Прочь из глубин

      Айкантар исчез еще утром, тепло попрощавшись со всеми и пообещав вернуться. Колсельмо тоже решил не задерживаться и, прихватив с собой немного еды, пешком направился в Маркарт.       Неспешно ступая по исхоженным дорогам, ученый думал, что давно уже не ходил пешком на дальние расстояния. Раньше альтмер много путешествовал, но после Маркартского инцидента носа из города не показывал, боясь Изгоев. Правда, теперь они заметно присмирели: фалмеры казались им воплощением каких-то древних опасных сущностей, и ричмены с ними связываться не собирались. Преданные тоже им не навязывались, хотя на агрессию всегда отвечали: будь то норд, ричмен или любой прохожий, он всегда оказывался мертв, если бросался с оружием на фалмеров. В Пределе установился своеобразный вооруженный нейтралитет, и одному Ауриэлю было известно, сколько он мог продлиться.       Сплетни оказались правдой: Братьев Бури в Маркарте не было. Как, впрочем, и бродящих по улицам жителей: даже стражников можно было пересчитать по пальцам. Город как будто вымер. В этом, конечно, было и преимущество: никто не останавливал Колсельмо и не задавал ему неудобных вопросов. Но альтмеру было несколько не по себе в городе, где шум создавали лишь водопады. Неужели столько народу погибло при захвате Предела?       Стражник, стоявший на входе в Подкаменную крепость, безмятежно дрых. Ученый не стал его будить и тихо прошел к трону. Крепость была почти пуста и непривычно молчалива. Тишину прорезал только лязг доспехов и грозный голос:       — Кто смеет беспокоить ярла?       Колсельмо почувствовал дрожь в коленях. Боги все же к нему милостивы!       — Фалин! — радостно выдохнул ученый и сжал ее в объятиях. Редгардка была явно ошеломлена:       — Это… это вы, Колсельмо? Я думала, вы…       — Как же я рад, что ты жива, — бормотал альтмер, не слушая ее. — Дни и ночи я не переставал думать о тебе, волноваться за твою жизнь, молиться всем богам, чтобы с тобой все было в порядке… И вот ты здесь, жива и здорова. И прекрасна.       Фалин отлепила его от себя и внимательно посмотрела ему в глаза.       — С вами… все в порядке? — произнесла она с беспокойством.       — Я люблю тебя, Фалин, — с чувством произнес Колсельмо, сжав кулаки. — С того самого дня, как ты служишь Игмунду.       Хускарл была потрясена.       — Вы, что, серьезно?       В ее голосе, однако, было уже не только беспокойство.       — О, я серьезен как никогда. Я, к сожалению, не очень хорош в поэтических фразах и потому не могу выразить словами, насколько ты прекрасна и насколько хороша в поражении чужих сердец. Я могу описывать, как работают механизмы, но не чувства. Поэтому… просто поверь мне на слово, пожалуйста.       — Честно сказать, я этого не ожидала, — озадаченно произнесла редгардка после паузы. — Я и не думала, что вы…       — Ты. Лучше «ты».       — Что ты так… хорошо ко мне относишься. Я думала, вы… ты весь в своих исследованиях…       — О, далеко не весь. Меня хватает и на область деяний Мары.       — Морвы, — машинально поправила Фалин и вдруг улыбнулась. — Я… Мне приятно знать, что ты относишься ко мне так хорошо, Колсельмо. Но… я могу подумать над ответом?       — Разумеется. — Ученый изо всех сил старался не улыбаться, как идиот, и сохранять остатки серьезности. — Я все понимаю.       — Но… Все равно спасибо.       Она ласково потрепала его по руке. У альтмера подкосились ноги от радости: для него это было сродни страстному поцелую.       — Что тут происходит? — раздался знакомый усталый голос, и редгардка поспешно отошла. — А, Колсельмо, это вы? Рад вас видеть. Добро пожаловать обратно, как говорится.       Игмунд снова был на своем законном месте ярла. Вид у него был серьезный и очень далекий от радости победителя.       — Приветствую вас, мой ярл, — отозвался Колсельмо, деловито отряхиваясь. — Поздравляю с возвращением Маркарта.       — Не с чем поздравлять. Честно говоря, я могу только гадать, сколько мы продержимся.       Ученый вопросительно посмотрел на норда. Помолчав, тот произнес:       — Мы с Адманом сумели собрать отряд и отбить город у мятежников, но потеряли очень много людей. Слишком много. Правда, нам удалось избавиться от клана Серебряная Кровь, но и сторонников Империи погибло немало. Из моих приближенных выжили только Фалин, Адман, Мот со своей сестрой и вы с племянником. Кстати, где он?       — Ушел странствовать.       — Ему давно пора было отсюда уйти… Так вот, у нас осталась всего горстка проверенных людей. А недавно выяснилось, что Ульфрик выступает в поход на Маркарт и собирается лично его отбить. Людей у него много, да если еще он будет сбивать Криком людей со стен, как в прошлый раз… Шансов у нас нет. Талос все равно будет на стороне мятежников.       Альтмер задумчиво огляделся по сторонам и спросил:       — Мой ярл, позволено ли мне будет предложить вам кое-что?       — Валяйте, — махнул рукой Игмунд. — Хуже уже не будет.       — Возможно, вам стоит попросить помощи у Изгоев?..       Глаза норда изумленно распахнулись. Он рывком поднялся с трона и яростно крикнул:       — Что?! Просить помощи у дикарей и убийц? Вы рехнулись, Колсельмо?       — Отнюдь. Они яростные бойцы, а Ульфрика и его солдат ненавидят не меньше нас с вами. Возможно, если бы вам удалось уговорить их сражаться на вашей стороне, появился бы шанс не только отстоять Маркарт, но и покончить с вековой враждой в Пределе.       — Я никогда не соглашусь с ними сотрудничать. Эти ублюдки убили моего отца и перерезали бы весь Маркарт, если бы им дали свободу. Я не собираюсь позволить этому свершиться.       Сделав паузу, Колсельмо мягко заметил:       — Подумайте об этом, мой ярл. Пока все остается так, как есть, проблема не будет решена. А сейчас у вас есть возможность признать законным проживание в Пределе всех трех его народов…       — Трех? — Игмунд удивленно покосился на него. — Каких еще трех?       — Сейчас в Пределе проживают норды, ричмены и фалмеры. И, если будет возможно признать землю владения их законным домом…       — Я еще и фалмеров буду признавать разумным народом? — мрачно усмехнулся ярл. — Вы точно в своем уме, Колсельмо?       — Вообще-то они вполне разумны. Отдельные их представители равны по интеллекту современному человеку или меру. Я уверен, что через два-три поколения они смогут составить конкуренцию как минимум ричменам.       — Конкуренцию в дикости и намерении убить всех, кто проходит мимо?       — Кроме того, вы наверняка заметили, что сейчас в Пределе воцарился относительный мир, потому что фалмеры и Изгои побаиваются друг друга.       — И меня это вполне устраивает. Пока они сражаются или планируют сражаться друг с другом, норды могут вздохнуть свободно.       — Норды под командованием Ульфрика?       Игмунд злобно посмотрел на него.       — Ваше предложение оскорбляет меня, Колсельмо. Я не буду сотрудничать с Изгоями. Может, вы и фалмеров собираетесь согнать в ополчение, а?       — Нет. Иначе они привыкнут убивать нордов, как и Изгои.       — Разговор окончен.       Он с независимым видом уткнулся в чтение каких-то бумаг, и ученый, понурившись, отошел подальше. Фалин ухватила его под локоть и утащила к себе в комнату.       — Ты серьезно? — задыхаясь от волнения, громким шепотом поинтересовалась она. — Предлагать Игмунду мир с Изгоями — все равно что предлагать талморцам признать Талоса. Это же безумие!       — Но разве у нас есть силы сражаться с людьми Ульфрика без чьей-либо поддержки?       Хускарл пожала плечами:       — Не знаю. Нет, как мне кажется. Но он никогда на такое не пойдет. Его отец…       — Знаю. Я помню Хролфдира. Помню, что Изгои его убили на мирных переговорах. Но прошло уже больше двадцати лет. Если так пойдет и дальше, мир в Пределе не наступит никогда.       — Попробуй договорись с этими дикарями, — хмыкнула редгардка. — Они режут кого ни попадя…       — И они сильнее, чем теперешнее ополчение Маркарта. Надо это признать.       — Ладно. Признаю. А тебе-то откуда…       — Из надежного источника, — скороговоркой пробормотал альтмер.       — И про фалмеров тоже, да?       — Именно.       — Ох… — Она недоверчиво оглянулась по сторонам и вздохнула: — Ладно, я попробую его уговорить. Может, он еще и согласится. Я умею уговаривать.       — Спасибо, Фалин, — сердечно потряс ее руку Колсельмо. Фалин только улыбнулась и ушла.       Около часа по всей крепости разносилось эхо от яростных криков Игмунда и уверенных холодных фраз хускарла. Наконец воцарилась тишина.       — Колсельмо! — крикнул ярл. Ученый поспешил явиться на зов.       Норд смотрел на него исподлобья и тяжело дышал, будто после драки. Фалин победно взирала на него.       — Я освобожу из тюрьмы Маданаха, — сдавленно произнес норд. — И всех его дружков тоже освобожу. Но если после этого они всех перережут, я забуду о вашей преданности, Колсельмо, и лично отрублю вам голову. И тебе тоже, Фалин.       — Да, мой ярл, — радостно отозвались оба.       — Ненавижу вас, — процедил сквозь зубы ярл и направился исполнять обещанное. Альтмер не удержался и снова сжал редгардку в объятиях.       — Ну вот, теперь мы еще и умрем вместе, — печально усмехнулась она. Но, благодарение Маре, от объятий освободиться не спешила.