Прочь из глубин

      Небо над Маркартом было затянуто тучами. И без того серый городской пейзаж был затянут туманом дождя, становясь еще более унылым. Вдалеке гремела гроза.       — Мятежники на подходе, — не очень бодро отрапортовал стражник. — Вдалеке уже можно разглядеть.       — Чтоб их даэдра забрали, — сплюнул легат Эммануэль Адман. — Ладно. Всем приготовиться к обороне! Увижу дезертира — убью на месте!       — Так точно, — проблеял стражник и ретировался.       Легат повернулся к стоящему возле колонны Колсельмо и беззлобно поинтересовался:       — Не хотите спрятаться в крепости, папаша? Сейчас тут станет жарко.       — Вы же сами обещали истреблять каждого дезертира, — парировал ученый.       — Для вас сделаю исключение. Вы все-таки придворный маг, да и в летах преклонных…       — Это ваша теща может быть в летах преклонных, — сурово оборвал его альтмер, — а я еще способен за себя постоять.       — Как знаете. Нам-то все одно конец.       Внезапно вернулся убежавший было стражник. Он был заметно удивлен:       — Тут к ярлу эти… явились…       — Кто «эти»? — нахмурил брови Адман.       — Эти. Сказали, он их звал…       Из-за его спины показалась целая дружина людей в звериных шкурах и с разукрашенными лицами. Возглавлял их пожилой, но решительно настроенный ричмен.       — Меня пропустят к ярлу, или я так и буду торчать под дождем? — с вызовом поинтересовался он.       — Маданах? — удивился легат. — Ну и ну. Явился-таки. Сейчас…       Договорить он не успел. Дверь крепости распахнулась, и оттуда вышел Игмунд в сопровождении Фалин. Ярл облачился в доспехи и крепко сжимал рукоять меча. При виде вожака Изгоев брови его удивленно подскочили вверх.       — Наша сделка еще в силе? — поинтересовался Маданах. — Норды могут держать свое слово?       — Да, — отозвался Игмунд, расправив плечи. — Я сдержу свое слово.       Король-в-лохмотьях оглянулся назад и с иронией произнес:       — У вас там неподалеку солдатики нарисовались.       — Знаю.       — А лучники у вас имеются?       — Три или четыре.       Маданах прыснул и пригладил усы:       — Во имя богов! Три или четыре! Да вам просто нет равных. Ладно, приткните их куда-нибудь. Сейчас разберемся.       Развернувшись к своему дикому воинству, он принялся отдавать им приказы. Группы Изгоев послушно убегали в сторону городских ворот, чтобы занять места на аванпостах.       — Хоть с дисциплиной у них порядок, — хмыкнул Адман.       — Вы в авангард отправитесь? — поинтересовался у него Колсельмо.       — Куда ж еще, даэдра побери. Ярла я вперед не пущу, пусть в городе остается. А мне только вперед и дорога, крошить мятежников. В конце концов, легат я или кто?       Ученый неопределенно кивнул и решил занять место в одной из городских башен. Оттуда, во-первых, открывался неплохой вид, во-вторых, можно было запустить прямо в гущу солдат огненным шаром. Изгои к такой магии приучены и не шарахнутся в стороны, а вот люди Ульфрика могут и запаниковать.       — Враг уже на подходе! — громовым голосом заорал легат. — Всем занять свои позиции!       — Слушайте меня, жители Предела! — крикнул Маданах. — Сегодня мы должны разбить армию Ульфрика Буревестника. Этот мерзавец защищает человека, которого называют Тайбером Септимом, этого нечестивого узурпатора, согнавшего нас с наших земель! — Изгои дружно заревели. — Мы не позволим его продолжателям держать нас в рабстве! Мы убьем солдат Ульфрика и заставим их пожалеть о том, что они почитают предателя! Долой Буревестника! Долой тиранию нордов!       — Вот же сукин сын, — удивленно пробормотал стражник, сидевший в башне вместе с Колсельмо. Но ричмены придерживались другого мнения и поддержали своего вожака одобрительным гулом.       Внезапно раздался звук, похожий на удар грома. Только от этого грома почему-то унесло в сторону трех стоявших впереди Изгоев, и они впечатались в стену.       — Боги… — пролепетал стражник. — Ульфрик призывает ту'ум…       «Как в прошлый раз» — мрачно подумал Колсельмо, готовя заклинание. От Крика, конечно, защититься трудно, но и увернуться от летящего в голову огненного шара тоже довольно проблематично, особенно если его не ждать.       Толпы солдат смешались друг с другом во что-то непонятное. Крики обеих сторон превратились в невообразимый гул, который тонул в лязге оружия и взрывах огня — некоторые Изгои, как и ученый, сражались магией. Альтмер швырялся в синие пятна плащей огненными шарами и с удовлетворением отмечал, что его огонь горит даже под дождем. Разобрать, кто побеждает, было невозможно — причем наверняка не только близорукому Колсельмо, но и тем, кто сражался лицом к лицу с Братьями Бури. Стражник, похоже, стрелял во все, что движется, в каком-то нервном порыве.       — Пусть только попробуют прорваться к воротам! — бормотал он. — Пусть только попробуют сунуться в город!       И мятежники, конечно, попробовали. Мощный Крик Ульфрика распахнул ворота, и часть его армии — правда, заметно поредевшей — устремилась за ним. Стражник выбежал на площадку рядом с башней и выпустил еще одну стрелу. Внезапно вождь Братьев Бури остановился.       — Я… попал в него, — радостно пролепетал стражник. — Я попал ему в колено…       — Молодец, — буркнул ученый и метнул молнию следом. Ульфрик упал на землю. Солдаты ошеломленно застыли.       — Добивайте гада! — проревел Адман, прорываясь в город и ведя за собой толпу ополченцев вперемешку с Изгоями.       Глава восстания не был убит: он все же нашел силы подняться и покрепче сжать боевой топор. Навстречу ему ринулся сам Игмунд с мечом в руках. Ярлы схлестнулись в поединке, за которым, не удержавшись, наблюдали воюющие солдаты. Поддерживать того или другого, однако, никто не решался: у ярла Маркарта было не так много последователей, а ярл Виндхельма был уже серьезно ранен и сражался из рук вон плохо. Вскоре Игмунд пронзил его мечом, и Ульфрик Буревестник упал замертво. Братья Бури были потрясены. Не прошло и нескольких минут, как Изгои смяли их и обратили в бегство оставшуюся в живых горстку — впрочем, и тех они порывались догнать и убить. Ярл не трогался с места, так и застыв рядом с телом поверженного противника. Колсельмо спустился к нему из башни.       — Поверить не могу, — пробормотал Игмунд. — Неужели он мертв?       — Вы победили его, мой ярл, — отозвалась Фалин, встряхивая мокрой головой.       — Нет, не я. Ему мешала рана. Кто-то зарядил в него стрелой.       — Это был стражник, сражавшийся рядом со мной, — заметил ученый, и все озадаченно воззрились на него. — Он выпустил эту стрелу.       — Награжу его как положено, — проговорил ярл, по-прежнему вперясь взглядом в мертвого Ульфрика. — Неужели теперь конец войне?       — Может быть, мой ярл. Вы сами видели, как перепугались мятежники, когда Ульфрик пал.       К ним подошел Маданах — как обычно, ведя за собой покорных ему дикарей.       — Ну что, ярл Маркарта, убедился в силе Изгоев? — поинтересовался он.       — Да, — ответил Игмунд, — убедился. И я свое слово сдержу. Отныне, — он возвысил голос, — серебряные шахты, которыми владел клан Серебряной Крови, принадлежат вам. Норды признают вас не как подданных, но как равных. И норды, и ричмены остаются частью единой Империи и единого Скайрима.       — Кое-какие детали мы еще обговорим, но дальнейшая война между нами бессмысленна, — кивнул Король-в-лохмотьях. — Предел снова стал нашим. Но и вы имеете на него право. Это устраивает всех. Мои люди вернутся в Маркарт.       И все разошлись — неспешно, несмотря на сильный дождь. Все чувствовали невероятную важность момента.       Колсельмо тоже стоял неподвижно, глядя на раскинувшийся за воротами Предел. И вдруг почувствовал, как облаченный в сталь воин крепко прижал его к себе.       — Ты сделал это, — тихо и с нежностью произнесла Фалин. — Не было бы этой победы, если бы не твое упорство.       — Я думаю, правильнее будет сказать: «Мы сделали это», — уточнил ученый, взяв ее ладони в свои. — Ничего бы не случилось без тебя, Фалин.       — Я тебя люблю.       Альтмер удивленно повернулся к ней, и хускарл, не давая ему опомниться, впилась в его губы поцелуем. Это было неописуемо: Колсельмо сразу понял, что тратил годы совсем не на те вещи. Стоя под дождем и целуясь с Фалин, он чувствовал себя намного счастливее, чем даже после сборки Два-семь-три или окончания второго, любимого, тома «Гномов».       Стражник, поразивший Ульфрика роковым выстрелом, тоже спустился посмотреть на свою жертву. Посмотрел на нее, затем на альтмера с редгардкой, которым ни до кого не было дела, и глубокомысленно заметил:       — В такое и не поверишь, пока своими глазами не увидишь.       И ушел патрулировать город как ни в чем не бывало.