Прочь из глубин

      — Паладин, сюда идет старый эльф Колсельмо, — сообщил У-Колонны, патрулировавший окрестности. — И с ним человек.       — Человек? — удивленно переспросил Гелебор. — Какой человек?       — Ну, круглоухий. Кажется, норд.       «Аури-Эль милостивый, — подумал снежный эльф, — что ему здесь надо?» Впрочем, фалмеру он ответил иначе:       — Господин Колсельмо наверняка знает, что делает. Этот человек не должен причинить нам вреда.       Когда разведчик ушел, паладин наконец отдался панике. Фалмеры вели уединенный образ жизни, стараясь не связываться даже с Изгоями — за исключением тех, что пытались напасть — и не попадаться на глаза путешественникам. Преданные из дальних владений, правда, кое-кого убивали по дороге в Предел: с давней привычкой не так-то просто бороться.       Но все же изолированность его сородичей от треволнений Скайрима вполне устраивала Гелебора. И вдруг Колсельмо, от которого не было ни слуху ни духу больше месяца, приводит сюда человека! Да еще и норда! Конечно, заподозрить ученого в предательстве было бы низко, но страх перед нордами сидел в снежном эльфе почти так же крепко, как любовь к сородичам. К тому же он уже успел понять, что даже один-единственный живой норд подобен чуме. Только бы это не оказался он…       Паладин убил пробегавшего мимо волка и впился в него зубами. Вкус горько-соленой крови несколько отрезвил его, и Гелебор рассудил, что если норд и решит напасть, то Колсельмо, паладины и фалмеры его быстро прикончат. Значит, бояться нечего: люди наверняка давно знают, что с Преданными опасно связываться. Но все же снежный эльф не чувствовал уверенности в этом и решил найти Ондолемара, благо искать его долго не понадобилось.       Высокий эльф оказался не только способным переносить удары судьбы, но и на редкость упрямым. Потеряв зрение, он твердо вознамерился овладеть искусством сражения вслепую, хотя до того убивал разве что диких животных. Гелебор всерьез опасался, что, следуя указаниям Преданных, Ондолемар и сам начнет превращаться в фалмера — не внешне, так повадками, и поначалу отговаривал собрата-паладина от усердных тренировок: дескать, Преданные и так на все готовы ради паладинов, поэтому в нужный момент и поддержат, и спину в сражении прикроют. Но Ондолемар был неумолим. Как оказалось, он довольно неплохо владел оружием — в юности обучался у одного из лучших бойцов Хаммерфелла; оставалось только научиться руководствоваться слухом и осязанием. Эльф порой стервенел в бою, пугая даже фалмеров: позже он объяснил Гелебору, что ненавидит самого себя за слабость. Впрочем, Ондолемар постепенно взял себя в руки и уже не сжимал посох, на который опирался, до побеления пальцев.       — Это вы, брат Гелебор? — поинтересовался он, оборачиваясь. Паладина он узнавал моментально — по легкому дуновению мертвечины и иногда по запаху крови.       — Да. У-Колонны говорит, что сюда направляется господин Колсельмо.       — Ну и что?       — Он ведет с собой человека. Норда.       Снежный эльф уже не скрывал своей паники. Ондолемар сделал шаг к нему.       — Какого еще норда? — поинтересовался он с угрозой.       — Понятия не имею. Но, кажется, нам нужно его встретить.       — Это разумно. Вы меня не проводите?       Паладин покорно провел собрата вперед. Он уже видел направляющихся к ним путников. Это действительно был Колсельмо в сопровождении довольно молодого и богато одетого норда. Причем, как показалось Гелебору, он не очень-то и удивился при виде Преданных — зато Ондолемар с длинным фалмерским посохом в руке произвел на него неизгладимое впечатление.       — Паладин Гелебор, — торжественно произнес Колсельмо, — я хотел бы представить вам ярла Игмунда. Он правит землями Предела.       Ондолемар почему-то дернулся при этих словах.       — Я много о вас слышал, — хрипловатым голосом заявил норд. — Колсельмо рассказал мне о вашем клане и прочих, когда вернулся в Маркарт. Фалмеров в Пределе в последнее время стало много.       — Мои сородичи жили здесь еще с Меретической эры, — неуверенно заметил снежный эльф.       — Да, но они жили под землей, а теперь вышли на поверхность. И, как я понял, не только в Пределе.       Гелебор отвел взгляд.       — Судя по всему, Колсельмо много чего вам рассказал, — язвительно проговорил Ондолемар.       — Да я и сам знаю, что дня не проходит, чтобы в Скайриме какой-нибудь путник не увидел фалмера.       — Они стремятся к свету Аури-Эля… — предпринял еще одну слабую попытку защиты Гелебор.       — Да, это мне тоже известно. И вроде бы зрячие фалмеры не проявляют агрессии.       Снежный эльф вдруг с ужасом понял, что не может читать мысли человека. Разговор мог привести к чему угодно.       — В Пределе давно пора было навести порядок, — продолжал Игмунд, — и утвердить мир на этих землях. Мне удалось договориться о мире с ричменами, теперь пришел и ваш черед. Считайте это чем-то вроде официального визита.       — Мы премного тронуты, ярл, — змеиным голосом отозвался Ондолемар. Ярл проигнорировал издевку и тем же ничего не выражающим тоном поинтересовался:       — Фалмеры вообще способны ладить с людьми, или делают исключение только для эльфов?       — Вообще-то им без разницы, мой ярл, — вполголоса произнес Колсельмо. — Они и тех, и других употребляли в пищу…       — Положим, это было не от хорошей жизни, — резко вмешался Гелебор. Кровь закипела в его жилах, подогреваемая лучами солнца, и слова норда раззадоривали его еще сильнее. — Будь на нашем месте вы, норды, вы бы вели себя точно так же!       — Кто знает, — пожал плечами Игмунд. — Так я повторяю свой вопрос: вы способны мирно уживаться с людьми?       — Мы не видим никакой угрозы в тех, кто настроен мирно.       Эти слова произнесла Шаман, и они были наиболее уместным ответом в подобной ситуации. Ярл с интересом посмотрел на фалмерку, вполне связно выражающую свои мысли, и она продолжала:       — Я Шаман, глава клана Нчуанд-Зела. И от имени моего клана я могу пообещать, что мы не станем угрожать людям, если люди не будут угрожать нам.       — Не будут. Я уже издал указ, согласно которому фалмеры признаны одним из трех народов Предела наряду с нордами и ричменами. Все три народа имеют право селиться на землях Предела и находятся друг с другом в мире.       Эти слова произвели на всех глубокое впечатление. Преданные, давно уже подслушивающие разговор, с удивлением пялились на чужака, принесшего непривычно благие вести. Гелебор не знал даже, что и сказать.       — Мы благодарим вас за оказанное нам доверие, — произнесла Шаман, и Ондолемар удовлетворенно кивнул: наверняка она прочла его мысли.       — Надеюсь, оно будет оправдано. Что скажете, а?       С этими словами ярл повернулся к фалмерам, и они едва заметно отпрянули назад. «Не нужно бояться, — напряженно думал снежный эльф, пытаясь достучаться до голов сородичей, — поверьте ему. Он признает нас равными».       — Так на нас не будут охотиться? — недоверчиво поинтересовался один из фалмеров Хаафингара, Тот-Что-с-Корусом.       — Нет. По крайней мере, в Пределе. Не могу ручаться, что остальные ярлы последуют моему примеру, но здесь вам ничто не угрожает. Если, конечно, вы не выступите против людей.       — Вы нас боитесь, — откровенно заявил Снег-и-Камень из пещерного клана Белого берега. — И мы вас тоже.       — Ничего, — хмыкнул Игмунд. — Пообвыкнемся.       Преданные одобрительно ухмыльнулись.       — Если люди нам доверяют, — добавила Шаман, — то и мы будем доверять людям.       — Вот и ладненько.       — Это… Не самая торжественная речь, ярл, — осторожно заметил Колсельмо.       — Зато все друг друга поняли. Так ведь?       Фалмеры согласно закивали.       — Замечательно. На пару слов, Ондолемар.       Взяв альтмера под локоток, ярл отвел его в сторону и принялся о чем-то расспрашивать. Судя по выражению лица Ондолемара, вопросы были не самые приятные, но паладин и не думал повышать голос или хвататься за оружие, что с ним порой случалось. Гелебор не решился подслушивать беседу и подошел к оставшемуся в обществе Преданных Колсельмо.       — Это ведь была ваша идея, господин Колсельмо? — поинтересовался снежный эльф.       — А, вы об указе? Ну да, я осмелился предложить ярлу довольно радикальное решение проблемы, но, как показало время, оно было верным. Изгои уже ни с кем не воюют: более того, благодаря их поддержке гражданская война в Скайриме идет на убыль.       — Вы и ваш племянник делаете для нас столь многое… — улыбнулся паладин, силясь не пустить слезу счастья.       — Для будущих поколений надо готовить почву, не находите? — Ученый безмятежно улыбнулся. За это время он явно приобрел что-то стоящее: это было заметно, наверное, даже для человека. — Если народы Предела будут жить в мире друг с другом, от этого все только выиграют. А я наконец-то смогу продолжить мои исследования и выбраться из своего кабинета.       — Но вы же это не ради себя делаете?       — Высокие эльфы часто извлекают выгоду для себя из любых решений. — Это должно было прозвучать нравоучительно, но Колсельмо явно находился в мыслях не рядом с Гелебором, а в более приятной и расслабленной обстановке. Женщина, без колебаний рассудил снежный эльф — и улыбнулся.       — Вас есть с чем поздравить, господин Колсельмо?       — А? Хм… Да, думаю, можно и так сказать. Я тут, знаете ли, собираюсь жениться.       — О! — Тон паладина был более удивленным, чем следовало бы, но он быстро нашелся: — Это очень радостная новость, господин Колсельмо! Я вас поздравляю.       — Да-да… Только ни слова не говорите Ондолемару, а то он начнет читать мне нравоучения…       «…по поводу аморальной и противоестественной связи с человеческими женщинами» — прочел Гелебор остаток мысли и опять не удержался от улыбки. Хорошо еще, что Колсельмо не мог прочитать его мысли и узнать, что даже придирчивому в таких вопросах Ондолемару сейчас было наплевать на выбор своих сородичей.       — Обещаю ничего не говорить, — заверил его снежный эльф. — Еще раз благодарю вас, Колсельмо, от имени всех моих сородичей. И… безусловно, я признателен ярлу. Думаю, что признать нас равными — достойный шаг со стороны норда.       — Ну… — Ученый поскреб кончик носа. — Вряд ли речь шла о равенстве. Ярл разрешил вам жить на этих землях, но вряд ли признает Преданных равными человеческой расе. Впрочем, через три-четыре поколения вы их нагоните, я уверен.       — И все же это огромный шаг вперед.       — Да-да, безусловно.       Человеческая женщина определенно интересовала альтмера больше, чем невероятное по своей важности решение. Паладин решил не докучать ему разговорами и вернулся к Преданным. В их обществе Гелебор чувствовал себя матерью-наседкой, и любовь немного согревала его полуживое тело.