Поиграем?

Ларина вернулась домой поздно. Впрочем, была б ее воля — она не вернулась бы туда никогда, зная, что ее ждет успевшая нехило накрутить себя Джулия и этот неприятный, мерзкий, как та самая ложка дегтя в бочке меда, разговор. Сделав безрадостный вздох, Татьяна все-таки повернула ключ в замке. Перед смертью все равно не надышишься — как говориться, да и долгие приготовления не способствуют продуктивной беседе — а лишь добавляют волнений и гадких, неоправданных ощущений вины. А она ведь ни в чем не виновата! Только вот докажи это себе — и Джулии, конечно же, явившейся встретить ее на порог и, кажется, прочитавшей все по стыдливо опущенным (зачем, черт возьми?) светлым очам ведьмы. — Тань, я… — несмело начала, было, она, но Ларина, заранее предчувствуя неладное, и страхуя себя от возможных страшных последствий, жестом не дала ей продолжить. — Ванг! — ее голос прогремел в воцарившейся тишине, точно выстрел. — Давай не будем делать истерик и поспешных умозаключений. Позволь мне сказать. Хорошо? — как можно мягче произнесла она, заглянув в серо-зеленые глаза Джулии, протест и отчаяние в которых сменились обреченностью и смирением. — Сейчас мы пройдем на кухню, — увещевала она, снимая с себя сапоги и верхнюю одежду. Через пару минут Ванг уже сидела напротив нее за древесным круглым столом устремив взгляд на свои многочисленные, нервно перебираемые кольца, и смачно покусывая пухлые губы. — Джулия, — рвано выдохнула Таня, на сей раз избежав привычного и безжалостного «Ванг». — У меня к тебе есть два гм…вопроса, подлежащих обсуждению. Вопрос первый: что значила для тебя произошедшая между нами сегодня близость? Секс, интрижка, эксперимент с людьми, женщинами или… — она понизила голос. — Может, что-то большее? Женщина опустила глаза. Неожиданно она поняла, как страшно, как больно ей будет услышать любой ответ, кроме того самого интригующего «или», за которым будет скрываться то самое заветное «я тебя люблю». — Тань. Ну конечно же… Конечно же, это был не просто секс, — ее нежный голос не мог скрыть дрожащих ноток. — Это значило для меня больше. Гораздо больше. Ты можешь мне не верить, ведь мы встречаемся еще так мало. Но я люблю тебя. Правда…люблю, — последние слова прозвучали практически шепотом. Ларина подняла глаза, тотчас утонувшие в других. Женщина едва не захлебнулась в отразившейся в них, как отблеск от костра, нежности. Мягкой. Восторженной. Бескрайней. Не оставляющей никаких сомнений в том, что девушка говорит правду. — Хорошо. Очень хорошо, — осторожно кивнула Татьяна, всеми силами пытаясь скрыть переполняющую ее светлую, почти детскую радость. Нет. Нужно было переходить к другому вопросу. К главному. — Если ты меня любишь, значит для тебя важны мои желания, интересы, моя работа, в конце концов. Так? — Ну да, — тихо кивнула Дочь Люцифера, с удивлением и подозрением глядя на Таню. — К чему ты это говоришь? — Понимаешь, — ведьма опустила глаза, на манер Джулии покусывая губы, и ощущая себя гнусной манипуляторшей и предательницей. Не может, не может здесь быть консенсусов и соглашений! Понятно же, что девочка ни за что и никогда не одобрит этой идиотской, хоть и фальсифицированной помолвки с Далецким! Хотя… Раз уж пошла этим тернистым, не слишком праведным путем — значит, нужно идти до конца. — Джули. Ты была очень важна мне, поэтому я согласилась на этот пиар для услады глаз «Лангов». Я сама этого тогда толком не понимала, но теперь точно знаю, что в другом случае я ни за что бы согласилась на этот маразм, — она усмехнулась, теребя золотой браслет на своей руке. — Но…для меня важна также и Наташа. Ты знаешь, она очень мне помогла в свое время, я многим ей обязана и… — она подняла взгляд. Ее следующие слова прогремели, словно выстрел. — Она хочет, чтобы в финале мы сыграли в любовь с Далецким. Как Шерро в прошлом сезоне, помнишь? Ларина снова опустила глаза. Нет, нет, это выше ее сил! Она просто не может видеть этих глаз, полных боли и разочарования! Наташа, ну зачем ты придумала все это?! Время медленно отчитывало секунды. Но ничего не происходило. Ни слез, ни истерик, ни обвинений в неверности или излишней преданности Бантеевой. Но она молчала — и выдержать это молчание было труднее, чем любой крик. — Понарошку любовь. Не по-настоящему, — она пыталась говорить, как можно мягче, убаюкивающе, но ведьминское чутье и Далецкая (прости Господи) логика, в один голос подсказывали — бури не миновать. — Понятно, Ларина, — наконец прорезавшийся голос казался невероятно чужим и холодным. С ней она еще никогда так не разговаривала. — Да ты у нас, оказывается, блядь! — Что? — раздосадованная Татьяна вскочила с места. — Что слышала! — голос Джулии мгновенно перешел в крик. — Сначала с одной на камеру обнимусь, потом с другим… поцелуюсь. А потом потрахаюсь с обоими! Ты скажи только, ты с ним уже спишь, параллельно со мной, или после финала начать собираешься? — Ванг, не мели чушь! — Таня едва удержалась от того, чтобы отвесить ей хлесткую пощечину. — Ни с каким Далецким я не сплю и спать не собираюсь! Я сплю только с тобой! А с ним у меня будет пиар и ничего больше! — Прошу заметить, что с мной у тебя тоже сначала был только пиар! А теперь что? — во взгляде девушки мелькнуло что-то, наподобие отчаяния, очень скоро смешавшегося с мольбой. — Тань, ну зачем тебе это, а? Как ты могла согласиться? Он же будет тебя трогать, обнимать, целовать и… — Джулия поморщилась и тряхнула головой, верно, пытаясь вытряхнуть из нее эту неприятнейшую картину. — Джули, пойми. Мне все это тоже не доставляет удовольствия, — она вернулась на место. Тонкие руки женщины накрыли большие, спасибо, не выскользнувшие из ее, ладони Ванг. — Знала бы ты, как я не хочу участвовать во всем этом. Но Наташа говорит, что это очень важно…для нас, для нашего Ковена…. Джулия подняла взгляд, в котором Таня без труда прочитала нотки боли и обиды. — Неужели Наташа для тебя важнее, чем я? Ларина нервно усмехнулась. Нет. Такие фокусы с ней не пройдут. — Так, Ванг! — отрезала она, убрав свои ладони с рук девушки. — Это что за детские ультиматумы? Наташа — моя подруга и очень близкий мне человек! Ты — тоже очень важна для меня! Я не хочу, и не буду выбирать между вами! Это глупо, Ванг! — Глупо…признаваться мне в любви, а потом морочить мне голову всякими Далецкими! — Джулия вскочила с места, в бешенстве и отчаянии мечась по кухне. — Это не то, что глупо… Это жестоко, Таня! — на ее щеках блеснули слезы. У Тани сжалось сердце. Безумно захотелось успокоить ее, прижать к себе, но что-то упорно подсказывало, что сейчас это будет неуместным. — Ну а что, мне надо было просто начать на финале целоваться с Далецким, не поставив тебя в известность, да? — Можешь целоваться с кем хочешь! Но уже без меня! — девушка сиганула в прихожую. Словно в каком-то сне Таня наблюдала за тем, как она натягивает на себя сапоги, все еще беспомощно всхлипывая и кидая на нее гневные, обиженные взгляды. — Джу, может мы не будем делать глупостей… Ты ведешь себя, как подросток! Джулия вонзила в нее отчаянный, почти ненавидящий взгляд — словно кинжал. — Я хотя бы не веду себя, как…приблудная Бантеевская шавка! Хлесткая, наконец свершившаяся пощечина, поставила точку в их не слишком приятной беседе…