В поисках прошлого

Когда мы вошли в дом, оказалось, что у бравого эльфа и правда новенький камзол. Такой же длины и того же фасона, как прошлый, но с другой замысловатой вышивкой на груди и, соответственно, без дыр на спине. Также цвет стал более глубоким, почти черным. — Откуда обновка? — поинтересовалась я, снимая куртку и смотря на отражение остроухого в зеркале. — Внизу холма расположился отряд скоя'таэлей. Парни поделились, — пояснил он, вешая верхнюю одежду на вешалку. О, рубаха тоже другая. — Туда меня Йорвет и отослал — проверить как там, что там, — парень принялся стягивать пыльные сапоги. — А зачем они там расположились? — заинтересованно покосилась на него. Справившись с назойливой обувью, он выдохнул: — Стратегическая тайна, — мастерски уклонился от ответа эльф. — Не хочешь — не говори, — непринужденно пожав плечами, двинулась вглубь дома. Куда отец подевался? Пропажа нашлась на кухне. Гремя посудой, папа накладывал вкусно пахнущую пищу на тарелки, а затем разливал ягодный сок по кружкам. В нос ударил манящий аромат. Желудок тут же откликнулся и громко заурчал на всю комнату, что не скрылось от мужчин. Черт. Вроде естественно, но каждый раз смущает. — О, Илла, — родитель вытер руки об полотенце, что покоилось на его плече, — и тот самый друг, я полагаю? — он приподнял брови и взглянул на скоя'таэля. Видимо, слегка удивился, что другом оказался обладатель острых ушей. — Hael. Aessea Iordan, — стоп, что? Это только что произнес мой отец? Видимо, «друг» был удивлен не меньше, так как не сразу протянул ладонь для рукопожатия. — Hael. Aessea Eleas. — Te’ss hunger? Es ithte? — расставляя тарелки с ужином на стол, вновь заговорил Иордан. — N’aen aeteipе, — эльф присел за стол, а я так и осталась стоять, прислонившись к косяку. — Так, мужчины, — две пары заинтересованных глаз, — проявите уважение к непросвещенным и говорите на нормальном языке, — плюхнулась на стул рядом со спутником. — А мы и говорим на нормальном языке, дочка, — на столе материализовались кружки с прохладным напитком. — Это Старшая Речь, которой я безуспешно пытался тебя научить когда-то, — папа занял место напротив нас. Я закатила глаза. — Ты же знаешь, что этой твоей Речью только язык ломать, — подцепив вилкой немного картошки, отправила ее в рот. Безумно вкусно! Наконец-то нормальная пища. — Попрошу без оскорблений, — вмешался Элеас. — Красивее наречия, чем наше, мне не доводилось слышать, — легонько пихнул локтем меня в бок. Гаденыш. — Ладно-ладно! — подняла руки вверх в знак полной капитуляции. Спорить с мужчиной — себе дороже. Лучше потрачу драгоценное время на трапезу. Как скоро выяснилось, Иордан и Элеас неплохо поладили друг с другом. Они не умолкали ни на минуту, постоянно обсуждая самые различные темы. От обыкновенных житейских вопросов до мистических эльфийских тайн. Видимо, отец соскучился по обществу остроухих, поэтому не упускал возможность выведать у скоя'таэля все аспекты их культуры и образа жизни. Мне всегда думалось, что папа знает об эльфах гораздо больше их самих. Когда над столом повисло недолгое молчание, не упустила возможность вставить свою реплику: — Папа, я и не знала, что ты умеешь готовить, — наплевав на правила этикета, разговаривала с набитым ртом. Отец слабо улыбнулся, в глазах пробежала тень грусти. — Конечно, не знала, дорогая, — он говорил таким приторно милым голосом, непроизвольно возвращая в детство. Мне казалось, будто и не было тех лет разлуки и ужасной боли. Казалось, я вновь маленькая девочка, что постоянно отвлекает родителя от работы, требуя внимания. Но разумом понимала, что между нами теперь зияла огромная пропасть, преодолеть которую мы сможем только совместными усилиями. — Обстоятельства заставили обрести новые умения, — отец пристально посмотрел на меня, чтобы убедиться, поняла ли я, что он имел ввиду. Как же не понять, когда на втором этаже спит рыжий ангел, что и создал эти «обстоятельства». А еще один вознесся на небеса (или куда там попадают эльфы после смерти) и наблюдает за родными с высоты. Есть ли еще отведенный мне уголок в его сердце? Или Иордан принял и обогрел меня по умолчанию? Просто потому что так «правильно», так «нужно»? Горло моментально пересохло, вынуждая потянуться к стакану с живительным соком. Осушив его большими глотками, встала из-за стола. — Я пойду наверх. Помоюсь, отдохну, — откашлялась, отворачиваясь от мужчин. — Спасибо за ужин. — Крайняя дверь слева, дочка. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответила на автомате. — Илла, — окликнул меня отец, когда я уже перешагнула за порог. Остановилась, но не повернулась. — Завтра мы поговорим, — он помедлил, — обо всем. Обещаю. Кивнув, взбежала по лестнице и зашла в отведенную мне комнату. Внутреннее убранство соответствовало стилю интерьера остального дома. То же темное дерево, резные столики и шкаф, расшитый золотыми нитями палас, кружевные занавески на окнах. Но центром внимания служила огромная двуспальная кровать с балдахином кроваво-красного цвета. Постельное белье ему в тон. У изголовья покоилось множество подушек от больших до совсем крохотных. Единственным минусом являлся небольшой слой пыли на поверхностях. Неужели отец сам убирается в доме? Хотелось бы на это поглядеть. Следующие полчаса я провела в бадье с обжигающей водой, остервенело сдирая с кожи и волос всю накопившуюся грязь последних дней. Затем тщательно выжав волосы, обернулась мягким полотенцем и подошла к запотевшему зеркалу. Протерла его ладонью и вгляделась в свое отражение. Более не было той замарашки с пылью на лице. На ее место явилась розовощекая девчушка с растрепанными мокрыми волосами. Смотря самой себе в глаза, пыталась докопаться до своих истинных чувств и мыслей. Столько всего произошло за невообразимо короткое время. Я ушла из дома, плюнув на мать и братьев. Не посчитавшись с их мнением, выскользнула из отчего дома в темноту ночи и растворилась вместе с ней в первых проблесках рассвета. Чудом пережила стычку со скоя'таэлями, трусливо сбежав с поля боя, вновь бросив всех, кто был ко мне добр, пусть мы и были знакомы всего пару недель. В начале пути я отчаянно пыталась отогнать от себя образ опасного эльфа, чья угроза постоянно прокручивалась в моей голове снова, и снова, и снова. И к чему это привело? Враг превратился в союзника. Друга. Любовника? Не в силах больше выносить собственного взгляда, оперлась руками о стену и опустила голову. Я нашла отца. Поверить не могу, что мне удалось. Я сделала это. По-настоящему. Это не сон и не детские мечты. Это — реальность. Папа — реален. И сейчас Иордан спокойно ужинает на первом этаже, мило общаясь с Элеасом. Но оправдались ли мои ожидания? Такой ли представляла нашу встречу? Нет. Определенно нет. Конечно, я рада, что он жив и здоров, но… Обида разъедает мою душу изнутри. Маленький червячок уязвимой гордости прогрызает сердце, как спелое яблочко. Родитель влюбился в ту девушку, Анфир. Новое чувство манило его, притягивало. И напрочь подчистило память, особенно тщательно стараясь на счастливых моментах, связанных с нашей семьей. Отец променял всех нас на нее. А затем родился плод их недолгой, но сильной любви. Вернулся бы папа, если бы Мел не было на свете? Теперь этого уже не узнать. Но… вернется ли сейчас? Мои размышления прервал звук открывшейся в комнате двери. — Кто там? — незамедлительно вопросила я. — Любовь всей твоей жизни, конечно же, — донесся до меня приглушенный ехидный голос незваного гостя. Послышались шаги. На всякий случай, я положила ладонь на ручку двери. — Или ты ждала кого-то другого? — слова прозвучали очень близко. — Элеас, не сходи с ума, — недовольно проворчала в ответ, ища глазами одежду, которой, естественно, в ванной не оказалось. — И выйди из моей комнаты, немедленно! Парень усмехнулся. — Илла, ты хотела сказать, из НАШЕЙ комнаты, не так ли? — было ясно, что он наслаждается сложившейся ситуацией. Чертов скоя'таэль! — О чем ты? — по спине побежали мурашки. Я начинаю волноваться. — Иордан спросил меня, кем я тебе прихожусь, — помедлил. — Ну, я и ответил, что любишь ты меня всем сердцем, жить без меня не можешь. И это абсолютно взаимно. В общем, без пяти минут муж, — и здесь меня понесло. — Ты сказал ЧТО? — распахнув настежь дверь, крикнула я, совсем позабыв о внешнем виде и о том, что нас могли услышать. И предстало моему взору удивленное вытянувшееся лицо Элеаса, чьи глаза быстро заскользили по всем открытым участкам моего тела. Я буквально ощущала этот липкий тягучий взгляд. Обстановка в комнате накалилась до предела, стало жарко и холодно одновременно. — Вау… – все, что смог выдавить из себя эльф, задержав очи на моем декольте, которое сейчас было довольно откровенным, учитывая то, что на мне до сих пор лишь одно махровое полотенце, еле прикрывающее ягодицы. Снова пылают щеки, а сердце рвется из груди. Похотливый блеск в глазах остроухого наводил ужас, а быстрое движение языка по сухим губам давало понять, о чем именно думает парень и какие картинки проносятся в его голове. Стало не по себе. Я сгорбилась и сжалась, готовая в любую минуту сбежать обратно в ванную комнату. Но Элеас отвернулся, устремив взгляд на висящую на стене картину, сделав вид, что его безумно заинтересовало поле подсолнухов. В это время я, придерживая полотенце на груди, отошла к шкафу и распахнула дверцу. К моему величайшему огорчению, в нем оказалась лишь одна белоснежная мужская рубашка. — Не смей поворачиваться, — настоятельно рекомендовала парню, снимая рубаху с вешалки. — Можно подумать, я увижу там что-то новое, — насмешливо хмыкнул эльф и сложил руки на груди. Эти слова заставили меня задуматься. А сколько женщин было у Элеаса до меня? «До тебя? Ты сейчас серьезно?» — собственное подсознание смеется надо мной. Ладно, сколько женщин было у Элеаса за всю его жизнь? Насколько я слышала, живут эльфы намного дольше людей. Интересно, сколько ему сейчас? Лет двести? Боги, да он мне в прадедушки годится. Причем я не уверена, сколько еще «пра» нужно добавить. Рубашка приятно скользнула по обнаженному телу. Длина доходила до середины бедра. Ткань прилипла к влажной коже на груди, очерчивая затвердевшие соски. Этого только не хватало. — Теперь я могу повернуться? — не дожидаясь моего ответа, парень обернулся и оглядел меня с ног до головы. От меня не скрылось, как дернулся его кадык. Не зная, куда себя девать, прикрыла грудь руками. — А если серьезно, что ты сказал моему отцу? — поинтересовалась я, пытаясь придать голосу твердости. — Рассказал все как есть, — он беспечно пожал плечами. — Все? — выгнула бровь. — Все-все? Элеас недоуменно глянул на меня, почесав щеку. — Ну, я скрыл нашу приятную встречу во Флотзамском лесу, если ты об этом, — остроухий принялся развязывать узелки на вороте рубашки. — И сказал, что познакомились мы в таверне Вергена. Ты узнала, что мне с тобой по пути, и попросила взять тебя с собой. А по дороге внезапно родились теплые чувства и так далее, — скоя'таэль снял предмет гардероба через голову, позволяя мне насладиться великолепным торсом. — Что ты делаешь? — не отрывая взгляда от кубиков на его животе, удивленно поинтересовалась я. — А ты не видишь? Раздеваюсь, — издевательски ответил он, расстегивая пояс на брюках, глянув на меня исподлобья. — Очень смешно, — сарказм за сарказм. Оставив пояс в покое, Элеас кинул на плечо чистое зеленое полотенце. — Не только ты нуждаешься в горячей ванной, — бросил он напоследок, закрыв за собой дверь в уборную. Но то ли эльф неплотно ее прикрыл, то ли сквозняк постарался, но преграда с тихим — едва слышным — скрипом отворилась, позволяя заглянуть внутрь. Не сдержавшись, я подкралась и глянула в щелку. Скоя'таэль уже снял брюки и нижнее белье и сейчас переливал теплую воду из бочки, что стояла рядом, в бадью. Боги, как он красив! В полусогнутом состоянии отчетливо прорисовывается позвоночник, каждое движение вызывает перелив сильных мышц, упругая попа, длинные ноги. В общем, мечта любой девушки. Даже оставленные гарпией раны практически затянулись. Наверно, у эльфов все заживает намного быстрее. Я забыла, как дышать, и, похоже, правда не делала этого, а просто глазела с открытым ртом на обнаженного Элеаса. Ему достаточно лишь обернуться, чтобы заметить меня. Если это произойдет, то всю обратную дорогу в Верген мне придется терпеть подколы с его стороны. Такая мысль отрезвляла лучше ушата ключевой воды. С трудом заставив себя перестать любоваться, постаралась тихо прикрыть дверь, а затем отошла от нее на приличное расстояние. Но воображение услужливо дорисовывало пикантные сцены. Сплетение рук, горячее дыхание, приглушенные стоны, мягкость губ. Я тряхнула головой и зарылась пальцами в еще мокрые волосы, пытаясь выкинуть подобные фантазии из головы. Получалось довольно скверно. Надо занять себя чем-нибудь. Срочно. На глаза попался величественный дамский столик из темного дерева с большим овальным зеркалом. Интересно, кому он раньше принадлежал? Может быть, жене того старика, что завещал папе дом? Присев на крохотный стульчик, я открыла центральный ящик и обнаружила в нем гребень для волос, на котором была вырезана распустившаяся лилия. В остальных либо ничего, либо пустые баночки из-под кремов, духов. Видимо, в этой спальне давно не было женщин. Когда все ящики остались исследованными, я переложила волосы на одну сторону и принялась проходиться по ним гребнем. В зеркало же старалась не смотреть, ибо не хотелось видеть собственные бесстыжие глаза. Я подглядывала за ним, но сама просила Элеаса не поворачиваться, когда переодевалась. И он послушался. Но эльф уже видел обнаженную женщину, сам признался. Мне же не доводилось насладиться красотой мужского тела. В голове вновь взорвались яркие образы с участием уже упомянутого остроухого, как вдруг из ванной послышалось пение. Я не поверила своим ушам. Отложив гребень в сторону, пыталась прислушаться и убедиться, что это не мое больное воображение разыгралось. Парень и в самом деле напевал незамысловатую песенку с легким мотивом на своем родном языке. В ноты он, конечно, попадал далеко не всегда, но приятный тембр голоса компенсировал недостатки. Несомненно, мне бы хотелось узнать, о чем поет эльф, но, к сожалению, я не понимала ни слова. От сложившейся ситуации хотелось улыбаться, что я, собственно, и делала. Я находилась в новом доме своего отца; сам папа, вероятно, еще внизу. Скорее всего, читает книгу, смачивая пальцы слюной и переворачивая страницы, а может быть просто смотрит на потрескивающий в камине огонь, как любил прежде. В соседней комнате мирно посапывает веснушчатая малышка. А в отведенной мне ванной плещется и поет Элеас. Для счастья не хватало только мамы и братьев. Интересно, как они там? Надеюсь, когда я вернусь домой, они смогут найти в себе силы простить меня. И папу. Нам всем предстоит нелегкий разговор. Скрипнула дверь и я на автомате повернула голову в сторону шума. Из уборной вышел посвежевший полуобнаженный Элеас. Теперь обернутое на бедрах полотенце скрывало то, что мне уже отчасти удалось увидеть ранее. И даже не знаю, к лучшему ли. С мокрых волос на торс падали маленькие капельки воды и стекали по рельефному прессу, оставляя влажную дорожку. Проследив путь капли, сглотнула и отвернулась обратно к зеркалу, стараясь держать себя в руках. Скоя'таэль преодолел разделявшее нас расстояние и остановился позади меня. Украдкой посмотрела на его отражение, попутно замечая свои пунцовые щеки. Остроухий довольно ухмылялся, а затем протянул руку и коснулся моих волос на затылке. Взял прядку, пропустил между пальцами. Я оторопела. Эльф склонился, перебросил часть волос на другую сторону, легко касаясь подушечками пальцев шеи. — Тебе намного лучше с распущенными волосами, — горячее дыхание опалило ухо. Внутри все перевернулось, пульс участился. Серьезные ореховые глаза встретились с моими испуганными в отражении. — Мы хорошо смотримся вместе, не правда ли? — он улыбнулся, обнажая ровные белые зубы. — Лишь форма ушей разделяет нас на два лагеря, — парень тронул мое закругленное ухо, отчего по всему телу пробежали мурашки. Надо срочно переводить тему, потому что скоро я не смогу игнорировать томление внизу живота. — Думаю, пора нам отходить ко сну, — пробормотала, поднимаясь со стульчика и огибая остроухого. На запястье крепко сомкнулась теплая ладонь, удерживая меня на месте. Я обернулась, вопросительно изогнув бровь. — Ночью можно заняться кое-чем поинтереснее, — недвусмысленно намекнул Эл. — Caemm a me, — подошел вплотную, обвивая талию кольцом рук. — Элеас, я… — но мне не дали договорить, заткнув рот поцелуем. Он не спешил, медленно смакуя мои губы, словно впервые пробуя их на вкус. Язык нежно прошелся по нижней губе, прося разрешения на большее. Тело само отозвалось на ласку. И вот я уже прижимаюсь к голому торсу эльфа, чувствуя прохладу через тонкую ткань рубашки, а руки сомкнулись на его шее. Рот с радостью приоткрылся, соглашаясь с дальнейшими действиями любовника. Углубив поцелуй, Элеас прошелся ладонями по изгибу талии снизу вверх, задирая рубашку. В этой комнате так жарко. Не прерывая поцелуя, скоя'таэль оттеснил меня к стене, прижимаясь так сильно, что чуть не вдавил в нее. Оставив измученные губы в покое, он переместился на шею, покрывая ее быстрыми, легкими поцелуями. Я судорожно хватала ртом воздух, зарываясь пальцами в его мокрые волосы. Капелька воды упала на грудь, сквозь вырез рубашки, заставляя вздрогнуть от неожиданного контраста. Понимание, к чему все идет, пришло не сразу. — Элеас, я не могу, — оттолкнула от себя эльфа, хватаясь за шею, которая еще хранила прикосновения его шершавых губ. Затуманенные страстью ореховые глаза непонимающе воззрились на меня. — В чем дело? Тебе неприятно? — он собирался сделать шаг ко мне, но я выставила руку вперед, заставляя остаться стоять на месте. — Приятно, очень приятно, но… — пыталась восстановить сбившееся дыхание. — Но? — повторил он. — Это все слишком быстро для меня. Мы с тобой только недавно узнали друг друга. Тем более, мне еще замуж выходить, а кто возьмет в жену не девственницу? Да и ты эльф, а я человек. Нам все равно не быть вместе. Все ополчатся против нас, — затараторила, отлепившись от стены и меряя шагами комнату. — Tealt, — позвал остроухий, призывая остановиться. Скоя'таэль вновь приблизился, положил теплую широкую ладонь на мою щеку, успокаивающе поглаживая большим пальцем. — Не думай о прошлом или будущем. Не переживай о том, что скажут люди. Забудь о предрассудках, — чмокнул в уголок губ. — Живи настоящим и делай только то, что хочется тебе самой, — прошептал он, неотрывно глядя мне в глаза. От парня исходило такое манящее тепло, что мне захотелось уткнуться в его плечо, прижаться, раствориться в его объятиях. Может и правда отпустить эти условности? Снять якорь принципов с шеи. Послать к дьяволу общество вместе с их устоями? Стоит ли? На этот раз я впилась страстным поцелуем в губы желанного эльфа. Не ожидая такого поворота, он даже пошатнулся и сделал несколько шагов назад. Продолжила наступление до тех пор, пока мы не достигли кровати, на которую с радостью повалила обескураженного остроухого, удобно устраиваясь сверху. — Ничего себе, — успел выпалить он, пользуясь заминками между поцелуями. — Замолчи, Элеас, — приложила указательный палец к его губам, нежно покусывая шею, оставляя красные следы. Скоя'таэль гладил мое тело, сжимал ягодицы. Затем сел, все еще удерживая меня на коленях. Подхватив края рубашки, он потянул ее вверх, избавляясь от ненужной преграды. Я подняла руки, помогая осуществить задуманное. Секунда — и лишний сейчас предмет гардероба полетел на пол. Осознание того, что я полностью нагая перед мужчиной, охладило мой пыл. На смену страсти пришло стеснение. Так и хотелось прикрыться. — Ты прекрасна, — прошептал Элеас, осторожно касаясь груди. Тысячи маленьких мурашек пробежали по спине, а сердце учащенно забилось. Низ живота скрутило. С каждой секундой все тяжелее сдерживаться. Видимо, парень чувствовал то же самое, потому что в следующую секунду я оказалась прижатой спиной к постели. Ощущать тяжесть чужого тела оказалось довольно приятно. Поцелуи обрушивались на меня с невероятной скоростью. Шея, ключицы, плечи, грудь, живот — абсолютно везде эльф оставил напоминание о себе. Когда с прелюдиями было покончено, а полотенце отброшено в сторону, два тела, две души слились воедино. Двигаясь в едином ритме, мы приносили друг другу непостижимое блаженство. С каждым новом толчком во мне все больше разгорался огонь страсти и желания. Режущая боль отошла на второй план, а непривычное ощущение наполненности уже не представляло дискомфорта. Дыхания переплетались с каждым новым поцелуем. Тихие стоны разрезали тишину комнаты. Катастрофически не хватало кислорода. Настал момент, когда вулкан наконец извергнулся, растекаясь огненной лавой по венам, принося невиданное ранее удовольствие, заставляя вскрикнуть и выгнуть спину. Внутри сжались все мышцы, короткие ногти полоснули по спине любовника, оставляя красные полосы. Спустя пару секунд эйфория накрыла и скоя'таэля. Измотанные и уставшие, но до ужаса довольные, мы лежали плечом к плечу на кровати и пытались отдышаться. — Что на самом деле значит tealt? — неожиданно спросила я, когда дыхание пришло в норму, а голова прояснилась. — Что? — не понял остроухий, повернув голову в мою сторону. — Почему ты называл меня так? Это слово явно имеет другое значение, — пояснила, поворачиваясь на бок и кладя ладонь на его грудь. Элеас накрыл мою руку своей и слегка сжал. — Ты права. Tealt — луна. Я подумал, что такое определение тебе подходит, — он взглянул на меня. — Почему? — любопытство распирало. — Потому что только луна может развеять ночную тьму и помочь заблудившемуся страннику отыскать правильный путь, — парень поднес мою руку к губам и нежно поцеловал запястье. От таких слов на лице расплылась идиотская улыбка, хотелось кричать от радости, а может быть плакать. На душе стало так легко. Никогда прежде никто не говорил мне такого. В груди разлилось тепло, а кончики пальцев приятно покалывало. В животе зародилось интересное чувство, будто бабочки летают. Неужели я влюбилась? Воспользовавшись случаем, Элеас снова повалил меня на спину, нависая сверху и хитро улыбаясь. — Повторим? — предложил он, укрывая нас с головой одеялом, заглушая мой счастливый смех. Стоит ли послать весь мир к чертям ради таких моментов? Определенно.