В поисках прошлого

Найти ту самую каменную стену, о которой говорил Седрик, оказалось не так уж и сложно. Она и вправду была всего в паре десятков метров от Биндюги. Сложнее было добраться до нее целой и невредимой. Как только попрощалась с Седриком и прошла пару-тройку метров, тут же напоролась на накера. Мне уже доводилось видеть этого монстра в книгах отца. Да и сам он не раз показывал картинки с изображением чудища. Реакцией маленькой девочки на подобные рисунки были слезы и мольбы убрать «это» подальше. Но то просто наброски карандашом. Сейчас же это жуткое худощавое, но в тоже время довольно мускулистое существо с окровавленной пастью склонялось, очевидно, над тушей своей жертвы. Всего в паре метров от меня. Осознание того, что скоро мне быть продолжением его обеда, не радовало. Нужно его как-то обойти. Но страх перед чудовищем и беспокойство о сохранности собственной жизни не давали сосредоточиться. Мозг лихорадочно соображал. Пока просто стояла и пялилась на накера, он закончил поедать свою жертву и вскинул мелкую голову наверх. Огромные ноздри расширились и сразу же сузились. Принюхивается? Вот черт! Наконец, сбросив с себя оцепенение, огляделась и не придумала ничего лучше, чем залечь на дно. В прямом смысле. Кинулась в ближайшие кусты и легла на землю животом вниз. Пролежав так минут десять, уже подумала, что чудище ушло, но, как только одна моя рука вылезла из укрытия, тут же послышались хлюпающие по влажной земле шаги. Я поспешила снова схорониться. Вовремя. Серое нечто ходило вокруг кустов на двух лапах, оставляя на грунте следы длинных когтей, затем опустилось на четыре. Между веточками кустарников было заметно, как кровь капает с его явно острых клыков. Я забыла как дышать. Закрыв ладонью рот и нос, молила Богов о спасении. Странно, не обращалась к высшим силам, когда моей жизни угрожали скоя'таэли, которые явно опаснее каких-то там накеров, а теперь вспоминаю знакомые молитвы. Существо все не уходило, а мне просто осточертело лежать на холодной земле. В конце концов, положившись на фортуну, осторожно нашарила недалеко от себя небольшой камешек и, размахнувшись, бросила его туда, откуда пришла. Хоть бы получилось! Накер проглотил наживку и, громко и протяжно взвыв, понесся на шум. Сработало. Ничего себе! Выдохнув через зубы, быстро поднялась и побежала в сторону фактории. Колотила в деревянную дверь руками и ногами до тех пор, пока не открылось маленькое окошечко и из него не показалась толстая морда стражника в стальном шлеме. — Шо ж ты ломишси в закрытую дверь, девка ненормальная?! — проговорил недовольный мужик. Меня обдало запахом трехдневного перегара. От такого «аромата» даже коленки подогнулись. Я прокашлялась. — Больная шо ли? Нам больных не надобно. Иди давай восвояси, — он уже наполовину закрыл то самое спасительное окошечко, но я выставила руку вперед, придерживая его. — Сам ты больной. А от твоего перегара даже краснолюду плохо станет. Давай открывай дверь быстрее, пока не сожрали меня тут, — настойчиво посмотрела ему в глаза и нетерпеливо топала ногой. Он сфокусировал на мне взгляд, облизнул губы. — А ты ж хто такая будешь? Грязная вся, как черт, — стражник пошатывался. Стало даже немного обидно. Поправив волосы и платье, задрала голову и четко проговорила: — Купчиха-бакалейщица Эмгыра кан Рисон, — последовала все-таки совету Седрика и представилась торговкой, имя же всплыло в моей голове совершенно спонтанно. Затем сняла со своего пояса мешочек с золотом, которое специально копила несколько лет, и потрясла им перед стражником. Золотые монетки дружно позвякивали. — Купчиха, значитца… Шо-то не больно-то похожа, — он снова облизнул губы и вытер тыльной стороной ладони рот, задевая сальные усы. Как противно. — Бакалейщица, — напомнила я. Стражник неопределенно хмыкнул и закрыл окошечко. Неужели не пустит? Обернулась посмотреть, не идет ли там мой накер. Слава Богам, нет. Через секунду раздался щелчок замка и деревянная дверь со скрипом отворилась. — Шагай быстрее давай, а то нечисти тут ходит всякой, — нетерпеливо проговорил мне стражник и отошел в сторону, давая пройти. Залетела в открывшийся проход и, как только услышала звук закрываемой двери, сразу почувствовала себя в относительной безопасности. По крайнее мере, никакие чудища мне здесь не грозят. Поблагодарив стражника, отправилась в центр города. Понятное дело, что если Флотзам является факторией, то здесь должно быть много разнообразных лавочек со всякой всячиной, будь то одежда, пища, оружие и снаряжение, всевозможные магические зелья и лечебные припарки, но чтобы так много!.. То и дело приходилось отмахиваться от назойливых лавочников. Мямлила в ответ на их предложения что-то неопределенное да и вообще старалась быстрее скрыться из виду. Людей же тут было намного меньше, чем торговцев. Как здесь может идти торговля, если поставщиков гораздо больше, чем покупателей? Еще долго размышляла бы над этим, но вдруг все мое внимание переключилось на одну жуткую вещь. Посреди главной торговой площади стоял эшафот с пятью мирно покачивающимися на ветру веревками. Спина покрылась мурашками. Хорошо, что сейчас они все были свободны, иначе моя и без того шаткая нервная система получила бы еще больший ущерб. Ну, а общая картина была вполне себе сносной. Аккуратненькие деревянные домики в хорошем состоянии стояли в несколько рядов. Улицы и площадь были тщательно подметены, мусор по углам не валялся. Пышные ветки высоких лесных деревьев заглядывали в город чуть выше каменной стены. Да и вообще все было довольно прилично, не то что в Биндюге. Вот только бордель посреди поселения и его прекрасные служительницы в кварталах всю эту картину портили. К сожалению, он же являлся и единственным местом во Флотзаме, где сдавали комнату путешественникам, как я. Об этом узнала от Странников. Если бы мы дошли до фактории все вместе, то именно там мы бы и остановились. Помню, как Паэль уговаривала меня разделить с ней комнату, так как она боялась спать одна в незнакомом месте. Я улыбнулась этой мысли, а в носу неприятно защипало. Несколько раз сморгнув, вытерла навернувшиеся на глаза слезы и поспешила продолжить свой путь. Пока шла в таверну, на нижнем уровне которой как раз было то самое гнездо разврата, местные жители то и дело глазели на меня. Кто-то в открытую, кто-то сразу отводил глаза, как только замечали, что я смотрю на них. Ну, а кто-то, откровенно говоря, просто смеялся надо мной. В чем дело вообще? Я что, пугало огородное? Гордо вскинув голову и расправив плечи, вошла в корчму. Как только открыла дверь, меня тут же обдало жаром, запахом алкоголя и пота. Мой нос недовольно сморщился. Сделав пару шагов, поняла почему здесь так хорошо шла торговля. Кажется, добрая половина жителей этого места решила сразу всем вместе завалиться в таверну. Ну конечно. Здесь было ужасно душно, пришло расстегнуть пару пуговиц на платье. Но, тем не менее, атмосфера располагала к расслаблению и отдыху. Местный бард играл чудесную мелодию на старенькой лютне. Рыжий краснолюд мерился силами на руках с человеком, внешне похожим на богатыря. За дальним столиком расслаблялись крестьяне, громко смеясь и флиртуя с ночными бабочками. Махая на себя рукой, подошла к плотному мужичку за прилавком, села на ближайший свободный стул. — Эм, мне кружку эля, картошечки с хорошим таким куском мяса, — развела ладони в стороны, показывая, какого размера кусок мне нужен, — ну и хлебушек, — постучала пальцами по стойке, отбивая одной мне известный ритм. — Дамочка, а орены-то у Вас имеются на такой крупный заказ? — он скептически поднял бровь и оглядел меня сверху вниз. Мне пришлось повторить тот же трюк, что и со стражником. Монетки снова дружно зазвенели в мешочке. — Убедился? — сложила ладони замком, положила на них подбородок и победоносно взглянула на удовлетворенного позвякиванием золота мужика. Он ушел в какую-то комнатушку за прилавком и вернулся уже с моим заказом и огромной кружкой эля минут через десять. Поставил все это богатство передо мной. Мой желудок громко заурчал, а во рту обильно выделилась слюна. — Пятнадцать оренов, — пухляш выставил руку вперед. Заплатив за пищу, стала быстро ее уплетать. Не особо вкусно, но ела я в последний раз лишь кусок черного хлеба, поэтому выбирать не приходится. Эль пробовала впервые, папа не разрешал мне его пить. Надо было его слушать. Этот напиток больше похож на мочу осла (хотя откуда мне знать), да и цвет был соответствующий. Гадость какая. Отпив совсем чуть-чуть, отодвинула от себя кружку, вытерла руки и губы подолом платья (все равно оно уже бесповоротно испорчено), встала и решительным шагом спустилась вниз. В бордель. Странно звучит, но спать же где-то надо. Чего и следовало ожидать. Бордель был богато украшен. Красные струящиеся до самого пола шторы, дорогие ковры на полу и стенах, тут и там стояли высокие ширмы. Видимо, чтобы клиентов далеко не водить. Приглушенный свет от множества канделябров. Кучка девушек, медленно танцующих и показывающих все свои прелести. Мерзко тут. — Прошу прощения, кто может сдать мне комнату? — обратилась за помощью к местной работнице. Та, как только увидела меня, широко распахнула глаза и обеспокоенно посмотрела на меня. — Что? Я знаю, как выгляжу сейчас — всплеснула руками и тяжело выдохнула. — Детка, кто же тебя так? Вся в грязи, крови да и заплаканная. А на голове — ужас, — все ее внимание переключилось на мою прическу. — Будь добра, не спрашивай, это очень долгая история, — неопределенно махнула рукой. — Ответь на мой вопрос, пожалуйста. Девушка снова посмотрела мне в глаза. На ее лице сменялись эмоции одна за другой: от удивления до заботы. Вот уж чего не ожидала. — Иди к Гарвене, она тут всем распоряжается, — бабочка кивнула головой в комнату, закрытую занавесками. — И будь осторожнее в следующий раз, хорошо? — она положила мне свою тонкую изящную руку на плечо. Теперь была моя очередь удивляться. Я кивнула и улыбнулась. Поблагодарив девушку, прошла в комнату. Обстановка здесь была немного скромнее, чем в главном зале. Один ковер, пару картин, немного растений по углам и большой деревянный стол, за которым сидела женщина средних лет. Слишком много косметики, слишком глубокое декольте. Как только я вошла, она подняла на меня глаза. Ее лицо не выказывало никаких эмоций. Ожидала, что она будет смеяться надо мной, как все остальные, или наоборот будет кидать на меня жалостливые взгляды, но нет. Абсолютно ничего. — Могу Вам чем-то помочь? — снова склонилась над бумагами и что-то записала. — Девушка на входе сказала, что некая Гарвена здесь всем заведует и может помочь мне с комнатой, — мялась на месте. Почему-то эта женщина заставляла меня нервничать. — Да, это так, — главная снова посмотрела на меня, — одну ночь — десять оренов, неделя - семьдесят, месяц — триста. Если испортишь нам что-то из имущества, будешь платить штраф. Размер штрафа определяется в зависимости от тяжести нанесенного ущерба. — Ничего себе, — выпалила, не сдержавшись, и округлила глаза. Гарвена улыбнулась. — Тебя можно понять, но это стандартная цена за проживание в таком элитном месте, как это, — она подняла правую руку и обвела ей комнату по широкой дуге. В ее голосе звенели нотки гордости. Как можно гордиться подобным заведением? — Да-да, — наконец взяла себя в руки, сняла мешочек с пояса, высыпала на руку несколько монет, затем еще и еще. В итоге набралось нужных тридцать золотых. — Мне нужна комната на трое суток, — протянула ей орены в кулаке. Она достала из-под стола корзинку, и я распрощалась с солидной суммой. Зато теперь в моей руке лежал ключ. — Третий коридор, вторая комната слева, — сказала мне женщина, когда я уже собиралась уходить. Благодарно киваю и выскальзываю за дверь. Вторая слева. Слева. Ах, вот она. Провернула ключ в замочной скважине несколько раз, чуть подтолкнула плечом, и — вуаля! — дверь отворилась. Осторожно приоткрыв ветхую дверь, (тоже мне элитное место) зашла внутрь. А здесь ничего так. Комната была маленькой, но довольно уютной. У дальней стены стояла большая двуспальная кровать с красными покрывалами — цвет любви же — по краям — две прикроватные тумбочки, а напротив — массивное напольное зеркало в резной оправе. Не теряя времени, посмотрелась в зеркало, и меня чуть приступ не хватил. Как в таком виде вообще в город пустили? Мое когда-то красивое бежевое платье было все в грязи и пыли, местами даже порвано. Светло-каштановые волосы средней длины сейчас похожи на воронье гнездо. Лицо, местами тоже грязное, уставшее и очень бледное. На меня смотрела совсем другая девушка. Это не я. Куда делись пышные щечки? Блеск в бирюзовых глазах? Розовый румянец и персиковые губы? Ужас. Стыдно-то как… Вот почему Элеас меня не убил. Не захотел руки пачкать о такое существо. Плюнув на внешний вид, вернулась к управляющей и заказала себе огромную бадью горячей воды. Через час уже нежилась в той самой бадье. Наконец-то могу помыться, как нормальный человек. Не спеша вымыла голову, наслаждаясь каждым прикосновениям к коже теплого потока воды. Прошлась мыльным раствором по телу, не забыв вымыть ни один участок. Смыла с себя все происшествия прошлых ночей. Всю ту грязь, пыль, волнения и страхи. Мне было очень хорошо. Не заметила, как прошел еще час. Вода уже заметно остыла, и пришлось закончить свой отдых. Замотавшись в лежащее неподалеку полотенце и вытерев голову другим, снова подошла к зеркалу. Ну вот, совсем другое дело. Розовый румянец снова был на щеках, мокрые волосы приобрели небольшой объем и завивающимися прядками свисали до плеч. Я встретилась с собственными глазами и слегка улыбнулась себе в зеркало. Сладко потянувшись, отправилась опробовать кровать. Откинула одеяло и громко шлепнулась на простыни. Постель оказалось очень мягкой, особенно если сравнивать ее с холодной землей, на которой мне не так давно пришлось спать. Как только моя голова достигла подушки, тут же активизировалась зевота, но сон не шел. Зато мысли традиционно забили голову перед сном. Вспомнилось предупреждение Йорвета: «Я не допущу, чтобы в этом несчастном городишке было хоть на одного dh'oine больше» А ведь этим самым dh'oine оказалась я. Глупая девчонка не просто сбежала от самого опасного разбойника Долины Понтара, так еще и сейчас находилась там, куда он так не хотел пускать. А может ему плевать на Флотзам? Тогда зачем он напал на Странников? Просто так? Ради забавы? Столько жертв, столько крови… Зачем? Почувствовала, как сердце учащенно забилось. В мыслях всплыло лицо отца, каким его сохранила память. Мне было пятнадцать, когда он исчез. Наверно, сейчас отец совсем другой. Лицо постарело, появились морщинки, первые седые волоски. Вспоминает ли он обо мне? Скучает ли? Любит, ждет? Надеется вернуться? И самый пугающий вопрос: жив ли? И снова слезы. Я становлюсь излишне плаксивой. Надо отвлечься на что-нибудь позитивное. Вспомнив старый обряд, натянула одеяло до подбородка, закрыла глаза и прошептала: — Сплю на новом месте — приснись жених невесте. На этот раз сон не заставил себя ждать.