Rebuilt

Примечание автора: Я не хотела затягивать флешбек, поэтому постаралась рассказать всё быстро и уместить в одну главу. Надеюсь, это читаемо=). Отмечу, что Ремус, Сириус, Джеймс, Лили и Снейп не учились все вместе. Рем и Сириус выросли вместе, как и Джеймс, Лили и Снейп. А Том Риддл моложе Джеймса и Лили. Предупреждения: смерть персонажа (думаю, вы понимаете, о ком я), Джеймс — мудак, Дамблдор — сумасшедший, большие скачки во времени, упоминания религии. Эмм… Пока не все вопросы получат ответы, извините; -).

***

В первый раз он встретил Лили Эванс и Джеймса Поттера в детском саду. И эта встреча положила начало жгучей ненависти и великой любви. Тогда эти двое казались абсолютно разными, но сейчас, когда Северус Снейп оглядывался назад, он понимал, что они не противостояли друг другу, а были, скорее, взаимодополняющими элементами его страданий. Джеймс издевался над ним, а Лили спасала. Снова и снова. Он не считал себя достойным Лили — прекрасной Лили, —,но так и не понял, почему из всех мужчин, которые вились вокруг неё, она выбрала именно Джеймса. Северус пытался поговорить с ней, заставить её увидеть, каким человеком на самом деле был Поттер. Она выслушала его, как и всегда, как будто мнение Северуса что-то значило, как будто она заботилась о нём. Когда Лили поняла, насколько глубока его ненависть к Джеймсу, она расплакалась, не понимая, почему её лучший друг и любимый не могли выносить друг друга. Снейп почувствовал опустошение. Всё, чего он хотел, — это видеть Лили счастливой. И когда он сказал ей, что попробует наладить отношения с Джеймсом, её прекрасное лицо озарилось улыбкой, и Северус сам почти поверил этим словам. Став старше, они вместе поступили в один университет. Снейп — потому что хотел выбраться из их убогого городка, Лили — потому что это была её мечта, а Джеймс — потому что Лили уговорила его поступать с ней. Они оба изучали биологию, Лили специализировалась на генетике, а Джеймс на биотехнологиях. Северус же начал изучать медицину, но вскоре понял, что работать с людьми совсем не его, и переключился на фармацевтику. Они были лучшими студентами, гордостью университета. У Лили был настоящий дар к науке, для Снейпа его книги были второй величайшей любовью, а Джеймс безрассудно нарушал все правила и пытался взглянуть на вещи по-новому. Северус избегал Джеймса, как чумы, а тот, в свою очередь, прекратил издевательства. Из-за Лили они − конечно, неохотно − пытались мириться друг с другом. После выпуска они вернулись в родной город. Лили и Джеймс планировали купить дом, а Снейп не мог представить себе жизни без Лили, поэтому вернулся с ними. Старый аптекарь в их городишке был немного эксцентричным. Звали его Альбус Дамблдор, и он давно уже перешагнул пенсионный возраст. Он с удовольствием передал Северусу часть работы, и отныне они делили обязанности. Альбус занимался покупателями, а Северус отвечал за изготовление лекарств. Он наслаждался уединенной работой, занялся исследованиями и вскоре стал довольно известным экспертом по редким болезням. С Альбусом они неплохо ладили, тот хоть и был довольно чудаковатым, но Северус уважал его за острый ум и подход к жизни, мировоззрение. Снейп не знал своего отца. Мать родила его до замужества с грубым и жестоким пьянчугой. В какой-то степени, Альбус был первым взрослым, кто, казалось, заботился о нем, и Северус начал доверять ему как никому другому. Он продолжал общение с Лили. Не только личное, но и деловое. Альбусу понравилась молодая пара, он всё приговаривал, весело поблескивая глазами, что в присутствии трех молодых людей снова чувствовал себя молодым. Успехи Лили в генной инженерии были революционными. Трио часами обсуждало новые научные методы и размышляло над решением глобальных проблем. Когда Лили сказала Северусу, что ждет ребенка, его мир, казалось, разлетелся на мелкие частицы. Он знал, конечно, что они живут вместе, но именно слегка округлившийся живот Лили был первым реальным доказательством того, что Джеймс делал с ней за закрытыми дверями спальни. Только сияющее лицо Лили удержало его от расправы с Поттером. Вместо этого он сжал зубы и сказал, что безумно за неё счастлив. Она попросила его стать крёстным отцом ребёнка, и, что удивительно, Джеймс не возражал. Северусу пришлось признать, бывший хулиган и задира весь светился при мысли о семье и ребёнке. Даже Снейп не мог отрицать, что любовь, которая озаряла его лицо при виде Лили, — была настоящей. Он принял их предложение, зная, что это хотя бы на шаг приблизит его к Лили − его любви и боли. Когда ребенок родился, Северус не знал, что чувствовать при виде мальчика. Со своими черными непослушными волосами и озорными чертами лица он был точной копией своего отца. Но его глаза, невероятно зеленые умные глаза были такими же, как у Лили. Альбус сказал ему, что глаза — это зеркало души. Он давно знал о противоречивых чувствах Северуса к маленькой семье. Снейп мог только надеяться, что старик прав, и мальчишка будет похожим на мать. Похоже, его надежды оправдывались — Гарри был необычно спокойным и тихим ребёнком. Задолго до того, как произнес своё первое слово, ребёнок, казалось, понимал всё, что происходит вокруг него. Когда Гарри было чуть больше двух месяцев, мир начал рушиться. Больше невозможно было игнорировать общемировые проблемы, вызванные перенаселением. Всё больше государств сталкивались в конфликтах за ресурсы. Люди становились угрюмее, вспыхивали, как спички, от любого неосторожного слова. Законы становились все более бесполезными и бессмысленными. Но хаос в то время еще не добрался до их городка. Иногда Альбус шокировал своими комментариями о том, что некоторые люди «заслужили» войны, что современное общество прогнило, и крах будет лучшим выходом. О, как много раз потом Северус лежал без сна, думая, что все могло закончиться иначе, если бы он тогда не проигнорировал эти замечания старика! Пока времена становились все более удушающими и темными, гений Лили начинал сиять все ярче. Она искала решение проблемы голода в мире. С помощью Джеймса и Снейпа она смогла генетически модифицировать сельскохозяйственные культуры так, чтобы они могли расти практически на любой поверхности почти без помощи удобрений и с таким коротким жизненным циклом, что урожай можно было собирать каждый месяц. Однако, она так сильно изменила генетический код растений, что при употреблении они начали оказывать вредное воздействие на живые организмы. Время работало против них, и общество начало разрушаться еще больше. Лили связалась с университетской подругой и попросила о помощи. Меропа Гонт-Риддл и её одиннадцатилетний сын Том вскоре приехали в город. Меропа и Лили работали днями и ночами в надежде отыскать решение, пока всё окончательно не вышло из-под контроля. Родители Гарри вместе с матерью Тома проводили в поисках каждую свободную минуту, и мальчики большую часть времени проводили вдвоем. Лили и её небольшая команда, казалось, стояли на пороге величайшего открытия, и хоть родителям было жаль оставлять детей без внимания, они решили пожертвовать всем ради спасения мира. К облегчению всех взрослых, Том оказался достаточно взрослым и готовым позаботиться не только о себе, но и о малыше Гарри. Он понимал важность исследования и никогда не жаловался на то, что ему пришлось нянчиться с ребёнком. Они часто оставались дома или проводили дни в лаборатории родителей, не беспокоя их. Вдруг что-то пошло не так. Одновременно произошло несколько странных событий. Первым тревожным звоночком было появление гильдии «Возрождение». Не все её участники были религиозными фанатиками, но были и те, кто утверждал, что происходящее в мире — это повторение Всемирного потопа. Другие члены гильдии были убежденными дарвинистами и считали, что настало время для нового этапа эволюции и возвращения к естественному отбору. Все вместе они продвигали мнение о неизбежности и необходимости краха. Исследование Лили было отброшено на несколько этапов назад, когда «Возрождение» попыталось поджечь лабораторию. Им удалось спасти большую часть материалов, но понадобилось время, чтобы устроить новую лабораторию. В этот раз они держали её расположение в секрете. Только Лили, Джеймс, Меропа, дети и Северус знали, где находится убежище. Они пытались получить помощь от правительства, объясняя, что если их исследование будет успешным, главная проблема перенаселения будет решена. Но правительство было слишком занято общемировыми проблемами и конфликтами и не предоставило помощь. Второе, что заметил Снейп, было странное поведение Джеймса. Он, казалось, вернулся в подростковые годы, снова стал эгоистичным и жестоким. Когда он смотрел на Лили, в его глазах больше не сияла любовь, её место заняли другие, более темные и мрачные эмоции. Но все вокруг были так вымотаны, что Северус просто не обратил на это должного внимания. Да и Лили была слишком занята работой, чтобы что-то заметить. Однажды Том позвонил Северусу и предупредил, что не может позаботиться сегодня о Гарри, потому что плохо себя чувствует. Снейп сразу же направился к Поттерам, чтобы присмотреть за их шестимесячным ребенком. Когда он вошел в дом, то с удивлением увидел, что Джеймс кормит Гарри. Это было странно, Джеймс должен был быть в лаборатории вместе с Лили. К тому же, Том ни разу не упоминал о проявлении Джеймсом отцовской заботы. Северус, не имея ни малейшего желания вновь вступать в перепалку с Поттером, застыл в ожидании. Пока Джеймс кормил малыша, его поведение выглядело все подозрительнее: он не разговаривал с сыном, не сюсюкал раздражающе, как многие взрослые, он даже не уложил Гарри в кроватку, когда ушёл. Он просто оставил маленького ребёнка одного на полу. Снейп никогда не любил детей, и поэтому толком не знал, чем заниматься с малышом Гарри. Мальчик уже умел ползать и, похоже, был вполне доволен своими игрушками, отсутствие внимания его не беспокоило. В конце концов, Северус заснул на диване. Его разбудил Гарри, который тянул его за рукава и держал в ручках пустую бутылочку. Сытый ребенок быстро заснул, и Северус обдумывал возможность опять прилечь, когда заметил игрушки Гарри. Мальчишка умудрился раздобыть паззл, причем не детский, где обычно всего несколько деталей, а такой, с тысячами кусочков, который соберет не всякий взрослый. Все детали были четко на своих местах, составляя картинку коричневого оленя, пьющего в лесу при полной луне. Снейп уставился на мальчика. У него было всего несколько часов, чтобы собрать паззл, не говоря уже о том, что он вообще не должен быть способен на такое. Он ведь даже еще не ходит, да и говорить не начал. В смятении, он начал наводить порядок на кухне, когда его взгляд упал на несколько маленьких синих таблеток в мусорном ведре. Он не узнал их, что было странно, ведь Поттеры, как и любая другая семья в городе, покупали лекарства только в одной аптеке – его. В непонятном порыве, он запихнул таблетки в карман. Из всех странностей, что происходили вокруг него, рвота Гарри, наверное, шокировала его больше всего. Да, дети часто срыгивают, он знал это, но… содержимое желудка Гарри было голубоватым, и там просматривались какие-то странные комочки, которые никак не могли быть в детской еде. На следующий день Тому стало лучше, и Снейп смог вернуться домой. Там он сразу взялся за анализ сохраненных образцов рвоты. Он не мог точно определить все составляющие, но можно было сказать, что их в детском организме точно быть не должно. Северусу удалось только выяснить, что эти неизвестные компоненты как-то изменяли активность нервных клеток. Страшась того, что может обнаружить, он проанализировал и найденные таблетки. Результаты совпали. Снейп был ошеломлен. Кто-то скармливал маленькому мальчику препараты, состав которых даже он не мог определить. И он знал этого «кто-то». Северус хотел поговорить с Лили, но она жутко уставала и, казалось, взвалила на свои хрупкие плечи все тяготы мира. Как он мог обременить её еще и таким знанием? Поэтому он поговорил с Дамблдором. Старик очень сильно изменился за последние несколько месяцев. Он казался более энергичным, увлеченным, а цинизм его комментариев усилился. Он все чаще рассуждал о новом мире, о втором шансе, о лучшей жизни. Но Северус был так занят своими размышлениями и подозрениями, что просто проигнорировал все настораживающие замечания Альбуса. В конце концов, мало кто оставался прежним в их тяжелые времена. Дамблдор посоветовал ему поговорить с Джеймсом напрямую. Снейп долго колебался, говорил себе, что это не его дело, но, как бы он ни отрицал этот факт, в глубине души Северус Снейп был добрым человеком с мягким сердцем. Он отправился в секретную лабораторию, по пути коря себя за трусость и закрытость, с твердым намерением действовать смело и открыто хотя бы раз в жизни. Лили он нашел спящей на маленьком диване в лаборатории. Они сейчас были так близки к завершению исследования, оставалось преодолеть только один негативный эффект, и человечество могло бы без вреда употреблять быстрорастущие культуры. Общество было в шаге от краха, продуктов не хватало, люди питались в основном консервами и плодами из личных садов. Все голодали, но пока это еще не стало совершенно невыносимым. Мир был так близок к спасению. Снейп провел последующие годы, обвиняя себя, всех, каждого в случившемся крахе, но правда заключалась в том, что только Лили — прекрасную Лили — невозможно было обвинить в провале их проекта. Он нашел Джеймса в другой комнате. Человек, который имел все, о чем когда-либо мечтал Северус. Окаменев, он слушал, как кровать под полуобнаженными Джеймсом и Меропой тяжело скрипела от резких толчков. Снейп никогда, никогда не испытывал такого гнева. Перед глазами плыло. У Джеймса было всё. Он женился на самой красивой, талантливой, идеальной женщине в мире, которая подарила ему сына, а этот ублюдок не только проводил эксперименты над собственным ребенком, но и предал жену, пожертвовавшую всем ради спасения мира. Северус бросился прочь, подальше от этой комнаты и тихих стонов, подальше от этого дома, но Джеймс успел заметить его и бросился следом. — Снейп, подожди! Я могу… Я всё могу объяснить, я! .. Снейп развернулся. Жгучая ярость бурлила у него внутри и, казалось, сейчас прорвется наружу мерзким потоком. — Объяснить? Объяснить?! Ты хочешь объяснить мне, почему предал женщину, которая дала тебе всё? Или как ты смог заткнуть свою совесть и ставить эксперименты на собственном сыне? Ему даже года нет, Поттер! Каким больным ублюдком нужно быть, чтобы… — Ты знаешь, каково это! — отчаянно закричал Джеймс. — Ты знаешь, каково это видеть, как у других есть то, чего ты хочешь, не думай, что я не замечал, как ты смотришь на Лили! Ты таскался за ней еще с детского сада, прятался в кустах, в каждой тени, выжидал чего-то и ненавидел меня. И кто еще здесь болен? — Ну уж нет, не смей это сравнивать, — прошипел Снейп в ответ. — Ты не знаешь, каково это на самом деле, быть рядом с ней! Стоять рядом и слышать всё, что говорят о ней люди. Как идеальна она, как невероятно умна, какие у нее свежие идеи, как она спасет всех нас! Я тоже добился многого, ты знаешь? В те времена, когда никто не ждал от неё спасения мира. Это у меня были свежие идеи, это я работал до посинения, добиваясь уважения, зарабатывая репутацию, а у неё один успешный проект — и все восторгаются! Снейп чувствовал подкатывающую тошноту, а тело его дрожало в бессильной ярости. В голове была пустота. — Ты… завидуешь? — еле слышно прошептал он наконец. Но Джеймс уже не слышал его, погруженный в свои мысли. — Я покажу им, всем им. Я покажу всему миру, кем мы можем быть, чего можем добиться. Я переведу человечество на следующую ступень. Не путем эволюции, конечно, мы выше природы, но мы можем создать нового человека, определить наше будущее, мы… — он затих, бормоча себе под нос какую-то бессмыслицу. Он сошел с ума. Северус никогда не чувствовал такую беспомощность. Кто-то должен остановить его, кто-то должен помочь, кто-то… Нужно сказать Дамблдору. Он не помнил, как добрался до аптеки. И не помнил, что именно рассказал Дамблдору. Его воспоминания затерялись в вихре эмоций. Ненависть, злость, недоумение терзали его разум так сильно, что он даже не заметил ухода Дамблдора, пока его взгляд не упал на открытый дневник на столе. Сначала он бездумно смотрел на текст, пока разум не выхватил одно слово. «Возрождение». Северус подошел ближе и начал читать. Быстро перелистывая страницы, он чувствовал, как от ужаса начинают сильнее дрожать руки, а когда увидел небрежную быструю заметку на полях последней страницы, ноги его подогнулись. Это был адрес секретной лаборатории Лили. Наверное, Северус сам упомянул его в своем поспешном и эмоциональном рассказе. Он бежал не чувствуя ног, бежал, как никогда в жизни. Игнорируя боль в ногах и истощение, просто бежал. В голове билось только одно слово — «нет», а в сердце поселилось отчаяние.

***

Гарри не нравился холодный свет комнаты. Еще ему не нравилось, как щекотал нос неприятный запах. А больше всего раздражало, что Том оставил его одного с большими высокими людьми. Они такие скучные! И для него здесь не было игрушек. Его завораживали разноцветные стеклянные штучки на полках, но когда он попытался всего лишь лизнуть их, мамочка накричала на него, а Гарри совсем не нравилось, когда на него кричали. Он выполз в другую комнату и нашел на полу деревянную палку. Схватив её своими маленькими ручками, он веселился, ударяя палкой по полу. Вдруг открылась дверь, и он оглянулся посмотреть, не Том ли это наконец вернулся. Но это был просто еще один высокий человек со сморщенным лицом. Человек улыбнулся и помахал ему. Гарри решил, что он такой же скучный, как и остальные, и снова начал бить палкой по земле. Затем человек начал зачем-то мочить пол, и Гарри чихнул от неприятного запаха. Человек облил вонючей жидкостью всё в комнате, только ступеньки позади Гарри оставил сухими. Гарри совсем не нравился этот запах, и он хотел уползти в другую комнату, но человек присел рядом и достал что-то из кармана. Он улыбнулся и потер палочку о бок коробочки и вдруг на конце палочки появился маленький красный огонёк! Он мерцал и танцевал, как будто живой. Гарри никогда не видел ничего красивее и очень расстроился, когда человек подул на палочку и огонёк исчез. Но затем человек дал ему эту коробку и Гарри нетерпеливо достал палочку и потер ею о бок. На это у него ушло несколько попыток, но в итоге всё-таки получился маленький огонёк, и он взвизгнул от восторга. Человек еще раз улыбнулся ему и помахал, когда выходил из комнаты. Гарри было всё равно, он был весь погружен в новую игрушку. К сожалению, огонёк гас каждый раз, когда он махал палочкой, и Гарри приходилось доставать новую. Наконец он понял, что не нужно ею махать и стал держать яркую палочку прямо. Он с интересом наблюдал, как огонёк спускается вниз, оставляя на палочке черный след. Когда он добрался до его пальцев, резкая боль обожгла кожу и Гарри бросил палочку на пол. Вдруг, его огонёк увеличился, и прямо перед ним начало свой танец красное пламя. Гарри быстро забыл о боли и захлопал в ладоши от восхищения. Огонёк рос, и Гарри не понравилось, что в комнате становилось всё жарче и жарче. Он вдруг вспомнил, как маленький огонёк сделал ему больно, и испугался ревущего пламени. Оно было уже повсюду, и он слышал, как его мамочка кричала в соседней комнате. Его нос и горло болели, и он закашлялся так сильно, что его стошнило, хотя Гарри не нравилось, когда его рвало. Гарри слышал крики других людей, но не видел ничего, кроме красного огня. Он слышал, как мамочка звала его снова и снова, и он правда очень боялся, ему больше не нравился огонёк, и в комнате было так жарко, а кашель продолжал раздирать горло. У него как-то получилось проползти к лестнице, и Гарри понял, что там прохладнее, поэтому начал взбираться по ступеням. Он снова закашлялся, дышать становилось всё тяжелее, и он всё еще слышал, как мамочка кричит: «Гарри-Гарри-Гарри! ..» Ему наконец удалось вдохнуть немного воздуха, и он закричал в ответ: «Мама, мама, мамочка!» Гарри был уже почти год, и он только что произнес первое слово. Он услышал, как мамочка всхлипнула. Ему не понравился этот звук.

***

Когда Снейп прибежал, Том и Дамблдор были уже во дворе. Поздно. Слишком поздно. Нет-нет-нет-нет. Этого не может быть, это не может… Затем он увидел пламя. Огромное, неумолимое, смертоносное чудовище. Лаборатория сгорела дотла. Северус, обезумев от горя, рухнул на колени и отчаянно разрыдался. Будто издалека, он слышал, как Дамблдор разговаривал с мальчишкой Меропы, пытаясь утешить шокированного ребёнка сладкими словами. Том, насколько помнил Северус, не знал своего отца. Он жил с Меропой вместе с её жестоким отцом и братом, пока она, наконец, не решилась забрать сына и уйти из дома. У них ничего не было. Для Тома его мать была всем. Снейп думал о Меропе и Лили, их исследовании, которое было теперь потеряно, и даже о Джеймсе. От сладких речей Дамблдора его стошнило тем немногим, что было у него в желудке. Скорая помощь и пожарная бригада закончили работу. Им понадобился весь день, чтобы потушить распространившийся пожар. Чудом, которое, как Северус понимал, совершенно им не являлось, пожарным удалось отыскать почти нетронутую запись с камеры видеонаблюдения. Снейп, Том и Дамблдор смотрели её вместе. Большая часть данных удачно была потеряна, но несколько кадров были мучительно четкими. На них малыш Гарри играл со спичками, а затем уронил одну из них. После этого видео стало нечетким, но было видно, как огонь распространяется по комнате. Это была комната, ведущая к единственному выходу. Пламя распространилось так быстро, что у Лили, Джеймса и Меропы просто не было шанса выбраться живыми. Гарри мог бы спастись, если бы был хоть немного старше, ведь он еще даже ходить не умел. Лелея слабую надежду, что мальчику как-то удалось спастись, они обыскали весь участок, но не нашли ни следа Гарри. Северус точно знал, как спички оказались в руках и Гарри, а вот Том – нет. Снейп, как во сне, последовал за Дамблдором к выходу. Всё казалось ненастоящим, даже его горе. У двери он остановился и оглянулся на Тома. Невинное лицо мальчика было искажено жуткой гримасой. Он снова и снова проигрывал кадр, на котором Гарри ронял спичку. И в этот момент Том был похож на падшего ангела.