Ожерелье Артемиды

Прошло много лет. В Долине Горячих Ключей вместо первоначального пещерного поселения амазонок вырос город. Лежащий по обе стороны Термодонта, он был построен из желтовато-белых плит песчаника, а на рассвете и на закате его здания, казалось, загорались всеми оттенками алого, розового и оранжевого. Город был обитаем, хоть и не было в нем мужчин, только звонкие голоса женщин и девочек оглашали его улицы. Проносились по городу отряды стремительных всадниц, отважные воительницы соревновались на площадях во всех видах боевых искусств, работали, не покладая рук, ремесленницы. За городом паслись табуны коней, стада коров и овец. В большом храме Артемиды на главной площади приносили жертвы. Но и самый первый, пещерный храм продолжал действовать. Собственно, он как был, так и остался просто пещерой, точно чья-то не любящая перемен рука запретила там хоть что-то переделывать со Дня Поселения. Лишь позади алтаря теперь возвышалась статуя Богини. Она была высечена из чистого, чуть розоватого оттенка мрамора, и казалась живой. Не грозная неземная сила, а совсем молодая девушка с полуулыбкой на устах, в любой момент готовая к стремительному движению. В руках Богиня-Дева держала туго натянутый лук, на котором вместо одной стрелы устремлялись в цель сразу семь, лежащие веером. Но к ногам Богини доверчиво прижималась лань. Последняя и самая лучшая работа Электры Гефестиды. На шее Богини сверкало при свете масляного светильника Лунное Ожерелье. Девять камней - багрово-красные, как живая кровь. Последний, в середине, прозрачен, как вода в роднике. Старая женщина, сидящая за каменным столом, задумчиво поглядела на игру камней, ее темное лицо, похожее на один из тех суровых ликов, что иной раз высекают на склонах гор вода и ветер, стало еще более сосредоточенным, словно она вспоминала что-то, ведомое ей одной. Потом закуталась в шерстяную хлену, черную, как и все ее одеяние. Обмакнула остро заточенную палочку в краску из золы и жира, и снова развернула лежащий перед ней свиток пергамента. Он был исписан почти до конца, лишь внизу оставалось еще немного свободного места. "После того, как мы, с помощью Богов, победили варваров зархитов, дела царства амазонок шли хорошо. Родилось много детей. Следуя завету Великой Богини, амазонки оставили на воспитание только дочерей, а сыновей, когда те немного подросли, отвезли отцам. Так повелось и по сей день. Военачальница Аэлла тоже оставила трех своих сыновей своему мужу Адрасту, царю Меласа и Зеоклея. А ее старший сын Филипп, вскормленный медведицей, когда вырос, собрал войско из сыновей амазонок и других молодых воинов и отвоевал Бионт, где после смерти царя Архелая не было твердой власти. Царица Эйрена правила сорок лет, и за время ее правления молодое царство амазонок выросло и окрепло. В Долине Горячих Ключей был построен город, названный на хелленском наречии Термоскирой. Но оказалось, что за эти годы речь амазонок сильно изменилась, по крайней мере, более молодые чаще произносят "Темискира". Но, как бы мы не называли этот город, он навсегда останется нашей столицей. Здесь наши храмы и курганы первой царицы и ее подруг, нашего первого Совета Десяти. Их память амазонки будут чтить всегда! Весной на курганах цветут алые маки. Алые, как кровь павших в сражении. Как камни в Лунном Ожерелье. У царицы Эйрены не осталось дочери-наследницы, и она постановила Совету Десяти выбрать себе преемницу среди лучших воительниц, наиболее любимых народом. Новой царицей стала Береника, дочь Аэллы. Она расширила царство, перейдя за горы далеко к северу, туда, где по полгода лежит снег. Никто из хелленов раньше не бывал там, но амазонки не боятся самых суровых условий. Зато летом там прекрасные пастбища для наших лошадей и скота, которым тесно в Долине Горячих Ключей. Степи к северу так обширны, что все хелленские царства едва ли заняли бы и пятую их часть. Правда, там тоже живут люди - племена кочевников скилов, они тоже разводят коней и ездят верхом либо в огромных повозках. Иногда встречи с ними заканчивались для войска амазонок сражением, иногда - союзом. Многим амазонкам нравятся их мужчины, сильные и грубоватые, зато надежные. От них родится для нашего царства много новых героинь. Пусть Боги вечно будут добры к нашему народу! Пусть не споткнутся никогда кони амазонок, не затупятся их стрелы! Пусть никогда не родится среди них ни одна, способная предпочесть богатство и власть, купленную ценой покорности мужчине, боевому коню и секире! Чтите вашу высокую покровительницу Артемиду-Деву, соблюдайте законы царицы Эйрены, не забывайте истории своего народа, готовьте всегда свое тело и дух к победам и к смерти - и будет Вам счастье, грядущие поколения амазонок! Я сказала все. Я - Леда, дочь Теодоры, первая Верховная Жрица амазонок". Дописав, старая жрица отерла палочку клочком шерсти ягненка и оставила свиток, не сворачивая, чтобы только что написанное успело высохнуть. Затем откашлялась и негромким, но еще сильным, хоть и охрипшим, голосом: - Меланто! Черная шкура, разделявшая две половины пещеры, приоткрылась, и появилась женщина средних лет, тоже одетая в черный хитон без украшений. - Ты звала меня, наставница? - тревожно спросила она. Потом ее взгляд упал на свиток: - О, я вижу, ты закончила? - Закончила, - Леда бережно скатала свиток и протянула его Меланто. - Храни его как зеницу ока, почти как Лунное Ожерелье. Чтобы ни пожар, ни мыши не добрались до него! И чтобы каждая подрастающая девочка, едва впервые возьмет в руки еще детский лук, уже знала, как появилось наше царство. И сама продолжай писать нашу историю. Приходит ваше время! На лице Меланто мелькнуло смятение. - Наставница, не думай, что будет потом. Живи еще много лет! Я только что сварила для тебя новый отвар, он придаст сил и прогонит печальные мысли, - она подала Верховной Жрице серебряную чашу с еще дымящимся напитком. Отпив глоток, Леда усмехнулась. - Благодарю тебя, но я не хочу уходить от мыслей, которые ты называешь печальными. Они - мои друзья, и не следует их забывать. Да и недолго уже мне осталось до встречи с ними. Не спорь! - она властно подняла руку. - Я выбрала тебя своей преемницей не за твои красивые глаза и даже не за то, что ты родилась в ночь нашего прихода в Долину Горячих Ключей. Просто я знаю, что ты справишься. Младшая жрица уже хотела что-то возразить, но, прислушавшись, повернулась к входу в пещеру. А в следующий миг почтительно кивнула вошедшей: - Приветствую тебя, царица Береника! Вошла рослая статная женщина; ее черные кудри до середины спины лежали свободно, ничем не удерживаемые; смуглое лицо с орлиным носом и яркими губами сейчас было приветливым, хотя, несомненно, могло отразить и презрение, а порой стать просто страшным. Однако же Верховную Жрицу и ее будущую преемницу царица встретила со всем возможным почтением; когда Леда хотела подняться ей навстречу, Береника сама усадила ее снова в кресло, обтянутое львиной шкурой. - Садись, Великая Жрица. Ты достаточно потрудилась в своей жизни, теперь пусть молодые послужат тебе. - Да, да, - кивнула Леда, вновь думая о своей. - Подай мне Ожерелье, царица. Меланто кинулась было к статуе, но царица Береника отстранила ее и сама расстегнула тяжелое серебряное ожерелье, подав в руки Верховной Жрице. Потом села напротив нее, свободным движением закинув ногу за ногу, как мужчина. Одета царица амазонок была подчеркнуто просто - в гранатово-красную тунику выше колена, какие носили многие ее подданные. Единственной драгоценностью в ее наряде был серебряный пояс тонкой работы. А Леда тем временем рассматривала Ожерелье, словно увидела его заново, осторожно касалась кончиками пальцев каждого камня и что-то беззвучно повторяла про себя. Потом спросила царицу, не поднимая глаз: - Значит, теперь вся северная степь до Великой Реки принадлежит амазонкам? И цари скилов дали клятву на священном мече избирать для кочевий другие дороги, кроме тех, кого Вы пустите сами? - Истинно так, Верховная Жрица, - с понятной гордостью проговорила царица Береника. Но тут же поняла, что от нее не ждали ответа. Леда, держа перед собой Лунное Ожерелье, наконец, заговорила вслух, прикасаясь к каждому камню и рассказывая его историю, называя имена давно умерших: - Ксента Самопожертвовательница, погибшая первой, чтобы другие успели спастись... Пирра, Раскаявшаяся Предательница... да будут Подземные Боги милостивы к ней! Она искупила свою вину... Фебея Лучница, ее гибель открыла начало новой войне... Тира Быстрая, та, что смеялась над всем и затевала споры, но в битве была всегда преданна... Миррина Певица, вдохновленная музами; ее нет, но ее песни амазонки поют и по сей день... Элекстра Гефестида, строительница Темискиры... Леокадия Светлая, не знающая слез и отчаяния, умершая, как и жила, с улыбкой на устах... Эйрена Отважная, Первая Царица. Пока жива хоть одна амазонка, память о тебе не умрет!.. Аэлла Бореада, твоя мать, царица. Она прожила дольше всех, хоть и была старшей из нас. Она умерла не здесь, а в Зеоклее, во дворце своего мужа, царя Адраста, и он согласился отдать ее тело амазонкам. Он по-настоящему ее любил. - Да, - царица амазонок опустила голову, - не зря отец пережил ее всего на две луны. Но зачем ты говоришь о них сейчас, Леда? - Взгляни, - продолжала Верховная Жрица. - Одни из них пали в бою, другие умерли естественной смертью, а камни все одинаково красные. Все, кроме одного. Я осталась последней из Лунных Дев. Когда я умру, все камни в Священном Ожерелье станут красными. - Через много лет! - поспешно воскликнула Меланто. - Мне незачем заживаться слишком долго, - возразила Леда. - Вам двоим не понять, вы еще молоды по сравнению со мной. Они ждут меня, мои подруги, мои сестры по Артемиде, навек связанные одним Ожерельем. Мы, конечно, не будем задерживаться долго в тоскливом царстве Аида. Богиня-Дева уже, верно, взяла их в свою свиту, и теперь они всегда вместе с ней, вечно юные, прекрасные и бессмертные. Скоро я увижу их и ту, в честь кого ты получила имя, Меланто. Не вари мне больше лечебных отваров, дочка - я не стану их пить. Я и так пережила всех из своего поколения. Нет больше никого из Лунных Дев, нет сыновей Борея - после смерти сестры их уже ничто не держало среди людей, и они исчезли зимой в хороводе Вьюг. Прошлому пора остаться в прошлом. Обе женщины молчали, удивляясь мужеству старой Леды, с каким она говорила о неизбежном. Наконец, царица Береника заметила с деланной веселостью: - Я все-таки попрошу тебя, Леда, подождать хотя бы до следующей луны. Сегодня по случаю нашего возвращения будет праздник и торжественное посвящение Артемиде. Принести жертвы сможет Меланто. - Нет! - возразила Леда непреклонным тоном, даже голос ее, казалось, помолодел. - Пока я жива, жертвы Богине буду приносить я! А что, и Испытания с быком будут? Я на всякий случай заставляла девчонок тренироваться каждый день. - О, Испытание состоится непременно! Я уже велела поймать и привести Царя Быков с дальнего пастбища. Но это лишь начало праздника. Завтра и другие амазонки покажут все, на что способны. Я объявляю соревнования, в которых смогут участвовать все. Кроме того, с нами приехал отряд молодых скилов из племен, заключивших с нами союз. Они мечтают жениться на амазонках; так что наши постараются не упасть в грязь лицом перед женихами. С ними и человек двадцать девушек из их народа, что хотят стать амазонками. Хоть и не по их правилам позволять женщине воевать, но вожди все-таки согласились их отпустить. Такого большого праздника, может быть, не было в Темискире еще никогда! И тебе стоит на него взглянуть, Леда, чтобы потом рассказать ушедшим, как мы живем! - с воодушевлением воскликнула Береника. Леда улыбнулась уголками губ, окинула взглядом царицу амазонок. - А твои родители тебе не рассказывали, какой праздник устроил царь Адраст в честь женитьбы на Аэлле, пригласив всех хелленских царей и лучших воинов на игры в Зеоклее? Царица Береника, дочь Аэллы и Адраста, согласно кивнула: - Рассказывали! Раз сто!