Dance to me

- Серж, я выхожу, ты чего там закопался? - и с чего он решил, что я хочу завтракать с ним? От досады я никак не могу уложить нормально волосы и злюсь еще больше. - Шел бы ты уже сам, - пробурчал я себе под нос, не заметив, что Айтор вернулся в комнату. - Что ты сказал? - переспросил он, и я покраснел и отложил расческу, растрепав волосы пальцами. - Говорю, что я догоню тебя, - пробормотал я, снимая несуществующие соринки с ткани спортивных штанов и радуясь, что сегодня суббота. - Ты что, до сих пор не собрался? - Том появился на пороге так внезапно, что я ойкнул от неожиданности, и на меня уставились сразу две пары глаз. В одних была теплота и дружелюбие, вторые отражали тревогу и недовольство внезапным гостем. - Привет, Том, - я старался произнести это спокойным приветливым голосом, но при Айторе говорить с Томом было непривычно. Вообще, я чувствовал себя с ним уютно, только когда мы оставались наедине, тогда я переставал смущаться и блеять, я был остроумен, я был тем Сержио, которым мне хотелось быть всегда. Таким я был только для него, но получить его в безраздельное властвование не мог никак. Вот и сейчас Тому нисколько не неловко, он стоит, опершись о дверной косяк, рассматривает мою незастеленную кровать, и из нас троих чувствует себя наиболее комфортно, хотя мы у себя дома, а он у нас в гостях, и, судя по лицу соседа, гостю этому он не рад. Странно, что он недолюбливает Тома, это сквозит иногда в его взгляде и недовольным изгибе губ, но вслух он ничего не говорит. Хотя, может, я преувеличиваю. - Ладно, догонишь, если захочешь, - сказал Айтор, и вышел из комнаты, едва не задев Тома плечом. - Какой у тебя дерзкий малолетка-сосед, - в голосе Тома не было ни капли раздражения, хотя поведение моего соседа и вправду было невежливым. - Или, может, я помешал? Подхватив худи, я собрался выйти следом за Айтором, чтобы прервать этот странный разговор, но Том не спешил отступать. Коснувшись ладонью его плеча я поднял на него глаза и попал в плен его взгляда. С утра его глаза были будто подернутая льдинкой весенняя вода, чуть мутные ото сна, они заставили меня потерять счет времени и задержать руку на его плече дольше нужного. - Почему ты на меня так смотришь? - я спросил это, не прерывая зрительный контакт, и лишь усилием воли не позволял себе перевести взгляд на его губы. Касание его пальцев заставляет волну мурашек прокатиться по всему телу, ведь я даже не видел, как он поднял руку, весь поглощенный его глазами. - У тебя щека мятая, - сказал он тише обычного, и этот тембр заставил сладко заныть низ живота. Пальцы легко прошлись по щеке и сняли ресничку, которую Том тут же сдул с пальцев и отстранился от двери, освобождая проход и оставляя меня в полнейшем смятении. - Эй, парни, доброе утро! - Том повис на шее у Джея, звонко целуя его в нос, другой рукой шлепая по заднице Мэтта, и все, что случилось только что, разом померкло. Он со всеми друзьями такой нежный и внимательный, вон поправляет прическу своему приятелю, как ни в чем не бывало. "Но с ними таким тембром он не разговаривает" - упрямилось подсознание, пока я плелся за этой троицей по коридору, пытаясь переключиться и угадать по запаху, что у нас на завтрак, но вместо этого "снюхивая" шлейф аромата, который оставлял за собой мой друг. Дабы не повторить свою прошлую ошибку, я уселся за стол рядом с Томом, не дожидаясь приглашения. Правда и Айтора пришлось позвать, иначе было бы совсем по-свински, и хотя ни ему, ни мне это не было в радость, завтракать мы сели впятером. Джей активно принялся за новенького, а я понял, какого свалял дурака, сев справа от Тома - теперь я не мог на него смотреть, и после утренней сцены это буквально душило меня. Я не помню, что ел, тем более что Том то и дело подкладывал мне еду со своей тарелки, а затем со словами: "Нет, этого тебе нельзя" или "Это я и сам хочу" отбирал ее назад, рассыпая по пути на стол едва ли не половину и устроив настоящий бардак. Если бы мы были вдвоем, я был бы на седьмом небе от счастья и сам бы присоединился к веселью, но в компании я не мог расслабиться и просто покорно ел все, что оказывалось на моей бедной тарелке, превращенной в этакий рог изобилия. Вскоре Том заметил, что я не в духе, и, пару раз безрезультатно толкнув меня коленкой под столом, переключился на Мэтта, который рисовал зубочисткой узоры на молочной шапке своего капучино. Из-за ветреной погоды пробежку отменили, и полдня было отведено на йогу, чему я был несказанно рад. Завтрак затянулся, в зал мы вошли последними и хотели уже раскатать коврики в дальнем ряду, как наш инструктор, худощавый жилистый мужчина лет тридцати пяти с бронзовым загаром и просвещенным взглядом, обратился к нам: - Молодые люди, не стесняйтесь, проходите ближе ко мне, я вижу, что вам нужно уделить больше внимания, - и указал рукой в свободной белой рубахе, куда нам следует переместиться. Он был так похож на индуса, что только точки на лбу не хватало. Мы молча скинули обувь и прошли между тел лежащих сокурсников на свои места, стараясь производить как можно меньше шума. Увы, рядом со мной оказался не Том, а Мэтт, и мне пришлось сосредоточиться на асанах вместо того, чтобы любоваться Томом и его красивой фигурой. Поначалу, конечно, я чуть не заработал косоглазие, пытаясь смотреть на него, не поворачивая головы, но после пары замечаний мне пришлось прикрыть глаза и сосредоточиться на своем дыхании, прорабатывая мышечные зажимы и растягивая связки. Теплые солнечные лучи приятно согревали, а через приоткрытое окно веял сырой ветер с Темзы. Скрутившись в Карнапитасану, я почти что задремал, мерное сопение моих соседей говорило о том, что не у одного меня йога стала продолжением утреннего сна, и от инструктора это тоже не укрылось. - Господа танцовщики, вижу, что обычные нагрузки вам по плечу, потому переходим к более сложным асанам, ваша подготовка это позволяет. Поднимаемся и смотрим на меня, - так хотелось сладко потянуться, но это было бы откровенным неуважением, и, сдержав зевок, я встал на ноги. И уже в следующую секунду мои глаза округлились, сон как рукой сняло, и было от чего! Тренер с легкостью уперся руками в пол, а после подтянул колени к плечам, сгруппировавшись и удерживая весь свой вес на руках с такой легкостью, будто на него не действовало притяжение. И как это повторить?! - Все просто, упор на руки, ноги держим ровно и параллельно полу. Не забываем дышать и не отвлекаемся, - он сделал шаг в сторону и легко развернул пальцами лицо Тома, который, как оказалось, смотрел в мою сторону. Я не удержался, и посмотрел в ответ, и сделал это очень вовремя - он как раз предпринял попытку повторить асану, и завалился на бок, толкая Мэтта, который едва не свалил меня. Я безрезультатно пытался сдержать смех, но это было нелегко, потому что не один Том оказался столь неуклюжим, и в зале произошел эффект домино. Улыбаясь одними глазами, тренер прочел нам лекцию о том, что нужно серьезно относиться даже к простым асанам, тогда не случится конфуза, подобно сегодняшнему, и вернул нас на начало программы, сказав, что какими бы натренированными ни были наши тела, дух наш еще слаб, и над этим нужно трудиться, не забывая читать литературу и работать над собой. К концу занятия мы все притихли и старательно работали над своими проблемными местами, пристыженные и полные желания самосовершенствоваться. - До следующей субботы, намасте, - тренер слегка поклонился нам, а мы ему, и выбежали из зала даже не обувшись, настолько велико было желание поскорее выйти и снова стать самими собой - беззаботными мальчишками, которым не чуждо ничто человеческое. Пока троица курила, я поспешил в бассейн, не желая стоять на ветру и стремясь поскорее переодеться, пока они не пришли. Бог знает, почему, но я стесняюсь переодеваться при чужих людях. Вот если бы Том был один... Да что с того, не стал бы я перед ним светить голым задом, это неприлично. Хотя бассейн был отличным шансом прикоснуться к нему, не боясь показаться навязчивым и смешным, и проверить его реакцию на меня не только как на друга. Вообще, Том был активным парнем и воспринимал окружающий мир через тактильные ощущения, будто слепой. Ему нравилось все трогать, вертеть в руках, прикасаться к людям. Меня же чужие прикосновения смущали, и сам я старался не трогать тех, кто не был мне близок. А еще я заметил, что Том любит запахи, утром он принюхивался ко мне, когда снимал со щеки ресничку. Вот и сейчас, выйдя из раздевалки, он понюхал свою подмышку и фыркнул: "Эта йога хуже качалки, хорошо было бы сходить в душ", и если бы это сделал кто-то другой, я бы наверняка скривился и уплыл подальше, но это ведь Том, в его непосредственности нет фальши, он просто говорит, что думает. Хотел бы я знать, что он думает обо мне... А еще откуда-то выплыла мысль о том, что хорошо бы узнать, как он сейчас пахнет. Вот так дерзко и грязно плыли мои мысли, и я остался висеть на бортике бассейна, чтобы встретить Тома в воде. - Как сегодня водичка? - спросил он, спускаясь по лесенке вниз, и я пожалел, что сегодня Том в черных плавках. Те, красные, мне очень понравились. - Плюс 25 градусов, сэр, и безоблачное небо, к обеду песок раскалится так, что вы не сможете ступить на него босыми ногами, - ответил я в тон его вопросу. - Желаете шезлонг и зонтик? - О да, и еще коктейль, секс на пляже, мне и моим друзьям! - подхватил шутку Том, но мне отчего-то стало не весело. Одно дело быть его слугой, и совсем другое - стать прислугой для всей честной компании. Я показал ему язык и поплыл вперед, обгоняя его и втягивая носом едва различимые мускусные нотки его пота. Мне понравилось, как он пахнет, и от этого стало еще нестерпимее. Стоит ли пробовать пошутить с ним еще раз? Или изобразить утопающего? Ногу мне судорогой свело? Дурацкие девичьи приколы! И почему нигде не учат, как строить отношения? Ведь это куда важнее математики, посчитать за тебя может калькулятор, а вот как быть в такой дурацкой ситуации - не подскажет даже интернет. Хотя в интернете еще сложнее, я воспринимаю его сообщения как намеки, которых днем как ни бывало, а наедине мы оказываемся редко, и Том не особо старается, чтобы мы виделись чаще. Хотя и я сижу на пятой точке, коротая вечера с соседом-малолеткой, а душа моя и помыслы совсем в другом месте. Загоняв себя до ломоты в плечах, я повис на канате, стараясь отдышаться и собрать разбегающиеся, как круги на воде, мысли в кучу. А что же Том? Конечно, он весело подныривает, утягивая Джея за ногу под воду, хохоча так, что его смех разносится по всему бассейну. Дурачиться с ними не было никакого желания, да и не звал никто, потому я проплыл еще две дорожки и подтянулся на бортике, чтобы выбраться на сушу не приближаясь к "песочнице", где резвились парни. Я уже почти вылез, когда какой-то идиот дернул меня за ногу вниз, и я грохнулся, от неожиданности уходя под воду с головой и ободрав о кромку бассейна руку. - Какого...? - тренер хоть и не вмешивался, но всё же присутствовал в зале, и я прикусил язык, проглотив матерное слово. - Ну, прости, я не подумал, что ты можешь испугаться, ты же видел нас и мог предположить, что так просто тебе не уйти, - обезоруживающе улыбнулся человек-катастрофа по имени Том, но я не перестал сердиться, слишком уж это было больно и досадно. - Нельзя было помягче? - А нечего вылезать из бассейна в не предназначенных для этого местах, - буркнул переставший улыбаться Том, и хотел было отплыть, но я поймал его за скользкую от воды руку и удержал. - И ты прости, я не должен был так сердиться, просто испугался очень, - как бы ненароком, я положил вторую ладонь ему на плечо, продолжая держать первую в своей руке. Том не пытался забрать ее или отстраниться, но и делать ничего в ответ не спешил, пока не заметил свежую ссадину. - Оба хороши, - выдохнул он, - у тебя снова ссадина из-за меня, нужно в медпункт. Сам дойдешь, или проводить? По его интонации было ясно, что провожать он особо не горит желанием, а потому смысл просить? - Обойдусь, я всё равно уже к себе иду, там обработаю, не велика рана, - мои руки соскользнули с его тела, и я вылез из воды, спиной ощущая его взгляд до тех пор, пока не скрылся в душевой. Измотанный "разгрузочным" днем, я завалился в постель, предусмотрительно заведя будильник, чтобы не проспать ужин, как это уже бывало не раз. После бассейна мне казалось, что и кровать покачивает меня на волнах, унося далеко-далеко, в теплые края, на побережье Испании, где я отдыхал однажды с родителями, которым я всё так же бессовестно редко звонил, ведь теперь, когда вся моя жизнь была отдана танцам, мы стали очень далеки. Им было не понять моих забот, а их повседневная суета была не интересна мне. Главное, что я учился и не пропускал занятий, это беспокоило маму больше всего, хотя "косить" в закрытой школе мне казалось чем-то невозможным. Нет, конечно, здесь не отмечали присутствие, как в обычной школе, но пропускать что-то было глупо, зачем идти сюда, чтобы ничему не научиться? Я уже молчу, как дорого обходятся танцы нашим семьям. Так, в мыслях о доме, я задремал, и если бы не будильник - проспал бы до вечера, а ночью бродил бы по темным коридорам, как медведь-шатун. Судя по лежащим на кровати вещам, Айтор заходил, но будить меня не стал, и ужинать с ним, слава богу, не придется. Его стало как-то слишком много, и мне это не очень нравилось. Я открыл настежь окно и отправился умываться, напевая себе под нос мелодию песни, что стояла на сигнале будильника. После отдыха я чувствовал себя замечательно, воздух на улице приятно потеплел, как-никак март, и в моей голове родилась вторая за сегодня дерзкая мысль. Прихватив с вешалки куртку, я впервые направился в комнату к Тому, и с замиранием сердца постучал. Ответа не было. Времени нельзя было терять ни минуты, поэтому я со всех ног сбежал с лестницы и закрутил головой в поисках знакомой физиономии. Парни уселись у окна и уже начали ужинать. Чертыхаясь и проклиная свою сонливость в обед, я стремительно подошел к столу и потянул сидевшего, к счастью, с краю Тома за руку. Он, ничего не понимая, встал, и я потащил его в холл, бросив на ходу парням: "Извините, у меня срочное дело". Только бы дальше не сдрейфить! - Серж, у тебя что-то случилось? Не видел тебя таким возбужденным! - Том пытливо всматривался в мое лицо, пытаясь понять, в чем дело, но это было ему не по силам. - Не хочу ужинать здесь, хочу в город, - прошептал я так, чтобы услышал только он, и замер в ожидании его ответа. Вообще, я был почти уверен, что Том скажет: "Отличная идея, дружище" и мы снова перелезем через заветный забор, но он скрестил руки на груди и внезапно серьезным голосом ответил: - И какая муха тебя укусила? Мы, вообще-то, уже сели ужинать, бери еду и присоединяйся, - он положил ладонь мне на локоть, будто успокаивая, и мне стало до чертиков обидно. Значит, я все его идеи поддерживал, не задавая вопросов, а он так поучает меня? Да пошел он! - Ладно, возвращайся к своим друзьям, я сам схожу, - я развернулся и хотел уйти, но пальцы больно впились в локоть. - Вообще-то ты тоже мой друг, и никуда ты не пойдешь, - я вскинулся, чтобы ответить, но он добавил: "Один", и я немного успокоился. - Иди возьми нам что-то с собой, а я за курткой и сигаретами, встречаемся на крыльце. - Но я не хочу брать еду с собой, - попробовал я возразить, но Том внезапно посерьезнел еще больше, и каким-то уж слишком взрослым тоном сказал: "Бери, и погуляем по парку, хватит с тебя приключений", - и я решил не настаивать. Наскоро собрав сендвичи с ветчиной, сыром и зеленью, я прихватил два питьевых йогурта, жалея, что с чаем или кофе не погуляешь, и вышел на крыльцо, где меня ждал прикуривавший Том. - Угостишь сигареткой? - спросил я, желая показаться круче и сбросить нервное напряжение при помощи никотина. - Серж, ты и вправду странный, уж не заболел ли? - прохладная ладонь легла на мой лоб, но я фыркнул и отвернулся, и руку он убрал. Мы молча шагали по пустынным аллеям, Том курил, а я понемногу успокаивался от его близости и отсутствия вокруг посторонних людей, с которыми приходилось его делить. - Не расскажешь, в чем дело? - снова спросил Том, когда мы присели на лавку, чтобы перекусить. Мне очень хотелось ему высказать все свои страхи и обиды, но я не мог, ведь это было стыдно и точно бы переменило наши отношения, не факт, что в лучшую сторону. - Да не знаю, достало все, все достали. Постоянно куча людей вокруг, шум, гам, я привык к более размеренной жизни, а теперь даже в комнате я не один, и не могу нормально расслабиться... - наверное, такой общительный парень и не поймет, о чем я, решит, что я просто зазнайка. - Расслабляться надо не так, дружище, - он приобнял меня одной рукой за шею, и я размяк и улегся головой ему на плечо. - В следующую пятницу День Святого Патрика, а суббота будет выходной, так что можно оторваться на полную катушку. Мы устроим вечеринку с зеленым пивом и лепреконами, будет круто! Ты, с твоими ушками, тоже мог бы поучаствовать. Я поднял голову, чтобы посмотреть, не шутит ли он, но Том был вполне серьезен. Убрав мои волосы за ухо, он провел по нему большим пальцем, очерчивая контур, и я невольно вжал голову в плечи, будто кошка, которую чешут за ушком, но тут же смутился своей реакции. - Мне нравятся твои уши, они забавные, на репетиции, когда ты занимаешься сам и собираешь волосы в хвостик... Это очень мило, одним словом, - и Том принялся жевать свой сендвич, как ни в чем не бывало. Том рассказывал мне, какие крутые вечеринки они организовывают, как проносят алкоголь и кое-что еще, и как преподаватели закрывают на это глаза, потому что сами были такими же повесами, и эти традиции длятся уже ни один десяток лет. Он много болтал, перескакивая с одного на другое, а я слушал его и не хотел возвращаться к себе, готовый встретить рассвет на одной из этих лавочек, едва различимых в тусклом свете фонарей, окутанных густеющим туманом, но становилось промозгло, и Том свернул на аллею, выведшую нас ко входу в корпус. - Ты иди, я еще минутку постою, - мне не хотелось подниматься вместе, чтобы не было так больно отпускать его. - Обещай, что никуда не убежишь, - он улыбнулся, но в глазах была тревога, мое поведение не на шутку его напугало, и он все еще не верил, что я в порядке. А в порядке ли я? - Все будет хорошо, я поднимусь следом. - Спокойной ночи, - Том порывисто меня обнял, а я не сдержался и прижался губами к его щеке. Хлопнула дверь, я поднял глаза к небу, и смотрел на полную луну до тех пор, пока не затекла шея, а после вернулся в комнату и лег спать, как и обещал Тому.