Dance to me

Спасибо всем, кто ждал и верил в меня, все ваши сообщения не остались незамеченными, и я отвечу вам главой, это ценнее многих слов :) Если бы меня попросили одним словом охарактеризовать, что я чувствую, я бы сказал "разочарование". Невыносимо плохо, пусто, и выхода нет. Назвав себя тряпкой, я лишь усилием воли заставил себя сменить постель и избавиться от его запаха. Хотелось тут же отправится в прачечную и все выстирать, навсегда стереть из памяти, но я вовремя остановился, вспомнив, что на дворе глухая ночь. Свернувшись клубком, я впервые за долгое время обнял подушку, чтобы заполнить пустоту внутри хотя бы извне, заткнуть дыру, через которую утекало потоком счастье, оставляя лишь горечь на дне. Спать, спать, Сержио, не думай, не вспоминай, иначе просто сойдешь с ума. Почему же так пусто? Огромная комната, огромная кровать, неуютная темнота и тишина вокруг. Стало не по себе, я поежился и натянул одеяло на голову, и только после этого меня "накрыло" по-настоящему. Стоило лишь закрыть глаза, как слова Тома, мгновенно всплывшие в памяти, стали хлестать по щекам, бить наотмашь, заставляя ерзать по постели и глотать спазмы, запрещая себе показывать слабость, даже сейчас, когда никто не видит. Теперь я точно остался один, и смирение, которое я ощутил, стало верным знаком того, что все уже никогда не будет так, как прежде. Мы не помиримся, Том не вернется, а я не вернусь к нему. Раньше всегда была надежда, что это временно, а сейчас я физически ощутил, как оборвались все нити, которые нас связывали. Нет, не вспоминать и не думать, спать, уснуть, а утром отправиться в зал, это важно, это все, что у меня осталось. Что было, есть и будет. Отцовского дома нет, я повзрослел и теперь сам за себя. Добро пожаловать во взрослую жизнь, Сержио. Луна ярко светила в окно, сон был беспокойным, но этой ночью я родился вновь. Это был другой я, менее счастливый, более одинокий, но целостный. Впервые я ощутил себя не половиной чего-то, а полноценной личностью. В первые дни было очень тяжело, будто в невесомости - я не мог найти тот якорь, который привязал бы меня к земле, и витал в облаках, тщетно пытаясь начать жить заново, как бы пафосно это ни звучало. Никогда прежде я так сильно ни от кого эмоционально не зависел, в моей прежней жизни не было расставаний. Были разлуки - как сейчас, уехав в Лондон, я оставил в Лестере родителей и друзей, но я знал, что стоит мне вернуться, и мы снова будем вместе. А теперь все было иначе, я переживал конец своей первой любви в одиночку, закрывшись ото всех. Не хотел никому доверяться, всё равно не поймут, тем более это было слишком личное. Я не смог бы рассказать, как сильно мы были связаны, как много успел я почувствовать с ним, многое познать, впервые в жизни полюбить, а после осознать тяжесть предательства и боль расставания. Со стороны казалось, что ничего особенного и не было - у звезды школы, "плохого парня" Тома случился роман с новичком, весна, гормоны, молодость. Так оно и было, но только не для меня. Я впервые ощутил, что значит любить, иметь потребность в другом человеке, хотеть его видеть, смотреть на него каждый раз, будто впервые, каждый раз чувствовать дрожь от его прикосновений, ощущать разряд тока от касания губ. Первый поцелуй - с ним, первые свидания, все первое в своей жизни я отдал ему, вместе со своим юным влюбленным сердцем, сам отдал, не спрашивая, нужно ли оно ему. А когда понял, что не нужно, злиться смог только на себя. Во всем виноват только я сам, глупый мальчишка. Почему же тупая боль в груди все не проходит? Для окружающих в лице Айтора и Керолайн я старательно делал вид, что ничего не изменилось. Я улыбался, занимался в полную силу, старался стать еще лучше, только чтобы мисс Пембридж не поняла, что со мной что-то не так, даже несмотря на то, что мы с Томом больше не стояли рядом у станка. Мы делали вид, что очень увлечены занятиями, но между нами все, как прежде. Ему, видимо, тоже были ни к чему слухи о том, что новичок выставил его из своей спальни. Что касается Айтора, то я просто не хотел видеть этот взгляд из разряда: "Я же тебе говорил". Пускай дуется, не так и долго нам осталось делить комнату. Убирая тогда утром остатки беспорядка, я заметил наши с Томом фото, приколотые к стенке у изголовья, и, не долго думая, закинул их в ящик, с глаз долой, мы на них были слишком веселы и счастливы. Я вспомнил тот момент, тот вечер, когда мы гуляли по городу, зашли в переход и оказались в той кабинке для фото. Я достал эти кадры снова и прижал к сердцу, цепляясь за искорки тепла, согревая свое сердце, а после повесил их назад на стену, чувствуя, что без них стало слишком пусто. Пускай висят, это ведь не страшно? Немного сентиментально, это заставляет сжиматься сердце, но это можно перетерпеть, ведь взамен я получал воспоминания и иллюзию того, что то, что было между нами, значило для Тома не так мало, как он показывал. Это малопонятное тогда решение помогло мне сохранить вид, что все нормально, на целых две недели, дав время пережить все и немного успокоиться. Самым сложным было подолгу пропадать вечерами, когда после усиленных тренировок и групповых репетиций хотелось только улечься в постель и уснуть, желательно без воспоминаний о нем, но найдя пару укромных мест, я полюбил свои вечера и ночи - сидеть вот так подолгу в парке или лежать на прогретой за день земле, укрытой молодой травой, было не так уж плохо, а сам парк был достаточно большим, чтобы не пересекаться с другими учениками и гуляющими парочками. Когда темнело, я заходил в корпус и шел в зал танцевать - для души, делая наметки для сольника, но пока не в серьез, а просто чтобы отпустить себя и дать выход накопившемуся в сердце, потому что, как я ни старался, тоска поедала меня изнутри, словно червь. Нужно было с кем-то об этом поговорить, поделиться, но я не мог, и танцы стали моим единственным выходом из ситуации, моим единственным утешением. А как же Том? У Тома все было хорошо - новые друзья в Фейсбуке, примирение с Джеем, вся свита была на месте, у ног своего короля, продолжая обожать его и ловить каждое слово. Пару раз я видел их в парке, направляющимися к забору, чтобы сбежать в город, и на душе становилось паршиво от того, что с ними ему весело, он не один, у него все хорошо, а я в полном смятении и своим поведением только играю ему на руку. Я должен собраться и доказать ему, что он был не прав, чертовски не прав. Я заслужил это место, и я его получу, я буду работать день и ночь, чтобы стать лучше, и ни у Тома, ни у кого-то другого не останется ни единого шанса. Жаль только, что до выпуска еще так много времени, видеть его каждый день было для меня мукой, как бы я ни пытался держаться. Из-за постоянной внутренней борьбы больного сердца с силой воли и голосом рассудка я уставал больше, чем обычно, но так наверное и закаляется характер? К чёрту его, к чёрту! Всю йогу я провел с закрытыми глазами, чтобы даже краем глаза не видеть никого из них, а как только занятия закончились, решил отправиться в прачечную и спрятаться там. Когда барабан машинки завертелся, я захотел взбодриться кофе, но у автомата рука сама потянулась за ред буллом. В конце концов, глоток энергии был мне нужен не меньше, чем свежий воздух, и зашедший со своими вещами сосед оказался как нельзя кстати. - Айтор, ты не присмотришь за моей стиркой? Хочу пройтись, голова кругом от занятий, - я улыбнулся ему одной из своих самых лучших улыбок, и он сдался. - От Мейгана у тебя голова кругом, - слова резанули по сердцу холодом, - беги уже, так уж и быть. Будешь должен! - Спасибо! - и я убежал, да так далеко, как сам не рассчитывал. Ноги довели меня до ограды, а после вывели за пределы академии. Кровь от энергетика вскипела, я шагал по вечерним улицам незнакомого города совсем один, впервые ничего не боясь, я знал, что так будет еще не один раз, и лучшей компании, чем я сам, мне не сыскать. Когда я опомнился, то оказался в совсем незнакомом районе, и повернул назад. Стоя на светофоре я увидел на столбе с афишами яркий плакат: "Франциско Гомес приглашает всех желающих на мастер-класс по джаз-фанку". Завтра. Делать мне было всё равно решительно нечего, а попробовать себя в этом стиле давно хотелось - это очень сложно, это совсем не то, к чему я привык, но если я хочу стать лучшим, я должен уметь все. Я достал из кармана мобильный и набрал номер, указанный на афише. Длинные гудки, я подумал, что, наверное, уже слишком поздно, но в последний момент на том конце провода приятный женский голос ответил мне: - Алло? - на фоне слышалась музыка, и я понял, что хотя бы не разбудил незнакомку. - Простите за поздний звонок, но могу я записаться завтра на мастер-класс? - Вообще-то уже поздно, мест давно нет, - только что переполнявшая меня решимость схлынула и я промямлил: "Извините". - Да погодите, - ее голос смягчился, - а вы из фанатов, или профессионал? Ее вопрос поставил меня в тупик. Вот уж не думал, что у хореографов тоже есть фанаты. - Я выпускник Королевской академии, - не без гордости ответил я, едва ли не впервые похвастав своей альма-матер. - Тогда завтра не опаздывайте... - она сделала паузу, и я назвался. - Ждем вас завтра, Сержио. Вау! Вот так, нежданно-негаданно, и меняется жизнь. Только решимость и моя собственная инициатива могут мне помочь, о стеснительности нужно тоже забывать. Завтра я пойду, и буду танцевать джаз-фанк, виляя задом, как девчонка, и я приду туда сам, потому что я так решил, и никто не будет надо мной смеяться или лезть с советами. Это моя жизнь, и мне решать, чего я хочу, а чего нет, что мне нужно, а что нет. "Кто нужен, а кто нет - сможешь решить?" - с надеждой спросило сердце, но ему я пока ничем не мог помочь. На ночь я посмотрел штук 30 видео с Сиско, едва ли не прыгая на кровати - до того зажигательной была музыка и сексуальными движения. Если бы не Айтор, я бы начал повторять прямо посреди ночи, но было стыдно от одной только мысли, что он увидит ЭТИ движения в моем исполнении. С утра я закинул в плеер побольше соответствующей стилю музыки, взлохматил волосы и дерзко подвел глаза - просто так, в воскресенье утром, чтобы проникнуться стилем. "Грязный" вариант смоки айз с нарочито растертыми пальцами краями, озорные зеленые глаза и любимая кожанка с узкими джинсами напомнили мне о том, что я молодой и красивый парень, и свет на Томе клином не сошелся - найду другого, если захочу. Когда захочу! Купив по дороге стакан латте, я спустился в подземку и покачивая головой в такт музыке поехал в сторону центра. Начало было в четыре, и чтобы потянуть время я решил порадовать себя обновками, без проблем найдя торговый центр. Сегодня все было на моей стороне - я наслаждался Лондоном, его сонным теплым утром, запахами завтраков из кафе и лицами людей. Одни еще не ложились, догуливая последнюю свободную ночь перед трудовой неделей, другие встали пораньше и шли по своим делам, улыбаясь наступившей наконец весне, настоящей, с яркой зеленью и сухими тротуарами, по которым звонко стучали каблуки моих ботинок. Кроме собственно целебного эффекта, шоппинг мне был нужен еще по одной, не самой приятной причине, но даже эта неприятность на испортила мне настроение. Утром, когда я собирался и принялся разбирать вчерашнюю стирку в поисках леггинсов и майки, я поначалу не понял, в чем дело. Одежда была коротковата, хотя и напоминала мою. Впрочем, черные вещи не слишком отличаются друг от друга, и эти вполне могли принадлежать Айтору. - Слушай, - позвал я чистящего зубы Трупа, - а куда ты положил вчера мои вещи? Айтор вышел прямо со щеткой во рту и обернутым вокруг бедер полотенцем и окинул меня, вертящего в руках короткие штанишки, непонимающим взглядом. - Это и есть твои, свои я сразу убрал в шкаф. - Ты уверен? - я приложил майку, едва достающую теперь до пупка, к себе, и снова вопросительно посмотрел на соседа. - Уверен, я свои позже забирал. А вообще спроси у своего Тома! - выпалил явно смутившийся парень и поспешил вернуться в ванную. Мне стало смешно, но я решил подтвердить свою догадку и последовал за ним до порога. - Мои вещи он достирывал? Но почему? - Айтор вспыхнул, я увидел это по его отражению в зеркале. - Не бойся, я не буду ругаться. - Ну ладно. Ты извини, но когда ты ушел, я загрузил свои вещи в машину и только устроился с планшетом, как вошел Мейган и прицепился, почему это у меня две стирки, и когда узнал, что одна твоя, то сказал, что не позволит мне трогать твое белье. Ты знаешь, как он умеет доставать, потому я ушел, и сушил вещи уже он сам, даже в комнату корзину занес. Так что я тут не при чем, с него спрашивай, с придурка. - Хорошо хоть постельное не садится, не то спать бы мне на пеленке вместо простыни, - рассмеялся я, озадачив своей реакцией соседа, и ушел с пустой сумкой, решив купить новую форму перед занятием - всё равно леггинсы не очень подходят для джаз-фанка, и обновка мне не помешает. А с Томом мы сочтемся, но, заметьте, не я первым разрыл топор войны. Тонкая свободная шапка украсила мою голову, большие темные очки закрыли глаза, а в пакетах лежало несколько пар обычных леггинсов, двухслойная майка с широкими вырезами под руками и на груди, две футболки с понравившимися принтами и несколько безделушек на шею и руки. За обедом я удовлетворенно ловил на себе заинтересованные взгляды людей обоих полов, но не отвечал взаимностью никому - просто впитывал в себя их энергию, поднимая свою самооценку. Цепочки и кулоны я решил надеть сразу - люблю, когда они звенят во время движений, да и кулону-танцовщику не будет так одиноко. Заодно примерил новые браслеты и кольцо, одно, не люблю, когда на пальцах слишком много украшений. Легкий обед, по карте свериться с маршрутом, и вперед, на встречу с неизведанным! Зал я тоже нашел легко, Лондон полюбил меня и покорился, а может я наконец включил мозги, перестав надеяться на других, но факт остается фактом: без пяти минут четыре я стоял в зале, одетый в серые штаны и желтую с белым двухслойную новую майку, в кедах на липучках, которые давно купил, но все не с чем было носить, и переминался с ноги на ногу в ожидании гения. Когда в зал стремительно вошел невысокий темнокожий паренек с россыпью кудряшек я подумал, что это припозднившийся ученик, но он, не давая никому опомниться, включил музыку и начал танцевать. Все стояли, открыв рты, пока он не отбросил бейсболку и громко похлопав не спросил: - Вы чего стоите и не повторяете? А ну за работу! - и рассмеялся так искреннее, глядя на наши ошарашенные лица, что я поневоле улыбнулся ему в ответ. - Ладно, не пугайтесь, просто захотелось немного вас раскрепостить. Меня зовут Сиско, и сегодня мы разучим с вами связку, которая поможет вам почувствовать джаз-фанк на вкус. Он тягучий и сладкий, как горячий шоколад, а его дерзость и сексуальность - вкрапления острого перца - никого не оставит равнодушным. А теперь садитесь и смотрите внимательно, я покажу вам, как мы делаем джаз-фанк! Если бы я мог влюбиться во второй раз, то Франциско покорил бы меня с первого движения. Я видел много видео на ютубе, но наблюдать за мастером вживую было совсем другим удовольствием. Пластика гулящей кошки и резкость голодной пантеры соединялись в нем, образуя взрывоопасный коктейль, и я понимал, что мои деревянные руки, ноги и спина так никогда не смогут. Чертовы длинные ноги, как нелепо они будут смотреться в танце! Но уйти сейчас было нельзя, и я принялся за работу. - Юноша в желтой майке, вы не из академии случайно? - я опешил, понимая, что преподаватель обращается ко мне. Мы повторяли элементы связки уже целый час, добравшись до середины композиции, когда я услышал обращённую ко мне фразу. - Да, сэр, - мне было стыдно, но и без того красное от нагрузки лицо вряд ли могло покраснеть сейчас еще больше. Наверное он видит во мне балеруна, натянувшего нелепые шмотки и пытающегося быть тем, кем он не является. - У вас отличная техника, сразу видно. Только дайте себе больше свободы, представьте, что вы не в зале у станка, а в клубе, где все вас хотят, а вы хотите их подразнить и уйти победителем, - он подмигнул мне и пошел к следующей группе танцовщиков, чтобы помочь им советом. Смущение стало приятным, тренер похвалил меня, а его совет на счёт клуба не плох - я попытался вернуться мыслями в тот вечер, когда танцевал для Тома в том клубе, и это помогло мне расслабиться, и несмотря на то, что танцевал джаз-фанк я впервые, я сумел к концу занятия войти во вкус, как и обещал нам Франциско Гомес. - Вы знаете, что я строгий хореограф, но сегодняшняя группа была действительно хороша! - он захлопал в ладоши, и мы подхватили за ним следом. - Спасибо всем и приходите еще, буду рад вас видеть. Ищите себя, развивайтесь, в нашем деле это самое главное. Чао! Он накинул на плечи полотенце, и я последовал его примеру. Нужно обсохнуть, переодеться и отправляться назад, чтобы принять наконец душ, а лучше залезть в ванну! К именитому хореографу подходили танцовщики, о чем-то спрашивали, атмосфера была дружелюбной и спокойной, будто мы все вот так занимаемся чуть не каждый день и давно знаем друг друга. В другой ситуации я бы не решился, но сейчас захотелось подойти и лично поблагодарить Сиско за занятие, и, закинув сумку на плечо, я решительно направился к нему. Какая-то девица с розовыми перьями в волосах все рассказывала о своем танцевальном коллективе, Франциско изредка ей что-то отвечал, а я стоял столбом, уже жалея, что подошел. - Приводите своих ребят, позанимается вместе! - вежливо сказал тренер, сворачивая беседу, и сам обернулся ко мне. - О, королевский студент! Ко мне такие не часто заходят, так что я польщен! В его словах не было и толики флирта, и вообще сейчас он казался мне старше, мудрее и как-то глубже, чем просто классный танцовщик и хореограф. Я понял, что приду к нему снова, это не обсуждалось. - Это вышло спонтанно, но я очень рад, - я улыбнулся ему, и он улыбнулся мне в ответ одними глазами, продолжая, впрочем, серьезно смотреть, будто пытаясь понять, что я за человек. - Вот подошел сказать вам спасибо, это было незабываемо. - Спасибо и вам, у вас хороший потенциал, развивайте его, - он протянул мне руку, и я ее пожал. - У меня класс в следующие выходные, хип-хоп, рискнете? - У меня есть выбор? - ответил ему в тон я, принимая вызов. - Джаз-фанк мне понравился, скоро выпуск, и у меня есть только один шанс чтобы показать комиссии, что я лучший. Глупо упускать возможность поучиться. - Тогда увидимся в зале через неделю, - увидимся, в этом не было сомнений. Я записался у той же девушки на следующий класс и почувствовал ускоряющееся биение пульса - моя спонтанная выходка мне понравилась, и я понял, что одного мастер-класса мне мало, я хотел бы учиться больше, расширять горизонты, и Лондон дает мне такую возможность, а академия дает дыру в заборе и свободные вечера без Тома - осталось только найти нужные занятия. Персиковая пена потрескивала, пузырьки лопались, вода остывала, но вылезать из нее не хотелось. На ужин я прихватил себе роллы, решив перейти на здоровую пищу, так что можно было не спешить из-за того, что еда остынет, и я валялся в купленной на обратном пути пене и напевал прицепившийся мотив композиции, под которую мы занимались. В голове было приятно пусто, она немного гудела от громкой музыки и перевозбуждения, но в целом было хорошо. Ещё бы не дать себе вспомнить о нем, и день станет самым лучшим за последнее время. Обтеревшись мягким полотенцем, я оделся и не удержался от соблазна попробовать новые духи - по дороге домой ноги сами привели меня в парфюмерный, где я выбрал эту пену для ванны, духи для себя (весьма дерзкие как по мне) и бальзам для тела в подарок соседу, надо же и другим делать приятное. - Серж, вы куда-то идете? - спросил меня Айтор, когда я вышел наконец из ванной и принялся разбирать пакеты и сумку. - Нет, а что? - я наткнулся на свой ужин и уселся на кровать с ногами, собираясь с ним расправиться. - Ничего, просто от тебя несет, как от малолетней шлюхи, - фыркнул он и вовремя увернулся, потому что моя подушка просвистела прямо у него над головой. - На вот, чтобы не завидовал и тоже прилично пах, - я нырнул рукой в пакет и достал оттуда бальзам. - Вау, ты принес мне подарок! День точно прошел хорошо, но избавь меня от подробностей, - Айтор выдавил немного на руку и принялся растирать субстанцию. - Я бы его после такой стирки прибил, а ты небось еще и ему подарков накупил. Или он тебе? Все-все, не хочу знать, вдруг этот лосьон от него, а я уже намазался и мне нравится! - Не бойся, это я купил, - успокоил я соседа, с удовольствием отмечая, что при звуке его имени мое сердце больше не сжимается в тугой болезненный комок. Том - будто это было тысячу лет назад. Том - смех, улыбки, пикник в парке. Том - поцелуи на холодном берегу канала. Том - тела, сплетающиеся на танцполе. Стробоскопы слепят, мигают, кружат и уносят в даль, а из темноты выныривает его лицо и звучит голос, в котором нет ни капли его прежнего. Том - боль, предательство, одиночество. Том, когда я тебя забуду?