Реалити шоу

      На мониторе – библиотека. Кукловод хмуро следит за действиями в комнате и увеличивает громкость в наушниках.       В этот раз Файрвуды, кажется, впервые общались так, как будто находятся у себя дома, а не в плену у Кукловода.       Старший брат подкалывает младшего, а тот терпит. Привык?       «Если бы Сэм был жив – подкалывал бы я его так же, когда бы мы выросли? Почти наверняка… Терпел бы он?..»       Джон отвлёкся от монитора и, слушая разговор братьев через наушники, склонился над блокнотом. В детстве он вёл дневник. После освобождения из тюрьмы мистер Адамсон посоветовал ему снова начать записывать свои мысли, пояснив, что это поможет ему концентрироваться на оценке происходящего. Чтобы при этом не зацикливаться на одних и тех же мыслях и чувствах, он посоветовал не перечитывать записи, а в конце дня выбрасывать их, начиная новый день чистым листом и новыми мыслями.       Джон вдруг усмехнулся: такие же записки, только с другим содержанием, писал Джек. Он посвящал их девушке. А потом сжигал. «Не ожидал, что Джек может быть романтичным. А собрать ключи к шкатулке оказалось проще простого – последователи быстро это сделали. Как там эту девицу зовут, которой Алиса поручила поиск ключей? А, неважно… Коробка на стеллажах уже пуста… А саму шкатулку, тоже пустую, «вороны» куда-то унесли… Джек, ты слишком долго не замечал пропажу, если бы чуть раньше – ты бы успел спасти свои письма…»       Джон снова посмотрел в монитор, прислушался к разговору Файрвудов. Такая семейная близость между взрослыми братьями – Джон навсегда был лишён этого. «Мама… Отец, брат, подруга. Где вы все? Я остался один» - Джон перевернул страницу дневника.       «А Джек, похоже, посвящал старшего брата во все свои сердечные дела. А Сэм - рассказывал бы мне о своих девушках?..       А я – рассказывал бы Сэму о своих победах и поражениях на любовном фронте? Интересно, а Джим – рассказывает младшему брату о своих похождениях?..»       Джон полагал, что – нет…       Тут, скорее, игра в одни ворота: старший брат выслушивает младшего, даёт ему советы, но о себе много не рассказывает. Джону казалось, что у них с Сэмом было бы именно так… Если бы Сэм был жив…       «Старший брат так многому может научить младшего… Джим, ты рассказывал Джеку, как правильно лишать девушку невинности? Ты же был у кого-то первым, а, Джим?»       Джон налил себе вина. Развернулся к монитору ноутбука, стоявшего на подставке сбоку от основного стола. Вращающееся кресло послушно повернулось.       «Братья. Если один из вас внезапно умрет, что будет чувствовать второй?» - напечатал Джон в своём новом романе и повернул голову к монитору наблюдения за детской, где Джим уже проходил испытания: «А, Джим? Если твой брат погибнет в этом доме, ведь это ты его сюда пригласил?       Подполье называет меня маньяком, пожалуй, они правы. А ты своими руками написал приглашение, притащил Джека сюда, отдал убийце собственного брата, которого должен был защищать. И всё ради каких-то теорий?»       Джон снова повернулся к ноутбуку. Недавно он начал писать роман под рабочим названием «Тени прошлого», и впоследствии собирался написать по нему сценарий триллера. В этот раз Джона пропёрло на мистику: проклятье семьи, живущей в особняке, тянущееся кровавым шлейфом с древних времён и касающееся всех мужчин рода.       Проклятье Девы Аластрионы, которое, не зная того, несут в себе все её потомки женского пола. Словно зомби, они убивают мужчин в особняке из поколения в поколение…       «На диване в гостиной лежит, закрытый простыней, младший брат. На его голове повязки, глаза закрыты, и нельзя понять, дышит он или нет. Старший брат сидит на полу, опираясь спиной о подлокотник дивана.       К братьям подошла кухарка: - Джастин, Джастин, очнитесь!       Джессика трясет старшего за плечо, но тот не отзывается. И она чувствует, что он не здесь. Он уже ушёл на ту сторону…       Неожиданно быстро подходит Лилинг. Она берет Джастина за подбородок, приподнимает его голову: - Нет, Джастин МэкЭвой, тебе нельзя уходить. Ты еще слышишь меня, возвращайся. Если ты уйдешь сейчас, для Джозефа всё будет кончено.       Джастин медленно открыл глаза.»       Джон усмехнулся: он заметил, что в романе использовал для братьев имена на букву J, как и у реальных братьев на мониторах наблюдения. «Что ж, может мне старшего брата тоже сделать доктором? Хирургом?». Сначала он хотел сделать Джастина капитаном океанского лайнера, недавно вернувшегося из дальнего плавания и привёзшего с собой невесту из Китая - Лилинг. Прототипом ему был Пол – бывший боцман. Очень уж Джону нравился специфический морской юмор Пола. «Однако и у врачей, оказывается, есть свои медицинские приколы. А Лилинг пусть будет просто гостьей семьи МакЭвоев. А потом, может, - и невестой станет… Посмотрим».       «- У Джозефа было невероятное здоровье и жажда жизни. Сердце продолжало биться, когда едва ли не большая часть сосудов была разорвана, он продолжал дышать, хотя лёгкие заполнялись кровью, - Джастин снова привычно опускается на пол около брата, смотрит на него. - Призрак опоздал совсем немного, и попал в тот краткий промежуток, когда судорожно сокращающееся сердце перестало качать кровь, дыхание остановилось, но мозг был еще жив.       Лилинг кивнула головой. Джастин продолжил:       - Тогда Леонард сказал, что будет удерживать Джозефа между жизнью и смертью, пока хватит сил, и пока не придёт помощь... Сила Леонарда — эмоции живых людей. Чтобы брат жил, я должен давать призраку эти эмоции… Страх, боль, страдание — я могу их создать, усиливать и подпитывать, и я это делаю…»       Джон задумчиво уставился на изображение прихожей, где Мэг о чём-то разговаривала с пустотой, но наушники Джона были включены на библиотеку. Джон решил, что потом послушает её разговоры, в записи.       «Мистер Адамсон сказал, что она должна стать последней марионеткой в театре, и выбрал её, потому что она якобы сможет изменить всех и вывести их на свободу, - Джон с сомнением смотрел на пьяную физиономию Мэг. – По каким, интересно, параметрам он это определил? Здесь таких, способных «изменить всех и вывести на свободу» уже больше десятка, включая внепланового Джека, однако, вместо того, чтобы двигаться вперед, они выписывают виражи и сбиваются в стаи, а Марк и Рокси вообще уже начали вить семейное гнёздышко прямо тут. Ещё не хватало, по особняку начнут чужие дети бегать…»       Джон был почти на сто процентов уверен, что убийца его семьи погиб ещё в первом акте. Однако из-за этого «почти» он организовал вторую серию, «разбавив» подозреваемых многообещающими «перьями свободы». Тем не менее, он дал всем равные шансы выйти из особняка живыми. Даже Джим и Дженни могли собрать все ключи и выпустить людей. Джим вообще больше всех в этом заинтересован, но ему некогда, врачебная работа отнимает почти все силы и время. Дженни перестала искать ключи уже давно, признавшись как-то Джиму, что жизнь здесь её больше устраивает, чем в собственном доме. Да, тут она чувствует себя нужной и более свободной в своих выборах и поступках. «Но, Дженни, ты здесь не для того, чтобы отдохнуть от своего прежнего заточения. Я хочу, чтобы ты вспомнила своё прошлое, в котором был я… Я хочу, чтобы ты вспомнила себя в прошлом, в котором ты была свободна, в котором ты ещё не была той покорной куклой, какой я тебя обнаружил полгода назад…»       «Я заставлю её вспомнить. Она знает несвободу, но пока не пыталась освободиться - было незачем. Я знаю её, здесь она не сможет просто сидеть на месте, здесь будет много людей, и ей захочется если не освободиться самой, то хотя бы помочь им», - писал когда-то Джон в своём дневнике. Эта запись давно выброшена на помойку, но он помнит всё слово в слово.       Джон перевёл взгляд на передачу из библиотеки: Джека недавно покормили какой-то бурдой, похожей на тюремную баланду, потом он быстро дал распоряжения подпольщикам и теперь нагло храпел, раскинув ноги по всему дивану. «У Подполья очередной «страшный тайный план». Нет, ну они как дети, честное слово. Джек всерьез считает меня дураком, или не смог придумать ничего лучше?».       Джон кинул быстрый взгляд в мониторы других комнат: в гостиной пьяные бабы орут на Пола, пришедшего, чтобы пройти испытание. «Морской волк» явно боится и, потоптавшись молча на пороге, уходит ни с чем. В кухне почти никого нет, подпольщики разбрелись выполнять задания Главы, последователи тоже пытаются заниматься привычными делами, но им сложно: их лидер занят собственными проблемами, а вдохновительница Алиса с утра сидит в своей комнате. Сначала она читала какие-то записи в своей тетради, потом стала попеременно то плакать, то смотреть в пустоту…       Ничего интересного в особняке пока не намечается, и Джон вернулся к своему роману.       «Арлен задумчиво смотрел себе под ноги: - Я вспомнил себя, и забрал свою долю, но ноша Старшего тяжела. На поверхности Сида много таких, как я. Но чтобы ты смог помочь другим забывшим, нужно увидеть их. Омела не смогла охладить твои глаза, возможно, поможет Дева, живущая у колодца. - Друид, зачем ты снова привел незрячего? – раздражённо спросила Дева и облокотилась о верхний камень колодца. - Он не отсюда, пусть возвращается или уходит, мне всё равно. - Гордость твоя не знает границ, любимица фейри, - спокойно ответил Арлен. - Горячий имеет великую силу возвращать забытое, и я вспомнил свое имя. Разве ты не хочешь вспомнить и уйти в Сид, освободившись от тяжести гейса, держащего тебя здесь? - Нет! – воскликнула Дева и повернулась к Джастину, посмотрела ему в глаза. Мужчину передёрнуло от этого призрачного взгляда. - Не касайся меня, незрячий. Забвение — дар, а не проклятие, жизнь была горька и память о ней — ненужный груз. - Тогда позволь горячему хотя бы испить твоих настоек, чтобы увидеть, - попросил Арлен. - Ты хочешь увидеть наш мир? – удивилась Дева. - Что ж, хорошо. Но придется потрудиться, чтобы я согласилась приготовить тебе мертвую воду. Если ты сам найдешь все ингредиенты, возможно, я соглашусь выполнить твою просьбу.»       «Ну вот, док попал в ловушку. – Джон отвлёкся от ноутбука, уловив резкое движение на экране наблюдения за гостиной. - Он говорит забавные вещи, комнаты проходит чуть ли не до потери сознания, ухитряясь при этом заботиться о других жителях особняка. Пора заканчивать его испытания, иначе он просто умрет… Чёрт, что со мной происходит? Я никогда не беспокоился о марионетках! Подкинул записки, оставил воду в кувшине, и теперь... Я перестаю понимать себя… Я учу людей свободе. Если марионетки с дефектами... Дефектов нет, они просто разные! Стоп. Хватит. Я - Кукловод. И этого достаточно.»       Вот доктор отправляется в кухню. Ему явно уже самому нужна медицинская помощь.       В кухне сидит одна Мэг – она переоделась в тёплое вязаное платье и туфли на гигантских каблуках.       Джим, поддерживая травмированную руку, открывает холодильник и прикладывает к месту ушиба пакет с замороженными ягодами, затем садится за стол и открывает аптечку. Джон зачем-то переключает наушники на кухню.       Доктор в своём амплуа: обрабатывая ладонь девушки, начал втирать ей о том, что женский алкоголизм неизлечим. Типа, бросай пить – вставай на лыжи. Мэг краснеет, кивает головой, соглашаясь, обещает начать бегать по утрам во внутреннем дворе, как только получит кроссовки. Неожиданно доктор спрашивает, принимала ли Мэг какие-нибудь лекарства до попадания в особняк. Мэг недоумённо смотрит на него – конечно, ей случалось простывать и принимать жаропонижающие, противовирусные и антибиотики. - Аллергии ни на что нет, - на всякий случай добавила девушка. - Это хорошо, что нет аллергии, - Джим пристально посмотрел Мэг в глаза: - Я имею в виду – есть ли у тебя какие-то хронические заболевания, из-за которых тебе нужно принимать лекарства постоянно? - Нет, - пожала плечами Мэг. Ей это напомнило стандартный врачебный опрос. Ей казалось, что она понимала Джима – как доктору, ему нужно было знать всё о состоянии здоровья нового человека в особняке. - Скажи, Мэг, - Джим помялся. – Ты принимала когда-нибудь наркотики? - Нет, что ты! – воскликнула девушка. - А травку? Не все считают её наркотиком. - Нет, травку я однажды попробовала, но совсем чуть-чуть и очень давно.       Джон догадался, почему доктор задаёт ей такие вопросы – ему тоже не понравилось то, что Мэг разговаривала с пустотой. Галлюцинации? Шизофрения? Белая горячка на почве алкоголизма?       Если что-то из этого подтвердится, Джон пообещал себе, что вышвырнет её из особняка. Усыпит, отвезёт в другой город и там оставит. Перед входом в какую-нибудь лечебницу.       Дальше Джону было неинтересно. Повернувшись к ноутбуку, он напечатал:       «Джастин вновь сидит на полу, глаза его закрыты. Леонард стоит рядом, глядя на младшего МэкЭвоя. Кажется, что почти видно потоки света, перетекающие из старшего брата в призрака, а из того в тело не живого и не мертвого Джозефа.       Послышался шелест шёлковых одежд - подошла Лилинг и очень тихо произнесла:       - Леонард, хватит.       Призрак оборачивается:       - Ты знаешь, мне одному не удержать умирающего. Джастин отдает себя добровольно. Не беспокойся, я не заберу слишком много. Он останется в этом мире.       - Ты не смог объяснить ему, чем он рискует, и я не смогла, - вздохнула Лилинг. - Но теперь мы нашли замену, пять потерянных чувств, которые когда-то погубили людей, - девушка протягивает ему круг стихий.       Призрак делает шаг в её сторону, и круг стихий исчезает.       - Да, так хорошо, очень хорошо, этого хватит надолго, - Леонард кивает головой. - Благодарю тебя, Лилинг.       Джастин тем временем открывает глаза:       - Уже всё, так быстро? Леонард, этого точно хватит?..»       Братья только что покинули библиотеку.       «Я вытащу нас из этого чёртова дома», - звучали в голове Джона слова Джека Файрвуда. - «Мда, это сказал не тот амбициозный мальчишка, попавший в дом полгода назад. Это сказал взрослый мужчина…       Вот и повзрослел твой младший брат, Джим…       А мой младший брат уже никогда не повзрослеет…»       «Я жив, но ничего не могу сделать, – записал Джон в дневнике. - Я даже не успел извиниться, малыш... Не думаю, что после смерти есть что-то, кроме пустоты. Тебя нет, и я никогда не смогу попросить у тебя прощения.»       Кукловод смотрел в экран монитора, но его взгляд был не здесь. Джон сжимал в руке осколки бокала и не чувствовал, как по ладони бежит кровь, капая на ковёр под стулом… Он не чувствовал, как другая его рука сложилась в кулак, проткнув ногтями кожу, как сильно сжались его челюсти, до боли в зубах, как по щекам текут горячие слёзы…       «В гостиной тогда я в последний раз увидел младшего брата. Страшно было видеть его застывшее лицо… Жаль, что у меня не было Леонарда, который смог бы удержать Сэма, пока не приедет «скорая»… Если бы Сэм остался жив, никакие игрушки уже не разлучили бы нас… Мой единственный младший брат…       Если бы только он остался жив…»