Реалити шоу

- Джим, прости, - сокрушалась Рокси, сидя на полу и теребя руками сумку с предметами первой необходимости, подготовленными на случай побега. – Я ведь видела, что Джек нарисовал схему неправильно, но не поняла, что именно было не так… - Рокси, только не плачь, - сказал док: - Лишняя слизь в твоём носу сейчас не пойдёт на пользу.       Девушка была перевязана почти с ног до головы, а нос надулся от длиннющего марлевого бинта, затолкнутого вместе с бактерицидной мазью. Рокси с содроганием думала о том, что Джим скоро станет менять этот жгут. - Вектор взрыва был направлен в другую сторону… - девушка вздохнула. – Джек будет жить? – с надеждой спросила она. – Мы все очень переживаем… Ладно, пойду я, сумку эту надо разобрать… Видимо, теперь не скоро понадобится… Да и поищу чего-нибудь, может, ещё какой скальпель найду… Пока наш «падший ангел»* добрый.       Джим знал, что для Дженни было слишком большим стрессом вспомнить своё детство и осознать, что её первая любовь сейчас превратился в монстра. Ей просто необходимо было с кем-то это обсудить. И теперь о Джоне Фолле знали Рокси, Нэт и Мэгги. Под большим секретом, Джим очень просил девушек постараться никому об этом не рассказывать, особенно последователям. Он считал, что ещё не настало время для раскрытия, а фанатичные последователи, потеряв своего мифичного кумира, могли наделать глупостей.       Зато теперь подпольщицы расширили словарь терминов, используемых для обозначения Кукловода. Теперь, кроме как «маньяк», они стали называть его между собой «выпавший птенчик» и «падший ангел».       Впрочем, последнему определению Кукловод в некоторой степени стал соответствовать.       Уже на следующий день после монолога Джима он намекнул, что всё необходимое для операции находится в доме, и Билл отправил подпольщиков на поиски. Сам он тоже по мере сил участвовал, правда, не выходя из подвала, где ему удалось с двадцать второго раза наткнуться на хирургический крючок.       К поискам, втайне от Алисы, подключился и Серж: на чердаке с первого раза он обнаружил портативную автоматизированную систему для обеззараживания помещений, правда, явно пользованную, но зато рабочую и с инструкцией.       В дальнем углу кинотеатра нашлась небольшая холодильная камера, заполненная пакетами с донорской кровью разных групп, а в библиотеке обнаружились щипцы и капельница. К вечеру в комнатах отыскались также системы для капельниц, лекарства и остальные хирургические инструменты.       Джим не находил себе места, он готов был и сам сорваться и бегать по комнатам, но нужно было наблюдать за состоянием Джека и самому оставаться в форме для проведения успешной операции.       Чтобы занять мозг, док стал записывать всё, что знал о проведении полостных операций в военное время. Ему, практически, предстояло оперировать в условиях, близких к походным.       От записей его отвлёк шум в холле: дверь в прихожую была полностью восстановлена, но держалась всегда открытой, и Джим увидел, как Нэт пытается отобрать у Ланса сейф. — Н-натали, отпуст-ти, п-пожалуйста, эт-то сейф Алисы! — Ланс покраснел, его очки съехали на кончик носа, но он не мог их поправить, потому что обеими руками крепко держал ящик. — Тем более! — воскликнула Нэт. — Зачем Алисе сейф? А нам пригодится! Всё, Ланс, давай, потащили его в подвал! — Нэт, этот с-сейф ост-тавил Алисе Уч-читель, а я пооб-бещал, чт-то п-помогу ей!       Джим, впервые за последние дни, улыбнулся: Нэт и раньше отбирала у Ланса все его находки, отлавливая его в коридорах после испытаний, а теперь она делает это «официально». — А хочешь, мать твою, я тебе промеж глаз врежу, в качестве доказательства того, что ты, твою мать, воевал за этот сейф? — в холле появился Дэн и тоже присоединился к отбиранию деревянного ящика с мигающим таймером обратного отсчёта. — Тогда и стыдно не будет за то, что, мать твою, не выполнил обещание.       Ланс что-то проворчал в ответ. — Дэн, мы сами разберёмся, — грубо ответила матершиннику Натали. Дэн пожал плечами, ухмыльнулся и пошёл в прихожую: — Вот, док, нашёл фигню какую-то, похоже, мать её, по твоей части, — и парень вручил Джиму распатор.       Док открыл рот, потом закрыл его, потом снова открыл и пробормотал слова благодарности. — Не за что, мать…, пардон… — Дэн резко развернулся к двери и едва не налетел на даму в тёмно-бардовом строгом костюме: — снова пардон… — Вы ко мне? — спросил Джим, удивлённо глядя на китаянку. Она держала в руках поднос с дымящимся чайничком и двумя чашечками из китайского чайного набора.       Эта женщина находилась в доме уже почти два месяца, но док никогда толком с ней не общался. Несколько раз он слышал от неё восточные легенды со скрытым смыслом, но так и не смог понять, что она хотела сказать. — Да, Джим, я к Вам, — тихо сказала Тэн, глядя доктору в глаза, затем поставила поднос на столик и сделала отметающий жест рукой: - Нет, мне не нужна медицинская помощь. Я думаю, что нам пора с Вами поговорить… об этом доме… — Вы владеете какой-то информацией? — заинтересовано спросил док, предлагая даме стул. Сам он сел на табурет. — Я слышала, что Вы собираете информацию о прошлом этого дома, и я хочу рассказать Вам свою историю. Раньше это было неуместно, потом мы спешили, но хватит притч и вежливых слов, — Тэн говорила тихо и спокойно, уверенной рукой разливая чай в чашечки. — Тэн — всего лишь прозвище, мое имя Исами.       Исами предложила Джиму чашечку, сама же взяла в руки край алой ленты и принялась его теребить, выдавая своё волнение. Она не смотрела на доктора, когда стала рассказывать. — Я родилась в Англии. Мой дед приехал сюда из Китая, и много рассказывал о своей родине. Он учил меня говорить с душами и писать иероглифы, но у меня тогда ничего не получалось. Я хотела бежать вперёд и не оглядываться, я училась на юриста… Молодой судье с восточными глазами было тяжело пробиться, но я справилась. Я была безжалостной, любые сомнения трактовала против обвиняемого…       Выражение лица женщины стало совершенно отрешенным, и Джиму показалось, что она забыла о его присутствии… — Я очнулась здесь в такой же весенний день два года назад. Я только что блестяще завершила дело о покушении на убийство. И здесь я обнаружила множество своих коллег: атторнеи, судьи, адвокаты… И не только они. Пятьдесят человек в не слишком большом доме.       Исами вдруг с силой дёрнула ленту, и та выскользнула из волос. Причёска не развалилась благодаря другим лентам, вплетённым в чёрные, как смоль, пряди. — Первые дни было ужасно… Обезумевшие люди, пытающиеся выбраться любой ценой, наказания, самоубийства… У нас не было инструментов, бинтов, только мои ленты и вино. Я начала проходить испытания… Ещё два человека не потеряли голову. Они действовали в паре, потом один пришёл ко мне и предложил помощь. Мы стали братьями по оружию, но не называли друг друга по именам. Я была Тигром, Райан — Драконом, имени Обезьяны я не знала. Мы боролись, но Кукловод не был нашим врагом, врагами были другие. Каждый пытался урвать немного больше еды, тряпок на перевязки… Вокруг было столько смертей…       Женщина замолчала и задумчиво уставилась в пустоту. Джим понимал, что сейчас она видит людей и события того времени. Но вот Исами повернулась к доктору и посмотрела ему в глаза: — У вас всё иначе. Вы все помогаете друг другу, боритесь друг за друга! Вы остаётесь людьми. Поэтому я не хочу просто наблюдать. Я буду с вами. Я вновь готова бороться, потому что вам не нужны уроки Кукловода, вы знаете все эти истины без него. — Вы… и Райан — из тех трёх выживших? — неуверенно спросил док.       Исами удивлённо посмотрела на мужчину: — Вы знали? — Мы находили обрывки дневников Кукловода, — пояснил Джим. — Дневников? — Исами нахмурилась. – Да, пожалуй, такой человек должен был вести дневник… — Могу я задать Вам вопрос? — робко спросил Джим. — Да, конечно. — Почему — «Тэн»? Это что-то означает?       Женщина улыбнулась: — Это прозвище дал мне Кукловод. Он полагал, что именно так произносится иероглиф «перо свободной птицы» … Если говорить по сути, то его идеей было выделить того, кто больше всех стремится к свободе и способен вывести других… Эту почётную роль предоставили мне… — Исами стала вновь серьёзной и опустила голову. — Только вот вывести я смогла лишь троих, включая себя… Из пятидесяти… — Почему Вам отвели эту «роль»? — Этого я не знаю, Джим. — Исами снова подняла голову и посмотрела на дока. — Тогда, признаюсь, мне казалось, что дело в каких-то моих особых качествах… Но в этот раз я смогла взглянуть со стороны на происходившее у нас, и понимаю, что причина должна быть в другом… — Почему Вы вернулись?       Женщина вздохнула и взяла в руки чашечку: — Наверное, я слишком, если можно так сказать, заигралась здесь… На свободе я уже смотрела на людей другими глазами, и… Я увидела, что никто не хочет быть свободным… Привыкнув быть «пером», я стала пытаться вывести их из созданных ими самими «тюрем»… Но… Я потерпела фиаско. — Исами усмехнулась. — И поэтому я пришла сюда — чтобы помочь вам обрести свободу… — Так вот, к чему были Ваши притчи и легенды, — понял Джим. — Многие рассказывали мне, что у них словно раскрывались глаза на некоторые вопросы жизни, после Ваших рассказов. — Мне чрезвычайно приятно узнать, что моё пребывание в этом доме принесло хоть какую-то пользу, — женщина искренне и радостно улыбалась.       Этим же вечером Джим раскладывал хирургические инструменты на подносе в кухне. Туда же перетащили и холодильную камеру с кровью, аппарат для дезинфекции помещений и все найденные медикаменты. — Я, наверное, присоединюсь к Алисе и начну молиться на Кукловода, — пробормотал он, разглядывая всё это богатство. Ему нашли даже костюм хирурга с шапочкой и ценником. — Док, притормози, — тихо сказал тогда ему Серж, — если бы не Кукловод, эта операция вообще бы не понадобилась…       Ассистировать Джим попросил Дженни и Мэг, потому что у них уже был опыт.       После дезинфекции кухни подпольщики осторожно внесли Джека и уложили его на стол, накрытый клеёнкой и простынями, и передвинутый под люстру. Еда и посуда были убраны, а все поверхности занимали миски, тарелки и тазики с медицинскими принадлежностями, кипячёной водой и дезинфицирующими средствами. Фил и Дэн сконструировали систему из фонариков, которую подвесили к люстре для лучшего освещения. А Кукловод даже выключил камеру, чтобы мерцающий красный огонек не мешал во время операции.       Операция прошла успешно, и теперь док боялся, что мог оставить в грудной полости медицинские приспособления. Он всегда этого боялся, и нашёл способ себя контролировать – пересчитывая подготовленные и использованные материалы. - Так, теперь считаем салфетки и тампоны, - распорядился Джим, откладывая щипцы, - я пересчитаю инструменты. - У нас было вскрыто две упаковки салфеток, каждая по пять штук, — отчиталась Мэг. Джим просил считать вслух. — Осталась неиспользованной одна салфетка, значит, использовано девять. — Мэг склонилась над тазиком с отходами: — одна, две… восемь… восемь… чёрт… — Мэг похолодела и испуганно посмотрела доктора — она отвечала за салфетки. Девушка перевела взгляд на раскрытую грудную полость Джека: там можно было не то, что салфетку — упаковку бинтов потерять, всё тут же пропитывалось кровью и сливалось с окружающими тканями. И как только Джим там что-то различает… — Я сейчас поищу, я найду, уверена… — пискнула девушка и принялась за поиски под столом. — У меня всё сходится, — доложила Дженни. — Мы накрутили пятнадцать ватных тампонов, четыре из них лежат неиспользованные на тарелке, и одиннадцать — вот — использованы и лежат в тазу. — Инструменты на месте, — в свою очередь сообщил Джим и на всякий случай аккуратно начал проверять грудную полость Джека на наличие салфетки. Время шло, наркоз переставал действовать, а воздух был напичкан бактериями, которые они принесли с собой в «операционную». Нужно было срочно зашивать полость. — Есть! — радостно воскликнула Мэг. — Салфетка упала на пол и приклеилась к моей подошве! Пересчитаю снова: одна, две, три… девять!       Джим облегчённо выдохнул: — Держите зажимы… Буду накладывать швы…       Мэг, пошатываясь, вышла из кухни и медленно побрела в холл. Там её догнала Дженни: — Выйдем на свежий воздух?       На улице давно стемнело, моросил весенний дождь, и мех полушубка покрылся бриллиантовыми капельками, сверкающими в тусклом свете фонаря. — Бедный Джим, — прокомментировала рыжая фея, — он так переживает за Джека, как бы сам не слёг… — Угу, — согласилась Мэг, задумчиво наблюдая, как под фонарём копошится Серж.       Что-то бурча себе под нос, он разгребал руками грязную снежную кашу, поднимал повыше к фонарю всё, что находил и раздражённо отбрасывал в сторону. — Что ищешь, Серж? — спросила Мэг. Ей, на самом деле, это было не интересно, просто захотелось отвлечься. Хотя бы на чужие проблемы. — Да Райан тут потерял одну вещицу, — подняв голову, ответил парень. — Как прошла операция? — Всё хорошо, Джек спит сном младенца, — сказала Мэг. — И как только Райан ухитряется потерять что-то во дворе, если сам всё время сидит на чердаке? — удивилась Дженни. — Он постоянно всех гоняет во двор на поиски, и, что самое интересное, ему ведь находят… — не успела девушка договорить, как Серж радостно вылез из лужи, держа в руках какую-то линзу в деревянной оправе: — Ну, вот, вроде оно… — А что ты искал-то? — заинтересовалась Мэг. — Райану понадобился прицел… — тихо сказал Серж, вплотную подойдя к девушкам. — Точнее, он его даже сделал, но потом ему что-то не понравилось, и он выкинул его в окно… А второй сделать не мог, линзы подходящей не было, и он меня попросил найти этот. Я сегодня целый день искал его по всему двору, фонарь оставил напоследок… — Молодой человек замолчал и пристально посмотрел на Мэг, но быстро отвёл взгляд. — Прицел? — заинтересовалась Дженни. — Что он ещё задумал, интересно… На днях он посылал на поиски колючей проволоки, теперь прицел… — Райан подозревает, что кто-то тайно проник в дом, — сказал Серж, — и хочет поймать этого лазутчика. — Зачем? — Мэг удивлённо посмотрела на Сержа. Тот стоял в распахнутой куртке, опустив голову. — Думает, что этот человек может быть опасен, — пояснил парень и добавил: — вы поосторожнее ходите по коридорам, особенно в темноте… — Ого! — воскликнули девушки. — Только зачем кому-то проникать в дом? — допытывалась Мэг. — Кто-то, получается, знает о том, что здесь происходит? Может, он нам помочь хочет? — Это вряд ли… Райан и Тэн при мне называли этого человека «обезьяной», и я не знаю, откуда у них такая уверенность в том, что он в доме, и что он — опасен…