Touche de tendresse

«21 июня 1874 года.

      Дорогой дневник, я не брала тебя в руки уже пару дней. Нельзя сказать, что за эти пару дней что-то произошло, но также нельзя сказать, что ничего не произошло вовсе. Лето проходит весело и беззаботно, я каждый день провожу на веранде и читаю книгу, или же бегаю, как неугомонная, по всему дому и пытаюсь развеять скуку, а Калеб всем своим естеством отдан своей лошади. Как бы он ни пытался скрыться за лошадью, вся наша семья прекрасно знает, что мой дорогой братец так ухаживает за Анной и каждый день скачет на ней только из-за Эмили Новин, дочери папиного друга. Матушка с отцом молчат и не спешат добавлять свои комментарии по этому поводу, но я прекрасно вижу, что мой брат без памяти влюблен в эту барышню. И я не была бы я, если бы не напоминала ему об этом каждую секунду.       К слову сказать, Тобиас начинает привыкать к нам, да и мы к нему. Я думаю, что он чувствует долг передо мной, ведь я его спасла. Когда мы случайно встречаемся, он одаривает меня благодарным взглядом, затем отводит глаза и уходит по своим делам. Надо сказать, он весьма неплохо сдружился с Калебом. Моему брату давно нужен был друг, который даст совет. Мне пока не удалось разгадать тайну души этого парня, который попал под колесницу, но я уверена, да и не только я, а еще Калеб, что он весьма благороден и скромен, он обращается к нам на „вы“, а ведь это мы младше его на два года! Но отец рад этому юноше, он сам, кажется, безмерно счастлив, ведь его матушка, Эвелин Джонсон, больше не вынуждена радовать чуть ли не на каторжных работах. Отец доволен Тобиасом, матушка тоже, а значит и я должна быть довольна, ведь так?       Наверное, это все новости на сегодняшнее утро. Теперь мне пора отправляться завтракать, а также не забыть послать очередную порцию колких фраз моему драгоценному братцу.»       Перо Беатрис на мгновение замерло над бумагой. Она не хотела больше делать никаких записей, ведь ей толком не о чем было писать. Она уставилась в одну точку, будто увидела нечто интересное и увлекательное. Тяжелый вздох вырвался из ее груди и она поспешила закрыть дневник. Ценную вещь барышня запрятала в свое привычное место, под кроватью, а затем устремилась к зеркалу, дабы оценить свой внешний вид.       На ней все еще был надет пеньюар, волосы молодой особы волнами ниспадали с плеч. Ее оливковая кожа сияла как никогда прежде, а блеск в глазах затмевал само солнце. Она улыбнулась своему отражению и поспешила расчесать волосы.       Когда Беатрис переоделась в бледно-розовое платье и собрала волосы на затылке, она спустилась вниз, дабы позавтракать с семьей. Калеб давно сидел за столом и смотрел в одну точку, нервно качая ногой. Он о чем-то думал, размышлял, вот только о чем, никто не знал. Эндрю Прайор сидел на своем привычном месте с газетой в руках, во рту у него была трубка, из которой он временами выпускал дым. Беатрис поприветствовала членов семьи и села рядом с братом, ожидая, пока Ольга накроет на стол.       — А где матушка? — спросила она, замечая отсутствие матери за столом.       — Она на веранде, сегодня ей дурно, — ответил Эндрю, все еще не открывая глаз от газеты.       — Ох, это нехорошо, — произнесла Беатрис, поднеся пальцы к губам. — Надеюсь, ей станет лучше.       — Отец, — раздался голос Калеба, который перестал смотреть в одну точку и обратил взор на отца, — сегодня я хотел бы прокатиться с Тобиасом на лошадях, это возможно? — спросил неловко он, как будто боясь услышать отказ.       — Калеб, почему ты называешь мистера Итона по имени? — негодующе и по-родительски проговорил Эндрю, в его тоне слышались слабые нотки недовольства. — Он старше тебя, изволь обращаться к нему на «вы», — настоятельно порекомендовал мистер Прайор.       — Но, отец, сам То… Сам мистер Итон попросил его называть именно так. Он сказал, что чувствует себя старше своего возраста, когда к нему обращаются на «вы», — объяснил юноша, слегка обиженный замечанием отца.       Эндрю оторвался от газеты и взглянул на Калеба. В его взгляде не было злобы или того родительского негодования, так знакомого всем детям, он просто окинул его взглядом, задумчиво молча и думая, что сказать. Беатрис наблюдала за ними, она всегда восхищалась этой задумчивости, которая выступала на лице отца. Эндрю всегда был главой, его все принимали за лидера и шли за ним, это восхищало Беатрис, она поражалась этим навыкам и считала такие качества самыми лучшими.       — Беатрис, а какие у тебя планы на сегодняшний день? — внезапно спросил мистер Прайор, немного ошарашив своих детей.       Беатрис не знала, чем она займется сегодня, она еще не думала об этом. В последнее время она читала много книг и хотела отдохнуть от вымышленного мира, но придумать занятие барышня еще не успела.       — Мне бы хотелось провести день наедине с природой, отец, — ответила она, задумчиво глядя в окно, где солнце разлило тепло на лужайке. — Я люблю нашу веранду, но мне хочется пойти на прогулку, в далекий лес, где нет ни единой души. Это же так прекрасно и захватывающе!       Беатрис всей душой любила природу, она любила прогулки в лесу, хотя родители всегда запрещали ей заходить глубоко в лес. Но Беатрис никого не слушалась, она все делала по-своему и каждый раз попадала в неприятности. Казалось, человек, который побывал во многих передрягах по нескольку раз, должен был давно прекратить свои деяния, но безрассудная голова юной Беатрис Прайор прекращать этого не могла. Конечно, при чужих людях она старалась сдерживать свой характер, но дома эта девица вытворяла черт знает что, бесконечно зля брата и расстраивая родителей. Натали по большей части закрывала глаза на безумные выходки дочери, ибо сама еще не забыла то время, когда была таким же сорванцом, дразнящий мальчика по имени Эндрю, который жил в соседнем поместье.       Беатрис выпрямилась и потянулась. С того дня, когда в их доме стал работать мистер Итон, барышне крайне трудно обойти мимо Калеба, который вечно болтает с ним о своих мальчишечьих делах, и не задеть словом братца. Однако Калеб весьма рад, ведь язык сестры теперь практически всегда на замке.       — Если ты хочешь прогуляться, Беатрис, то не поездить ли тебе верхом вместе со своим братом? — предложил Эндрю.       Беатрис округлила глаза и с ужасом уставилась на отца, тоже самое сделал Калеб, выпрямившись, и с взглядом, будто его предали, посмотрел на Эндрю.       — Отец, пожалуйста, не заставляй меня проводить время с этим неумехой! — протестовала Беатрис, схватившись за подол платья и гневно уставившись на брата.       — Беатрис, почему у тебя всегда претензии? — недовольно проговорил мистер Прайор. — Калеб твой брат, а это значит, что вы должны проводить вместе свободное время.       — Но, отец, Беатрис своим гадким характером даже лошадей распугает! — возмутился юноша, скрестив руки на работе груди.       — Что ты сказал?! — напала юная Прайор на него. — Я распугаю? Ты ошибаешься, братец! У меня чудесный характер, я не такая зануда, как ты, — ядовито выплеснула она и гордо подняла голову вверх.       — Наглая ложь! — ответил Калеб, отбивая каждое слово сестры. — Я не могу тебе доверить лошадей, это слишком рискованно для них, — добавил он.       — Беатрис и Калеб, немедленно прекратите, — раздался голос Натали, которая только что вошла в столовую.       Женщина выглядела немного бледно, было очевидно, что ей дурно и она плохо себя чувствовала. Она медленно села за стол напротив детей и положила руки на стол. Несмотря на ее зрелый возраст, женщина выглядела весьма молодо, а морщинки вокруг глаз только придавали ей шарма. На ней было простое платье красного цвета, из обычной ткани без каких-либо деталей. Натали не любила пышные наряды, она предпочитала что-то неброское и обыденное.       — Объясните, что происходит, — потребовала миссис Прайор. Она в ожидании посмотрела на детей. Эндрю только закатил глаза и тяжело вздохнул, по его вздоху Натали сразу поняла, что эти двое вновь цапались друг с другом. Беатрис прикусила губу и невинно уставилась на мать, в большинстве случаев этот способ срабатывал и вся вина перекладывалась на Калеба. Но Калеб вовсе не намеревался брать все на себя и сдаваться без боя.       — Ничего серьезного, матушка, — успокаивающе проговорил он. — Отец предложил Беатрис поездить вместе со мной и Тоб… мистером Итоном на лошади, но я против этой идеи.       — Мамочка, он считает, что я всех лошадей распугаю! — обиженно-возмущенно сказала Беатрис, по-детски надув губы. — Это же чистейшей воды ложь!       — Беатрис, перестань возмущаться, — умиротворенным тоном произнесла Натали. — Калеб, — она обратилась к сыну, — почему бы тебе не провести время с Беатрис? Вы давно не проводили время вместе, а тем более не ездили на лошади.       — Но, матушка, она будет стеснять всех нас. Она же не может и минуты усидеть на месте!       Натали пыталась сдержать смешок, застрявший в горле. Эндрю скрылся за газетой, чтобы тоже не рассмеяться. Их дети с детства были смышлеными и цапались друг с другом, как кошка с собакой, но стоило признать, что это выходило у них изящно. Беатрис что-то ответила ему в ответ и поправила прическу. Конечно ей нравилось доводить брата до ручки, она даже чувствовала некий прилив энергии, но тщательно это скрывала. Все привыкли к ее характеру, а меняться Беатрис вовсе не собиралась.       Натали хотела было что-то добавить, но появившихся в дверях мистер Итон помешал ей это сделать.       — Прошу прощения, я не хотел вас тревожить, — вежливо произнес он, входя в столовую.       — Вы вовсе нам не помешали, мы как раз собирались завтракать. Приглашаем за стол, — с улыбкой ответила Натали.       Тобиас тепло улыбнулся, отчего у каждого невольно появилась улыбка. Сегодня он выглядел весьма похорошевшим и отдохнувшим. Глубокие глаза юноши были полны блеска и одновременно какой-то грусти, можно было с точностью сказать, что хоть его губы и улыбались, но глаза грустили. За все время его знакомства с семьей он успел отметить, что эти люди весьма добры, несмотря на то, что богатые люди редко ставят себе в ровню бедных. Тобиас внушал доверие, он был вежлив и воспитан. Он был привлекателен с короткими темно-русыми волосами и шоколадными глазами, со смуглой кожей и бархатным голосом. Он выглядел галантным и милым, что не могло не вызывать каких-либо чувств у женского пола.       — Прошу вас, не обращайтесь ко мне на «вы», — сказал он, подойдя к столу. — Мне легче, когда меня зовут по имени.       — Конечно, я понимаю, — сказала Натали. — Ты голоден, Тобиас? — спросила она, обратившись к нему по имени.       — Нет, благодарю. Я пришел сказать, что сегодня мы не сможем поездить на лошадях, обещали дождь, да и взгляните в окно, небо постепенно сереет.       — Ох, правда? — грустно спросил Калеб, пытаясь скрыть нотки радости в голосе. Ему показалось, что он не расслышал, ибо ему не может так повезти. Конечно, юноша хотел провести время на воздухе, но он был рад, что Беатрис тоже не сможет поехать с ним.       — К сожалению, — ответил тот. — Но завтра обязательно будет сухо, а сегодня пусть лошади отдохнуть.       Калеб улыбнулся, явно засияв. Он осознал, что выиграл эту битву и теперь Беатрис не сможет ничего испортить.       После того как Тобиас вновь извинился за беспокойство и покинул столовую, Калеб повернулся к Беатрис и сказал:       — Не судьба, сестренка. — Он пожал плечами. — Как-нибудь в другой раз.       — Какой же ты гадкий тип, Калеб! — закричала в возмущении девушка. — Ты самый подлый и злой человек на свете!       — Ты злишься, потому что у тебя не будет возможности испортить мне поездку, — честно высказал он ей в лицо.       — Ах, так?! — гневно сказала она. — Тебе лучше бежать, братец.       Калеб встал со своего места и пулей вылетел из столовой. Беатрис с ругательствами, обращенными в его адрес, встала со стула полетела за братом. Калеб дразнил ее и говорил, что она никогда в своем платье его не догонит, но Беатрис хитра и упряма, да и ноги у нее явно длиннее, чем у братца. Их крики слышались на весь дом, но ни для кого это не было удивительным.       — Эти двое такие сорванцы, вовсе не думают расти, — произнес Эндрю, с улыбкой слыша их крики.       — Именно, — поддержала его Натали. — Но они так беззаботны, мы тоже такими были, помнишь?

***

      Спустя некоторое время и Беатрис, и Калеб заметно успокоились и ушли заниматься своими делами. Погода и правда в один короткий миг успела испортиться. Синее небо заволокли хмурые тучи, и из неба посыпался золотой дождь. Погода в последнее время заставала всех жителей врасплох: то пару дней солнце не желало уходить с неба, то целую неделю литры воды покрывали землю. Но сейчас дождь был явно на руку, ибо в последние дни засуха могла погубить урожай, а это значило, что осенью могла бы быть нехватка пищи. Но к огромному везению, погода решила помочь Чикаго и не оставлять людей умирать с голоду. Да и солнце тоже может наскучить душе, иногда хочется немного грусти и серости, чтобы обдумать в такие хмурые дни все свои поступки и разложить мысли по полочкам, дабы продолжать жить дальше.       Калеб решил наплевать на непогоду и отправился в конюшню вместе с Тобиасом. Ездить верхом они, естественно, не собирались, но Калеб просто хотел побыть вместе с Тобиасом. У него было много друзей, они вместе учились в пансионе, но юноша видел качество лидера в Тобиасе, хотя тот даже намеком не подавал на какое-либо лидерство. Тобиас был старше, всего на два года, но старше Калеба, а обычно юноши в таком возрасте любят проводить время вместе со старшими, чтобы набраться от них советов, а главным образом, узнать тот самый секрет, который так хотят узнать многие молодые люди: как завоевать сердце возлюбленной.       Беатрис же продолжала расхаживать по дому, заходя то на кухню к Ольге, то в кабинет к отцу, то в комнату к маме. Натали Прайор стало лучше, но ее головная боль еще не прошла, а всему виной была резкая смена погоды. Она уверяла, что всего денек полежит в кровати, и головная боль уйдет. Беатрис заходила к ней каждые три часа, чтобы подать стакан воды или на всякий случай позвать доктора, но явной необходимости сделать это у нее не было.       — Ты хорошо себя чувствуешь, мамочка? — в сотый раз спросила она, сидя на краю ее кровати.       — Во всем виновата погода, — произнесла женщина. — Я скоро почувствую себя лучше, дорогая.       Беатрис кивнула и, встав, направилась к двери. Ее мучила огромная тоска, девушке хотелось чем-нибудь заняться, но как назло она оказалась запертой в доме. Светловолосой девушке было скучно, сидеть долго на одном месте она не любила, ее всегда тянуло на приключения. Она уже была у отца, который почти прогнал дочь из-за того, что она мешала ему работать; Беатрис побывала у Ольги, которая прогнала ее, ибо готовка — явно не для Беатрис; к Калебу она бы ни за что не пошла, да и пока доберешься до конюшни, можно промокнуть. Заняться спокойной работой ей не хотелось, ибо вышивать крестом Беатрис не любила и ничего другого не хотела делать. Она и правда не знала, куда себя деть.       Беатрис вышла из комнаты матери и тихонько закрыла дверь. На ее лице отразилась скука, она понятия не имела, чем ей заняться. Но так как идей не было, она решила убить скуку в своей комнате.       Мисс Прайор сделала неаккуратный шаг назад и практически потеряла равновесие, но крепкие руки удержали ее на ногах. Сзади нее стоял Тобиас, который одной рукой держал ее за локоть, чтобы та не упала. Она не успела ничего понять, а только удивленно смотрела на юношу.       — Благодарю, — произнесла она, очнувшись.       — Не стоит, — вежливо ответил Тобиас. — Вы целы? — спросил он, чудь погодя, на что Беатрис утвердительно кивнула. — Не подскажете, где кабинет вашего отца? Я никак не могу привыкнуть к вашему дому.       — Пройдите прямо, а затем поверните налево, — машинально затараторила Беатрис. Тобиас кивнул, одарив ее улыбкой и зашагав вперед.       — Тобиас? — слабо окликнула она его, смотря на уходящую фигуру юноши. Он повернулся на зов и вопросительно посмотрел на нее. — Могу я звать вас по имени? — неловко спросила она.       Тон, которым говорила Беатрис, показался ей странным и вовсе не свойственным ей. Она будто была растеряна, а ее бойкость и детская натура куда-то испарилась. Ничего толком не приходило на ум, чтобы сказать.       — Конечно, мисс Прайор, — ответил он, все так же глядя на Беатрис, которая сминалась с ноги на ногу и по-детски кусала губы.       — Прошу, зовите меня Беатрис, — попросила она. Что-то мешало ей обращаться к нему на «ты». Может, стеснительность? Она не знала.       Тобиас ничего не ответил, он только кивнул и двинулся по своему маршруту. А Беатрис тут же очнулась и помотала головой, она не успела ни о чем подумать, как внизу раздался голос Ольги:       — Мисс Прайор, к вам пожаловали гости! — оповестила женщина громким грудным голосом.       Беатрис мигом спустилась в гостиную, чтобы встретить гостей. Это оказалась семья Фостер, с которой семья Прайор дружила много лет. Беатрис росла вместе с их дочкой, Кристиной, и они были настолько дружными, что считали друг друга сестрами. Нередко в детстве они либо выгоняли Калеба из комнаты, либо заставляли его сидеть с ними и играть в воображаемое чаепитие. Несмотря на то, что Гражданская война еще не стерла свой след, но некоторые (их было не так много) темнокожие люди уже имели статус в Америке, например, как состоятельная семья Фостер.       — Трис, как я рада тебя видеть! — закричала Кристина с порога, идя навстречу подруге.       В этот момент показался Эндрю, который поздоровался с мистером Фостером и пригласил его в свой кабинет. Спустя минуту вышла Натали, которая заявила, что полностью оправилась и чувствует себя намного лучше. Она вместе с миссис Фостер направилась в гостиную, чтобы обсудить последние новости и сплетни, как это обычно делают все представители женского пола.       Беатрис и Кристина обнялись и тоже направились следом за матерями в гостиную. Они сели чуть поодаль, почти в углу, где находился маленький столик, сохранившийся еще со времен, когда юная Беатрис была маленькой.       Они присели, обе предвкушая пронзительный и интересный разговор, ведь они не виделись долгое время. Кристина выглядела миловидно для своего возраста: худая фигура, выпирающие ключицы и короткие темные волосы, что было удивительно для того времени, ведь все молодые девушки носили длинные волосы. Характер Кристины весьма отличался от характера Беатрис. Кристина была немного живее, она всегда была весела, Беатрис же казалась живой только исходя из характера, который являлся какого-то рода маской ее души. Кристина отличалась расчетливостью, серьезностью и умением оказывать правильное впечатление.       По лицу Кристины можно было сказать, что она соскучилась по своей подруге, ведь ее душу теснили множество чувств и событий, произошедших с ней совсем недавно. И это все внутри нее желало вырваться наружу, чтобы даже малюсенького ощущения недосказанности не осталось.       — Я так рада, что мы наконец встретились, — произнесла в конце концов Кристина, волнительно держа за руку подругу.       — Прости, пару недель назад мы не смогли приехать, да и эта переменчивая погода кого угодно сможет сбить с толку, — проговорила Беатрис, вспоминая, как непогода испортила ей возможность напакостить брату.       — Я слышала, что произошло, Трис, — взволнованно произнесла она, имея в виду случай, когда их карета сбила Тобиаса.       Кристина часто звала Беатрис не полным именем, а кратким. На самом деле, Беатрис не любила, когда ее звали полным именем, потому что тогда она чувствовала себя взрослой, а взрослеть девушка наотрез отказывалась, поэтому она еще в детстве придумала себе сокращенное имя — Трис, которое пришлось по вкусу не только ей, но и Кристине, вот только родители все равно звали ее полным именем, потому что уж больно привыкли, а Калеб чаще всего называл ее «дьяволом», нежели по имени, но и такой вариант Беатрис устраивал.       — Пожалуйста, не напоминай мне об этом случае, — жалобно попросила Трис, закрыв глаза и махнув рукой. — Я всего один раз поступила правильно, и теперь все вокруг только и делают, что говорят об этом.       — Но ведь ты спасла сына Эвелин Джонсон, а ты знаешь, кем являлась его семья? — с неким восторгом в глазах проговорила Кристина.       — Я даже не знаю, кто такой Тобиас, чего уж там об остальных, — ответила она. — Но не будем об этом, — решила сменить тему Трис, — как поживает Уилл? Ты ему не успела осточертеть?       Беатрис коварно улыбнулась, на что Кристина легонько ударила ее по руке. Обе девушки расхохотались.       — Вы неисправимы, Беатрис Прайор! — с улыбкой на лице сказала темноволосая барышня.       — Я знаю, дорогая Кристина, — довольным тоном произнесла она. — Единственная и неповторимая. — Она высоко подняла голову, на что Кристина закатила глаза.       — Какая же ты высокомерная, — шутливо произнесла Кристина. — Но, пожалуйста, послушай меня, — она сразу же стала серьезной, — я хочу тебе рассказать все то, что случилось со мной за последнее время.       Беатрис тоже обрела серьезный вид, ибо знала, о чем пойдет речь. Она оперлась на столик, подперла рукой щеку и устремила взгляд серых глаз на подругу, оповещая о своей полной готовности.       — Я слушаю тебя, — сказала она.       И Кристина начала свой рассказ.