Touche de tendresse

      Солнце еще не успело по-настоящему одарить жителей своими теплыми лучами, как Беатрис с раннего утра сидела под деревом, закрытыми глазами наслаждаясь истинным моментом блаженства. Она любила вставать рано утром и сидеть где-нибудь в тени или наоборот, на солнце, которое еще не грело слишком сильно. Она закрывала глаза на минуту или две, чтобы просто привести свои запутавшиеся мысли в порядок и настроиться на чудесный день. Через несколько часов должны были приехать Марлен и ее семья, чтобы как следует обсудить самое главное событие города: бал, который проходит каждый сезон в Чикаго. В доме губернатора города съезжаются все сливки общества, каждая уважающая себя семья обязывает себя присутствовать на данном мероприятии. Конечно, семья Прайор не исключение, но саму Беатрис такие праздники никак не радовали. Она была в таком возрасте, когда юные девушки и юноши только познают самих себя и пытаются понять, кем они хотят быть и как хотят жить. Многие молодые особы обожали всевозможные праздники, проходящие в Чикаго, но Беатрис чуждалась этого, потому что на каждом балу присутствовали пары, а она вынуждена была танцевать либо с братом, либо вовсе одной. Нет, ее приглашали на танец, даже не раз, но она всякий раз отказывала, будь даже юноша первым красавцем во всей стране. Беатрис отшучивалась и говорила, что ей вовсе не нужен кавалер, чтобы танцевать, но истинную причину многочисленных отказов она даже самой себе не сознавалась.       Мисс Прайор присела рядом с деревом, которое находилось в их семейном саду. Она не успела как следует расчесать волосы, поэтому предпочла просто выйти на улицу с ниспадающим водопадом локонов на плечах, хоть это и некрасиво со стороны девушки, ибо ее могут увидеть другие и не правильно понять. Но кто решит в такую рань выйти прогуляться, если можно еще немного поспать?       На коленях Беатрис покоился альбом в твердом переплете. На обложке были высечены три имени, а внутри находилось множество фотографий. Беатрис сама не знала, зачем взяла этот альбом, который покоился в ее сундуке, но именно сегодня ей захотелось немного поскучать по прошлому и вспомнить былые времена, когда ей не приходилось волноваться о прическе и о кавалерах.       Трис открыла первую страницу альбома. Никаких фотографий там не было, только белый лист, на которой было написано ее имя и год рождения, а в правом нижнем углу была кое-как приклеена маленькая бумажка, на которой красовался рисунок маленькой светловолосой девочки. Беатрис невольно улыбнулась и хотела было перелистнуть страницу, но боковым зрением увидела чью-то тень, которая заставила ее моментально закрыть альбом и подскочить с места. Беатрис оглянулась, чтобы убедиться, показалось ей или же она еще не успела проснуться, но тени больше не было. Она хотела присесть обратно на траву, но услышала звук шагов, которые вновь заставили ее встревожиться.       — Здесь кто-то есть? — немного испуганно спросила она, пытаясь унять учащенное сердцебиение.       В ответ лишь тишина. Трис принялась многочисленно оглядываться по сторонам, в ее голове уже созрел план быстрого побега, но внезапно до ее плеча кто-то дотронулся и Беатрис громко закричала, отчего вороны на деревьях испуганно прокаркали и улетели прочь от этого места.       — Вы с ума сошли! — зашипела девушка, резко обернувшись и увидев перед собой юношу. Ее лицо побледнело от страха и она могла едва произнести слово. Руки Беатрис дрожали, она с трудом держала в руках альбом. — Никогда, слышите? Никогда так не поступайте!       Тобиас ничего не мог ответить, он залился краской от стыда за совершенное. Он вовсе не был намерен пугать Беатрис, а только хотел, чтобы она повернулась, дабы удостовериться, кто это был. Никаких плохих намерений у юноши и быть не могло, но порой он мог и вправду напугать человека, сам того не желая. Тобиас почувствовал себя виноватым в том, что до смерти напугал юную особу. Беатрис выглядела бледной, будто увидела призрака, ему даже показалось, что он мог услышать ее сердцебиение.       — Беатрис, я клянусь, я не хотел ни коим образом напугать вас! — произнес искренне он, виновато глядя на нее. — Я увидел вдалеке фигуру и мне показалось, что это была… Простите, ради Бога! — взмолился он. — Могу я как-то загладить свою вину?       Беатрис смягчилась в лице и заметно успокоилась. Румянец на ее щеках потихоньку возвращался и бледность лица медленно исчезала. Она кивнула в знак того, что простила юношу. Беатрис машинально поправила свое платье и крепче сжала в руке альбом.       — Загладить? — переспросила она, на что Тобиас кивнул. — А куда вы, к слову, направлялись, мистер Итон? — спросила она лукаво, хотя ее и вправду интересовало, почему Тобиас так рано оказался около их дома.       — Я всегда прихожу в это время, — обыденно ответил он. — Это дерево, — он указал взглядом на дерево, рядом с которым они оба стояли, — мое любимое, — он улыбнулся одними лишь губами. — Я люблю это место, у вас очень уютно и можно уединиться. Я всегда прихожу рано и подолгу сижу и думаю. Согласитесь, это место поистине необычное. Здесь все обретает смысл, не так ли? Мы часто спрашиваем себя:«Кто я такой? Достоин ли я счастья?» И знаете, дорогая Беатрис, именно здесь мне кажется, что я чего-то достоин. Все мы достойны счастья, ведь нас любят наши родители, мы родились в прекрасном городе, что может быть лучше? И именно это место помогает мне найти ответы на мои вопросы. Я знаю, что мое мышление не схоже с мышлением молодых людей моего возраста, потому что у меня не такая судьба, как у них. А вы верите в судьбу? Я — нет. Я считаю, мы сами творим свою судьбу, разве не так? Мы решаем, пойти по этой дороге или свернуть туда, где открывается совсем иной вид. Порой мне кажется, что я слишком стар душой, а может это и есть правда. Моя матушка говорит, что во мне слишком много взрослой философии, и я согласен с ней. Я даже не философ, мне всего восемнадцать лет! Я смотрю на вас и вижу, что вы считаете меня чудаком, и вы правы! Вам не интересны мои мысли, вы даже удивлены, что я так говорю, потому что я предпочитаю оставаться скрытым от мира людей, ведь меня нельзя понять, я сам себя-то не всегда понимаю...       Беатрис с упоением слушала его речь. Каждое его слово, каждый звук и интонация, с которой он разговаривал, все это отражало ее душу. Тобиас не был похож на юношу стандартного мышления, но и сама Беатрис отличалась от представительниц своего рода. Они оба мыслили более масштабно, нежели другие, а может быть они и правда были чудаками. Беатрис все это время пристально смотрела на него и не могла вымолвить и слова. Она разглядела в всегда вежливом и порой скрытом Тобиасе совсем иного человека, она увидела кусочек себя в его голове. Юная особа была удивлена, нет, ошеломлена его словами, его манерами и им самим, и это заставило ее взглянуть на юношу по-иному. Беатрис поняла, что она не единственная, кто думает иначе, есть и другие люди, они правда есть.       — Вы… — попыталась промолвить хоть слово она, — я удивлена, мистер Итон, — проговорила с улыбкой она.       — Вы считаете, что я чудак? — спросил он, наивно смотря на нее и пытаясь угадать ее реакцию.       — Безусловно! — она рассмеялась. — Но в этом есть своя прелесть, дорогой Тобиас.       Тобиас был польщен ее комплиментом, и он улыбнулся. Улыбнулся приятно и так сладко, как никогда не улыбался.       — Я совсем забыла, — снова заговорила Беатрис, — вы обязаны загладить свою вину.       — Я готов к любому наказанию, — шутливо произнес он.       — Заметьте, вы сами назвали это наказанием, — сделала замечание девушка. — Если вы не заняты, то я приглашаю вас разделить со мной это дерево. Раз уж это оказалось и вашим местом, то что поделать. Вы согласны?       — Это самое приятное наказание в моем жизни! — произнес с улыбкой он, заставив Беатрис широко улыбнуться.       Они оба присели рядом с деревом. Беатрис подняла голову вверх и заметила, что птицы давно разлетелись от ее крика. Солнце еще не успело как следует нагреть город и утренний ветерок приятно обдувал ее лицо. Беатрис вновь положила альбом на колени, открыв первую страницу.       — Это наш детский альбом, — пояснила она Тобиасу. — Смотрите, вот Кристина и Марлен, — сказала она, указав на вторую страницу, где находилась фотография трех маленьких девочек. — Когда нам было восемь лет, мы решили создать общий альбом с нашими фотографиями и детскими рисунками. Мы были детьми и это казалось нам забавным.       — У меня тоже был такой, — сказал Тобиас, аккуратно касаясь ладонью бумаги и ощущая волну ностальгии.       — В самом деле? — удивленно спросила Трис.       — В самом деле, — тихо ответил он. — Только он сгорел, вместе с моим другом, — еще тише добавил Тобиас, отвернувшись, как бы делая вид, что его привлекла первая птица, севшая на ветку дерева.       Беатрис почувствовала укол совести и прокляла себя за неосторожные слова.       — Прошу прощения, — заговорила она.       — Вы не виноваты. — Тобиас посмотрел ей в глаза. — Это было давно, я уже все пережил. Он был моим лучшим другом. В этот день мы как обычно дурачились и играли, он захотел пить и я сказал, чтобы он следовал ко мне домой и вдобавок прихватил мамины пироги. Но матери не оказалось дома, был только мой отец. А потом случился этот пожар, я не смог вытащить его, я был слишком слаб. — Он на мгновение замолк. — Я стоял перед горящим домом и просто смотрел, как мой друг и отец горят. Я бы простоял там всю ночь, если бы матушка силой не увела меня.       Тобиас замолкал и опустил голову. Второе откровение было намного болезненнее, вскрыло его старые раны. Беатрис не знала, что сказать, она всегда ненавидела себя за то, что не умела утешать людей в такие минуты. Она была во второй раз удивлена тем, что он и вовсе решил рассказать ей что-то из своего прошлого. Немного подождав, мисс Прайор открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но крик Ольги остановил ее:       — Беатрис, к тебе приехала мисс Олдридж!       Крик Ольги будто разбудил ото сна обоих. Тобиас резко встал с места и помог встать Беатрис.       — Сколько времени? — спросила она. — Неужели мы так долго здесь сидели?       Она отряхнула платье, сжала в руках альбом и попыталась спрятаться за дерево, чтобы ее никто не заметил.       — Беатрис! — вновь позвала ее Ольга.       — Меня ждет Марлен, — произнесла тихо она.       — А я должен навестить Анну, — сказал Тобиас. Он поцеловал ее руку и быстрым шагом направился в сторону конюшни.       Беатрис выглянула из-за дерева и увидела, что Марлен вместе с ее матушкой прошли в дом, а Ольга оглядывалась по сторонам, но, видимо, не могла найти Беатрис. Постояв минуту, женщина вслед за гостями прошла в дом, ибо ее ждало много домашних хлопот.       Беатрис осторожно последовала домой, но она задумала войти в дом не через гостиную, как это делают обычно, а через тайную дверь, которая находилась позади дома. Юная особа не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о ее утреннем походе и желанию уединиться, иначе ее могли бы отругать, Беатрис в этом была уверена, поэтому она хотела остаться незамеченной. Девушка на цыпочках обошла весь огромный дом и оказалась позади, где располагался небольшой сад, цветы в котором выращивала сама миссис Прайор. К слову, Трис любила этот сад, но приходила сюда редко, так как была занята другими делами, но здесь росли розы, алые розы, которые она всей душой любила. Одарив прекрасные цветы мимолетным взглядом, Беатрис тихонько отворила «тайную» дверь. К счастью, никто эту дверь не закрывал, если только вся семья одновременно не уезжала, да и никто не знал о ее существовании, только Беатрис частенько любила выходить именно через эту дверь.       Отворив дверь, мисс Прайор оказалась в задней части огромного дома. Она прошла через лабиринт коридоров, поднялась на старой лестнице и тихонько прошла в свою комнату. К ее везению, Ольга еще не успела проверить комнату Беатрис, посему не обнаружила ее отсутствие в ней. Трис слышала чей-то топот на первом этаже, голоса ее подруги Марлен и матери, они все, казалось, искали именно ее. Беатрис мигом подошла к зеркалу. Золотистые локоны спутались, ветки деревьев запутались в волосах, а ее простое платье сиреневого цвета немного испачкалось землей. Барышня поспешила как можно быстрее переодеться и спуститься вниз. Она расчесала волосы, вытащила все ветки и сплела небрежную косу. Надев светло-розовое платье с открытой спиной, юная Трис вышла из комнаты.       Как только она отворила дверь, Трис столкнулась с переполошившейся Ольгой. Женщина долго искала ее и вся запыхалась.       — Беатрис! Дитя мое, я так долго тебя искала! Где ты была? — спросила немного взволнованно она.       — Я спала, Ольга, — ответила мисс Прайор. Она сделала вид, что зевает. — Что-то случилось?       — Случилось! — женщина топнула ногой, но вовсе не со зла. — К тебе приехали, мы тебя везде ищем.       — Ох, правда? — будто бы не знавши, проговорила она. — Я сейчас же спущусь вниз.       Не успев услышать ответ Ольги, Трис спустилась вниз, где в гостиной ее ожидали Марлен и ее семья.       — Беатрис! — увидев ее, Марлен встала с места и кинулась у объятья Трис. Мисс Прайор обняла ее в ответ.       Марлен была весьма красивой и очень доброй барышней. Обладательница светлых волос, острых плеч и тонкой талии. Ее семья уже много лет сотрудничала с семьей Прайор, посему Беатрис и Марлен стали хорошими подругами. Марлен выделялась некой наивностью, она не отличалась смелостью, а была робка и нежна, словно лепесток розы, но ее очарование и заключалось в этих милых и трогательных чертах.       — Я думала, что сегодня не повидаю тебя, — сказала она, выпуская ее из объятий.       — Не говори глупостей, я всегда рада тебя видеть и всегда найду способ увидеть тебя, — ответила с улыбкой Беатрис.       — Матушка, мы пойдем в мою комнату, секретничать, — сказала Беатрис. Натали сидела и разговаривала с семьей Марлен, и услышав дочь, только улыбнулась и одобрительно кивнула.       Марлен и Трис прошли в комнату. Ольга успела прибрать кровать девушки и привести в порядок комнату. Теперь уголок Беатрис выглядел весьма приятно.       — А теперь расскажи мне, — начала Беатрис, сев рядом с подругой на мягкую и свежо постеленную кровать, — что у тебя нового? Ты давно не гостишь у меня.       — Дорогая Беатрис, матушка и отец сейчас так заняты делами, они хотят продать землю одному молодому купцу, посему времени у них нет, а я только сижу дома и ожидаю, когда наступит новый день и будет другим, но я слишком наивна, думая, что новый день будет лучше старого, это глубокое заблуждение. — Марлен поникла и опустила голову.       — Не печалься, Марлен, — поспешила утешить ее Трис. — Пойми своих родителей, они стараются ради твоего будущего. И почему же ты грешишь, говоря, что новый день ничем не лучше старого? Оглянись! Все так красиво, птицы поют, а на улице чудная погода. Разве этого не достаточно? Не будем же мы эгоистами, милая Марлен.       — Ты права, — произнесла она, улыбнувшись. — Скоро бал, на котором обязательно будет весело, ведь так?       Услышав о бале Беатрис поникла, но старалась не подавать виду, чтобы подбодрить подругу. Она не хотела и слышать об этом мероприятии, но все только об этом и говорили.       — Конечно! — более оживленно воскликнула она.       — Ах, Беатрис, я так жду этого бала! Только не говори никому, — прошептала она.       — Конечно, я никому не расскажу! Я сама хочу танцевать, ноги уже не слушаются меня, — соврала она.       — Не в танце дело, — тихо произнесла Марлен. — Я очень жду, что там будет один юноша, — добавила она.       — Какой юноша? — спросила Беатрис. В ее глазах загорелся огонек любопытства.       — Красивый и благородный, — мечтательно произнесла Марлен. — Я хочу, чтобы он пригласил меня на танец. Как думаешь, он пригласит? Или я слишком дурна для него?       — Марлен, ради всего святого, никогда не думай, что ты дурна, — взмолилась Беатрис. — Ты чудесна, в тебя кто угодно может влюбиться!       — Как и в тебя, — сказала она, но Беатрис предпочла проигнорировать этот комплимент, она только улыбнулась уголками губ.       — Беатрис, Марлен! — послышался голос Ольги внизу. — Барышни, спускайтесь вниз!       — Пойдем, дорогая Марлен, — произнесла Трис, вставая со своего места и взяв подругу за руку.       — Я так волнуюсь, — призналась она. — Завтра бал, а я вся дрожу. Ты же пойдешь на бал, да, Беатрис? — спросила она, с надеждой глядя в глаза Трис.       Она оторопела. Хотела ли она на бал? Безусловно, нет. Но ее семья будет там, Калеб сам не может дождаться этого момента, а соответственно, она тоже будет там. Вот только, каков смысл? Беатрис не знала, но была обязана быть там, хотя вовсе не хотела. Она бы отдала все, все без остатка, лишь бы исчезнуть на время, провалиться под землю, но ни за что не идти на бал.       — Конечно, разве есть что-то важнее бала?       «Есть, — подумала Беатрис, — определенно есть.»