Глава седьмая
17 июня 2015 г., 12:03
Все утро следующего дня удушающая тревожность никак не хотела покидать бедную Беатрис. Ночью она плохо спала, кошмары не оставляли ее разум, а самое страшное было то, что ее кошмары — истинное отражение ее страхов. Беатрис много ворочалась, просыпалась посреди ночи и жадно хватала ртом воздух, а затем вновь пыталась уснуть, но все снова повторялось. Конечно, она знала причину своей тревоги, но противостоять этому у нее не было шанса. Мисс Прайор долго внушала себе потерпеть всего один вечер, но маленькая капризная девочка внутри нее отчаянно била кулаками и плакала, не желая никому повиноваться. Несмотря на свой эгоистичный нрав, на этот раз Беатрис точно не дадут шанса пропустить мероприятие и остаться дома, потому что бал — самое важное событие в жизни любой молодой девушки, как говорит ее матушка. И, к великому сожалению, она права, и Беатрис это знала, но не хотела признавать.
Проснувшись рано-рано утром, она тихонько спустилась вниз и снова побежала к своему любимому месту под деревом. Не увидев рядом с деревом никого, Беатрис слегка взгрустнула. Тайно она надеялась встретить здесь Тобиаса, который смог бы отвлечь ее посторонними мыслями и интересными разговорами. Но его не было, и Трис почувствовала себя странно, так как практически не знала этого юношу. В глубине души она, наверное, жалела его, потому что судьба сыграла с ним злую шутку. Она и забыла, что карета чуть не сбила его, и он мог бы быть мертв. Нет, Тобиас не заслуживал смерти, потому что он был слишком добр и благороден. Тобиас смог найти общий язык с Калебом и его капризной лошадью, а это не удавалось сделать никому.
Беатрис покачала головой, откинув мысли. Сейчас не важен Тобиас, он лишь конюх, который возится с Калебом. Сейчас важно то, что она чувствует себя отвратительно, а желание сбежать так въелось в ее мозгу, что нет сил сопротивляться. Юная особа присела рядом с деревом и закрыла глаза, слушая песнопение ранних птиц. Она подумала, что только птицы вольны делать то, что они хотят. Что только они могут улететь далеко-далеко и никогда не возвращаться. Если бы Беатрис могла отрастить крылья, она непременно бы летала. Летала бы все время и никогда не приземлялась бы на землю, потому что здесь ее сковывают тяжелыми цепями. Конечно, цепи были метафорическими, но порой Беатрис и правда чувствовала себя окованной цепями, хотя ее родители никогда не стали бы перекрывать ей кислород. А может это все ей казалось…
Проведя время наедине с птицами и природой, беспокойство Трис не уменьшилось, а только в разы увеличилось. Теперь ее тревожили многие другие вещи, которые она успела выдумать, пока сидела под деревом. Можно было сказать, что воображение у барышни было отменным, она сама была осведомлена об этом, но в ее возрасте молодые особы часто выдумывают несуществующие проблемы, а потом пытаются отчаянно найти способы их решения, но их нет, потому что проблем тоже нет. И человечество будет вечно шагать по данной цепочке: воображать, а потом искать выход. Не глупо ли это? Определенно, слишком глупо, но на то и люди, чтобы выдумывать, а потом верить. Беатрис была из числа таких.
Спустя некоторое время девушка встала и решила пройтись по пустынному коридору своего дома. В такое время обычно все спали, только Ольга могла находиться на кухне и вовсю готовить завтрак для семьи Прайор, а Калеб мог быть в конюшне, ухаживать за Анной, хотя стоило признать, что и этот юноша немного волновался, у него была своя причина.
Трис прошла в заднюю часть дома, где находилось три комнаты: все служили на случай прибытия гостей. Обычно здесь было слишком тихо и темно, потому что никто не зажигал лампы. Барышня принялась расхаживать по бесконечным коридорам, всматриваясь по дороге на картины, что висели на стенах. Половину привез ее дядюшка из Флоренции, где он побывал пять лет назад, а остальная половина картин являлись портретами каждого члена семьи Прайор.
Беатрис подошла к своему портрету, на котором ей было восемь лет. Длинные белокурые волосы, красные щеки и блестящие глаза. Казалось, что ничего не изменилось, но теперь эта маленькая восьмилетняя девочка превратилась в шестнадцатилетнюю красавицу, от которой сложно отвести глаз. Трис прикоснулась тыльной стороной ладони к портрету, ощущая холст, на котором несколько слоев масляных красок. Она легонько улыбнулась своему портрету. Отчего-то барышня умилилась, продолжая восхищенно смотреть на себя.
— Беатрис, ты где? — внезапно раздался голос матери, который отвлек ее от портрета. Трис в мгновение ока пришла в себя и повернулась в сторону звука.
— Иду, матушка! — крикнула она, и поспешила поскорее оказаться в столовой.
Вся семья успела собраться у стола и позавтракать. Беатрис поприветствовала всех и тихонько села за стол. Она была молчалива и грустна, но никто этого не замечал, так как все были вовлечены в трапезу.
— Беатрис, ты же помнишь, что сегодня вечером бал? — напомнила Натали, взглянув на дочь из-под опущенных ресниц.
— Конечно, матушка, — ответила поникшим голосом она.
— Замечательно. — Натали улыбнулась и продолжила трапезничать.
Беатрис не съела практически ничего, у нее попросту не было аппетита. Спустя пару минут она извинилась и покинула столовую. Беспокойство новой волной окатило ее, Беатрис прошла в свою комнату и закрыла дверь. Она чувствовала себя слишком дурно и невыносимо тяжело. Она легла на кровать и попыталась заснуть, и кое-как ей это удалось.
***
— Где моя дочь? — кричал Эндрю Прайор, нервно расхаживая около камина и потирая лоб. — Это немыслимо! — Дорогой, ради Бога, успокойся, — пыталась унять его Натали, но ее муж был слишком разгневан. Эндрю не мог понять, куда могла деться Беатрис, он пытался скрыть свое волнение за гневом. После завтрака Беатрис отправилась к себе в комнату, а спустя несколько часов, когда Ольга решила зайти к ней в комнату и позвать на обед, ее не оказалось в комнате. Ольга завизжала и быстро спустилась к мистеру и миссис Прайор, всполошив и поставив на уши весь дом. Калеб обошел весь дом, обыскал двор, сад и даже искал ее дальше дома, но Беатрис нигде не было. Никто не мог понять, что произошло, все до ужаса испугались. Натали только тогда вспомнила, что ее дочь была грустна, и теперь она проклинала себя за черствость и невнимательность по отношению к своей собственной дочери. Беатрис нигде не было, где же она могла быть? — В конце концов, она могла просто сбежать! — выплюнул свою версию мистер Прайор. — Она всегда была капризна, а если ей что-то взбредет в голову, то она это сделает. Натали прикусила язык. Эндрю был прав, но ей тут же захотелось защитить дочь, ибо материнский инстинкт хоть и подсказывал, что Беатрис могла сбежать, но защитить свое дитя она не то что имела право, а должна была. Но правда была таковой, что Беатрис действительно сбежала. Ее юное сердце боялось буквально всего, страх взял верх и бедная Беатрис просто ушла из дома, чтобы подышать воздухом. Она не ожидала, что ноги отведут ее за пределы дома. Барышня умом понимала, что делает глупость, но ее юный возраст правил разумом девушки, посему она пыталась уйти от дома как можно дальше. — Не стоит делать такие выводы, — проговорила женщина. Она сидела в кресле и следила глазами за расхаживающим по комнате мужем. Эндрю то и дело потирал лоб, что-то бубнил себе под нос и громко топал ногами. Все понимали, что в возрасте Беатрис неприлично и крайне глупо уходить куда-то, не спросив разрешения родителей. Беатрис могло ждать строгое наказание. Эндрю хотел было что-то сказать и возразить, но в комнату вошел Калеб, который с трудом мог дышать. Парень согнулся и жадно глотал воздух, его лицо было красным, а сам он задыхался. — Я… — начал он, а потом остановился, дабы отдышаться, — я не нашел ее, отец. Я обыскал везде, но сестры нигде не оказалось. Эндрю ударил кулаком по стене. Он скрывал свое беспокойство, пытался не запускать в голову плохие мысли, но это было сложно как для него, так и для остальных. — И что же делать? — спросила в отчаянии Натали. — У нас только два выхода, — проговорил Калеб. — Либо мы ждем, пока ее найдут или она сама найдется, либо мы должны пойти к губернатору и попросить его о помощи. — Где же моя дорогая Беатрис? — спросила саму себя женщина. — Господи, пусть с ней все будет хорошо! — взмолилась женщина. Калеб присел рядом с матерью и приобнял ее. Все были до того ошеломлены и напуганы, ведь Беатрис никогда так не поступала, а если она исчезла не по своему желанию, то кто мог похитить ее? Уму непостижимо! В этот момент послышался тихий стук в дверь, и Эндрю остановился, а Калеб и Натали в ожидании и с замиранием сердца посмотрели на дверь. Дверь в следующую секунду открылась и за ней показался Тобиас. Все с разочарованием уставились на юношу. — Прошу прощения, я помешал? — с чувством вины спросил Тобиас, заметив выражения лиц семьи. — Нет, нет, — отозвался Калеб. — Извини, Тобиас, мы все ужасно волнуемся… Калеб попытался вернуть былое выражение лица, но он был настолько встревожен, что ему не удавалось даже слабо улыбнуться. Тобиас тут же понял, что случилась беда. — Что-то случилось? — взволнованно спросил юноша. — Беатрис исчезла, — ответила Натали. Казалось, она готова была заплакать, потому что эта давящая обстановка заставляла ее нервы сдаться. — Что? — недоуменно произнес Тобиас. — Но... Как это случилось, миссис Прайор? — Мы в таком ужасе, милый Тобиас, — произнесла Натали, сжимая ткань своего платья. — Мы обыскали ее везде, но моей дочери нигде нет. Она просто исчезла, испарилась, провалилась сквозь землю... — Вы обыскали ее везде? — снова спросил взволнованный парень. — Вы искали в лесу? — спросил неожиданно для всех он. — Знаете, я любил раньше сбегать ото всех в лес, может и она любительница природы. Но я могу ошибаться, я не думаю, что Беатрис стала бы убегать в лес, извините за мои глупые предположения... — Он покачал головой, пытаясь скрыть ото всех то, что ему крайне стыдно за свои мысли. Но все удивленно посмотрели на Тобиаса. Калеб не искал Трис в лесу, более того, ему это даже в голову не пришло, ведь это глупо. Зачем Беатрис быть в лесу? Это показалось для всех слишком странным, но что-то подсказывало, что Тобиас был прав. — Лес… — прошептал Калеб. — Я должен немедленно снова отправиться на поиски, — решительно произнес юноша. — Я пойду с тобой, — сказал Тобиас. — Я отлично знаю ближайший лес, если Беатрис, конечно, находится там. Калеб кивнул.***
Кажется, собирался дождь. Беатрис не понимала, почему решила так по-глупому и по-детски сбежать от проблем. И сколько она будет тут сидеть: час, два, целый день? Она даже этого не знала. Пожалуй, это был самый смелый поступок, который она совершила, но можно ли назвать побег смелым поступком? Скорее всего, нельзя. Девушка сама это понимала, но она была на грани отчаяния, которое так сильно поглотило ее сущность, что она не могла контролировать свои действия. Она поступила, как маленькая девочка, которая была столь капризной и эгоистичной, что решила заставить своих родителей волноваться. И сейчас Беатрис ненавидела себя за свой эгоцентризм, но она не могла вернуться обратно. Первые капли воды попали ей на белоснежную кожу. Укрываться в лесу было немного страшно, но именно здесь ее не смогут найти. Сейчас было около трех часов дня, а бал должен состояться в полночь. Хватит ли у нее смелости провести здесь так много времени? Как бы то ни было, Беатрис надеялась, что лохматые деревья защитят ее от дождя. Она даже не успела тепло одеться, на ней было обычное просто платье, но к счастью, рукава были длинными. Беатрис увидела огромный дуб и поспешила устроиться под ним, хотя она прекрасно понимала, что если будет молния, то она в опасности, но в глубине души она надеялась избежать этой участи. От отчаяния юная особа начала плакать горькими слезами, которые скатывались по щекам и заканчивали свой путь у подбородка. Она плакала от страха, от ненависти к самой себе и просто от бессилия. Почему она родилась такой? Почему не похожа на всех остальных? Почему она отличается от Кристины и Марлен? Множество вопросов терзали ее молодую душу и заставляли еще пуще плакать. И плача, к Трис приходила та самая истина, которая кроется в самой затаенной уголке души: она никогда не сможет влюбиться. И Беатрис всей душой боялась этого, она боялась никогда не полюбить, потому что ее сердце холодное, словно снежинка, а душа ледяная, как айсберг. Капли дождя падали все чаще и чаще, буря в душе усиливалась. Ткань платья понемногу стала намокать. Беатрис подобрала колени и села на свежую почву. Ее слезы обжигали щеки, но сердце горело ярче. Она потерялась в своих бесконечных страхах, ей хотелось быть, как все остальные. Дождь усиливался и ее плач перешел в громкие рыдания. Теперь ей было страшно оттого, что она останется навеки в этом месте. Больше всего ей хотелось уснуть и забыть все как страшный сон, но все было явью, от которой нет спасения. Хмурые тучи успели захватить небо, и стало темно-темно, будто злой дух охватил лес. На секунду Беатрис показалось, что она слышала чьи-то шаги, но подняв голову, она никого не увидела. Ее платье промокло до нитки, но девушке было страшно вовсе не из-за платья. И когда она снова услышала шаги, вдалеке ей удалось разглядеть смутный человеческий силуэт. Фигура быстро двигалась навстречу девушке, но Беатрис понятия не имела, кто это мог быть. Только когда она большими усилиями разглядела лицо Тобиаса, она почему-то почувствовала огромное облегчение. — Боже, Беатрис! — крикнул юноша. Он был и рад и удивлен одновременно. — Тобиас? Что вы здесь делаете? — сквозь слезы спросила она. Капли дождя скатывались с лица юноши, а его одежда насквозь промокла, но он был рад, что исполнил данную миссию. Он выглядел расслабленным, и это было потому, что он нашел девушку. — Ваши родители и брат очень волнуются за вас. Почему вы сбежали? Беатрис утерла слезы, и ей показалось, что дождь потихоньку утихал. Тобиас присел рядом с ней. Его взгляд казался таким искренним и чистым, Беатрис никогда таких не видела. — Оставьте меня, пожалуйста, — сказала твердым голосом она, пряча свое лицо. — Беатрис, подумайте о ваших родных, — произнес Тобиас, желая вернуть ей здравое мышление. — Вас что-то тревожит? Я уверен, что так и есть. Я чувствую, когда человека что-то мучает. У вас есть прекрасные подруги и мать, с которыми вы могли поделиться душевными муками. — Вы пришли, чтобы давать мне советы? — огрызнулась Беатрис. Тобиас был совершенно прав, но капризная натура девушки не позволяла признавать его правоту. Беатрис даже на секунду забыла о проблемах, ее раздражали слова юноши. — Вы не поможете мне, Тобиас. Поэтому уходите. — Вы говорите точь-в-точь, как говорил я, — не унимался юноша. Он будто не замечал гнев девушки, он пытался помочь. — Пожалуйста, — продолжал умолять он, — дорогая Беатрис, подумайте: кому вы делаете хуже? Как бы плохо вам ни было, после дождя всегда бывает радуга, не так ли? Ваши родители волнуются за вас, они места себе не находят. Беатрис ничего не ответила. Она в очередной раз вытерла слезы тыльной стороной руки и уставилась на землю, чтобы не смотреть в глаза Тобиаса. Юноша был прав, но как она могла после этого вернуться домой? Ей хотелось провалиться сквозь землю за свой эгоистичный поступок. Как же она глупа! Словно дитя. — Я боюсь гнева родителей, — тихо прошептала она. — Они не простят мне этого… — Они вас любят, значит простят, — утешил юноша. Тобиас встал с земли и протянул руку Беатрис. Она смущенно подала руку и с помощью юноши встала с земли. Беатрис взглянула на небо и заметила, что дождь почти прекратился, а за лохматыми деревьями показалась радуга. Тобиас радостно последовал вперед, а за ней и Беатрис. — Тобиас, — окликнула она его, на что юноша остановился и повернул голову. — Я вас слушаю, Беатрис. — Я… безмерно благодарна вам, — произнесла она, поклонившись ему. — Не стоит благодарностей, — с улыбкой ответил он. — Нам надо торопиться, ведь вы рискуете опоздать на бал. Беатрис в очередной раз поникла и опустила голову. — Бал — одна из причин, почему я оказалась здесь. Я не пойду на него, — решительно проговорила она. — Почему же? — На лице Тобиаса отразилось любопытство. — У меня, — немного смущенно произнесла она, — нет кавалера. От признания барышни детская улыбка тронула губы Тобиаса. — И это все? — спросил, немного усмехаясь он. — В таком случае, — он зашагал навстречу девушке, — я с удовольствием буду вашим кавалером в этот вечер, уважаемая мисс Прайор. Он лукаво улыбался, глядя на то, как от улыбки у Беатрис появлялись морщинки в уголках глаз. Слезы давно высохли на щеках, а привычный румянец вернулся. Она смотрела в его глаза и улыбалась, а затем с усмешкой произнесла: — А вы умеете находить себе приключения, мистер Итон.
