Touche de tendresse

      Поздно вечером Тобиас был крайне взволнован и чем-то обеспокоен. Его душевное спокойствие было чем-то нарушено, но истинной причины он до конца понять не мог. Он выглядел печальным, глубокие глаза юноши грустили, а из груди вырывался тяжелый вздох. Все события его жизни завертелись, словно колесо обозрения, и он не мог ухватиться хотя бы за один момент, он попросту не успевал. Тобиас считал себя обязанным повысить положение его семьи и заставить матушку гордиться своим чадом, но он возложил слишком огромный груз на свои молодые плечи. Каждый ребенок мечтает осуществить задуманное, но порой случался крах, и Тобиас больше всего этого опасался.       Он сидел в своей комнате, где было слишком темно, и только керосиновая лампа освещала небольшой участок старой комнаты. Стены комнаты были выкрашены рукой Тобиаса дешевой краской в грязный серый цвет, в углу располагалась кровать, которую удалось спасти во время пожара. Несмотря на неудобства, никто не жаловался на плохую жизнь. Жаловаться было большим грехом, так считали и Эвелин, и Тобиас.       Тобиас достал из-под кровати небольшую шкатулку. Ее он открывал только в самых редких случаях, потому что он считал, что именно в этой вещице хранится его прошлое и будущее. Нежелание открывать можно было понять, ведь кто хочет снова выпускать свое прошлое? Но шкатулку юноша открывал не для этого: там он хранил свои мизерные сбережения.       В глубине души Тобиас надеялся накопить достаточно денег и избавиться от такой жизни, которая была у него. Этим одним он жил несколько лет. Этим одним он живет по сей день, начиная с того злополучного дня, когда он потерял многое.       Кто бы мог подумать, что этот трагический день навсегда останется в сердце юноши, который повзрослел за один день. Ведь незадолго до пожара семья Итон узнала, что в их семье будет прибавление. Тобиас помнил этот день, когда Маркус и Эвелин с улыбками на лице пытались рассказать маленькому Тоби, что он больше не будет единственным ребенком в семье. Но, увы, Эвелин потеряла ребенка и мужа, а Тобиас так никогда и не узнает, кто у него мог быть: брат или сестра...       Все эти события оставили невообразимо огромный шрам на его сердце, но юноша обещал себе, что не позволит больше судьбе преподносить ему удары. Тобиас был одержим своей целью, к которой так отчаянно стремился. Ведь тогда, когда он направлялся по дороге, он был разбит и потерян, потому что не знал, как добыть деньги, а видеть уставшую матушку у него не хватало сил. Но тогда все перевернулось. И теперь он не маленький мальчик, он взрослый мужчина, который может осуществить свои мечты. Тобиас искренне верил, что нет ничего невозможного.       Юноша посмотрел на шкатулку, в которой покоились старые фотографии, под которыми были спрятаны купюры денег. К сожалению, Тобиас знал, что он не сможет долго работать в семье Прайор, ведь ему нужно образование, чтобы найти хорошую работу для достойной жизни. Тобиас знал, что рано или поздно покинет эту чудесную семью и отправиться по своей дороге. Парень специально откладывал деньги, иногда не ел и пытался ограничить себе во всем, скрывая все от Эвелин. И сейчас у него была почти половина. Тобиас верил, что он сможет отправиться на обучение в университет, а затем работать, чтобы купить матери то, что она заслуживала. Больше всего на свете он ценил свою мать, которая была для него примером силы воли и храбрости. Тобиас стремился быть таким, он знал, что Эвелин подарила свою жизнь ему, и теперь он обязан сделать для нее то же самое. И он сделает это.       Мимолетная улыбка скользнула по лицу юноши. Осознание того, что он продолжал двигаться по пройденному пути, одаряло его умиротворением. Еще немного, главное не сдаваться.       Он достал фотографии и взглянул на них. В горле тут же образовался огромный ком, а глаза стало неприятно щипать. Парень проклял себя за то, что снова решил ворошить прошлое. Он в мгновение ока положил фотографии на место, закрыл шкатулку и вернул на свое место.       Тобиас лег на кровать, подложив руку под голову, и посмотрел на черный и покрытый трещинами потолок. Он принялся мечтать и представлять перед собой разные картины будущего, светлого и лучистого будущего. Он представил, как накопил достаточное количество денег; представил улыбку, которая озаряет лицо Эвелин от гордости; представил то, как он прощается с семьей Прайор, которые стали для него родными...       Стоило ему вспомнить об этой семье, как невольная улыбка сразу же появилась на лице юноши. Тобиас успел сдружиться с Калебом, который только и делал, что говорил либо о своей лошади, либо о возлюбленной. Натали и Эндрю так великодушно относились к нему, прекрасно зная его положение. Обычно столь богатая семья не горит желанием даже общаться с простыми людьми, но Натали и Эндрю были совершенно другими людьми, очень добрыми и понимающими. Тобиас очень ценил их доброту, а также ценил и Беатрис, по которой он тоже будет скучать. И почему-то вдруг ему стало одновременно радостно и тяжело, будто он сам был в веселом расположении духа, но на его груди внезапно появился тяжелый якорь. Беатрис... Эта юная особа отличалась от представительниц ее рода, она была совсем иной. Тобиас скорее сравнил бы ее с теми, о ком пишут в книгах. О таких интересных, чудесных, но загадочных особ. Беатрис была именно такой... А впрочем, юноша еще не успел узнать ее, ибо она была всегда разной.       Личность Беатрис состояла из множества маленьких кусочков, которых надо собрать воедино, чтобы увидеть конечный итог сотворенного. Она казалась ему таинственной, одновременно скромной и упрямой, она казалась легкой и непринужденной. Трис поистине была разной, она будто показывала одно качество одному человеку, другое другому, не собираясь раскрывать себя сразу. И это чем-то манило Тобиаса, хотя он явно сопротивлялся данному порыву.       Но стоило признать, что последний вечер, проведенный с Беатрис, заставил сердце юноши всколыхнуться. Тобиас чувствовал себя крайне странно, он никогда не ощущал этого прежде. Юноша закрывал глаза и видел образ девушки перед собой, будто она и вправду была перед ним. А затем он резко открывал глаза и глубоко втягивал воздух в легкие, гадая, что с ним случилось. Нет, Тобиас искренне не понимал этого и хотел поскорее запрятать это чувство глубоко-глубоко, а затем зарыть и забыть, потому что он боялся. Боялся, словно маленький зайчик, трясущийся от одной мысли о том, что будет пойман. Тобиас же боялся этого чувства, ибо не познавал его ранее. Это пугало его и устрашало, и сейчас он просто хотел уснуть, чтобы все напрочь забыть. Но как можно уснуть, если только одна мысль о том, что он покинет дом Прайор, заставляет его сердце неимоверно грустить?..       Внезапно стук в дверь прервал все размышления.       — Тобиас? — послышался голос матери за дверью.       Тобиас выпрямился и встал с кровати. За дверью и вправду оказалась Эвелин. Она была одета в простое темно-коричневое платье, а каштановые волосы были убраны в небрежную косу. Эта женщина была молода, но ее душевное состояние никак не соответствовало физическому. Бледная кожа стягивала кости женщины. Она была худа, бледна и морально уставшая. Глаза Эвелин, когда-то сиявшие от безграничного счастья, потухли, и сейчас с неимоверной усталостью смотрели на сына. Но несмотря на паралич души, женщина пыталась всеми силами показать сыну, что она верила в лучшее, даже если на самом деле она вовсе ни во что не верила.       Однако Тобиас замечал, только ничего не говорил.       — Что-нибудь случилось, мамочка? — встревоженно спросил юноша, заметив в руке матери сложенный пополам маленький лист бумаги, который она держала в своей дрожащей руке.       — Все хорошо, сынок, — поспешила успокоить она его. Эвелин слабо улыбнулась, как бы давая тем самым понять, что ничего плохого и правда не случилось. — Один добрый человек передал мне это и попросил передать тебе.       Тобиас на секунду задумался. Он и понятия не имел, кто мог передать ему эту бумажку, в которой, скорее всего, было что-нибудь для него написано. Он принял от Эвелин маленький кусок бумаги и немедленно раскрыл его, пробегая глазами по ужасно неразборчивому почерку.       «Дорогой Тобиас,       Ты не приходишь уже третий день, ты хорошо себя чувствуешь? Мы очень надеемся, что с твоим здоровьем все в порядке, а так же мы ждем тебя, потому что мы с Анной очень скучаем.

Твой друг,

Калеб.»

      Содержание крохотного письма заставило юношу поднять уголки губ вверх. Он крепко сжал листок и почувствовал разлившееся тепло на душе. Юноша и вправду не был у семьи Прайор несколько дней. В последний раз он виделся с ними в день бала, а после его захлестнули проблемы бытия. Но Тобиас задержался в собственной паутине мечтаний и давно должен выйти из этого лабиринта, он это понимал.       — Я рада, что кто-то смог вызвать улыбку на твоем лице, — произнесла Эвелин, проведя рукой по волосам сына.       — Тот мужчина, очевидно, был Генри, — изрек Тобиас. — Он очень хороший человек, матушка. Они все очень добрые.       — Знаешь, Тобиас, — она присела на кровать. — Когда мне было столько же, сколько и тебе, моя судьба резко изменилась и мне показалось, что я навсегда утонула в бездне, но запомни, мой любимый Тобиас, что как бы темно нам ни было, светлое всегда наступает.       — И к тебе пришел свет? — спросил он наивно.       — Конечно. Твой отец, — она тяжело вздохнула. — Но потом он забрал этот свет, однако мы все знаем, что скоро вновь восторжествует нечто светлое, победив тьму. Ты чувствуешь этот свет, Тобиас?       — Чувствую, — тихо проговорил он, опустив голову. — Это светлое там, где находится семья Прайор, но я не хочу этого.       — Мы не выбираем нашу судьбу, Тобиас, — произнесла она, обхватив лицо сына руками. — Но ты можешь изменить ее, прислушавшись к своему сердцу.       Тобиас на секунду закрыл глаза, попытавшись прислушаться к биению своего сердца. На мгновение ему показалось, что он запутался. Может быть, это так и было. Юноша сделал глубокий вдох.       — Мне нужно на работу.

***

      Следующим утром Тобиас уже был на пороге дома семьи Прайор. Калеб встретил его с распростертыми объятиями и долго шутливо выяснял, куда делся Тобиас. Калеб был искренне рад видеть Тобиаса, так как считал его своим лучшим другом. Юноша чувствовал эту преданность Калеба, он сам был рад тому, что обрел друга. Тобиас был рад слушать влюбленные речи Калеба об Эмили, иногда и он сам рассказывал младшему Прайор о своих переживаниях. Временами они сидели в конюшне и просто болтали о мальчишеских проблемах, изредка затрагивая философию, которая была чужда им, но все молодые люди любили разговаривать о том, о чем вовсе не имели понятия.       — Почему тебя так долго не было? — спросил Калеб, когда они входили в дом.       — Я прошу прощения, — виновато заговорил Тобиас, — но уверяю тебя, что со мной все отлично.       — Ради Бога, Тоби, — рассмеялся Калеб, — ты разговариваешь со мной, будто я Королева Англии.       Шутка Калеба заставила обоих рассмеяться, и Тобиас внезапно почувствовал себя необычайно легко. Вот она, настоящая и искренняя дружба.       — Ладно, Тоби, — проговорил серьезно Калеб, похлопав его по плечу. — Я сейчас поднимусь в свою комнату, а ты подожди меня в гостиной.       Тобиас кивнул и медленным шагом двинулся в гостиную, а Калеб в сопровождении громких звуков поднялся наверх.       Пока юноша двигался в огромный зал, называемый гостиной, он услышал звуки, которые доносились с соседней комнаты. Ранее Тобиас не замечал, что рядом с гостиной располагалась еще одна дверь, окрашенная в цвет стены. Он на секунду остановился и замер. Прислушавшись, Тобиас смог распознать звуки пианино, на котором виртуозно играли. Музыка пришлась ему по душе, и юношей завладело любопытство. Он подошел еще ближе, он хотел насладиться музыкой еще больше. Это чувство настолько поглотило его, что Тобиас не заметил, как его рука коснулась ручки двери, легонько приоткрывая дверь.       Тобиас вошел в комнату и не издал ни единого звука. Он так же спокойно закрыл дверь и уставился вперед. Комната была маленькой, скорее она напоминала маленький музыкальный уголок. Просторное помещение с окном, из которого льется солнечный свет; гладкий пол, на котором можно с удовольствием танцевать, и черное пианино, располагавшееся в углу, за которым сидела очаровательная девушка, чье лицо Тобиас не мог разглядеть.       Внезапно музыка закончилась. Юная особа, что сидела за инструментом, резко прекратила играть и ударила длинными пальчиками по клавишам.       — Infierno!* — закричала она. — Все же шло отлично, а я вновь сфальшивила. Глупые ноты!       Она уже хотела было закрыть крышку пианино, как что-то этому помешало.       Беатрис повернулась и увидела Тобиаса, который рукой держал крышку инструмента. Девушка от удивления и неожиданности раскрыла рот, но через секунду закрыла. Она была одновременно в шоке и в гневе от того, что кто-то посмел зайти в ее комнату.       — Мистер Итон? Вы решили почтить нас своим присутствием? — немного иронично произнесла она, притворно улыбнувшись юноше.       — Надеюсь, я никак не помешал вам, дорогая Беатрис, — произнес Тобиас, осторожно обнажив клавиши пианино. — Я прошу прощения за то, что прервал вашу игру. Я услышал мелодию и любопытство взяло меня.       — Я не злюсь на вас, Тобиас, — ответила она. — Я лишь немного удивлена, не более.       — Должен сказать, вы чудесно играете, — сделал комплимент юноша. — Однако я должен уйти, не буду вам мешать.       Тобиас сделал шаг к двери, но Беатрис тут же коснулась его руки, предотвратив это действие. Она резко убрала руку и положила на колено, но Тобиас продолжал смотреть на то место, где секунду назад была рука девушки. Ему показалось, что он ощутил жар в этом месте, но юноша быстро тряхнул головой, чтобы убрать ложные ощущения.       — Не уходите, Тобиас, — добавила тише она. Неловкое молчание продлилось всего пару секунд, после Беатрис тут же поспешила сменять тему: — А вы умеете играть на пианино? — спросила резко она, озадачив юношу.       — Я… Честно говоря, у меня в детстве не было достаточно времени, чтобы научиться играть на каких-либо музыкальных инструментах, — честно признался он. — И изучать иностранные языки, — чуть погодя добавил он.       — Правда? Это же очень легко! — воскликнула она. — Я могу немного вас научить, но признаться честно, я сама не являюсь хорошей пианисткой. Знаете, дорогой Тобиас, — заговорила быстро она, посмотрев на клавиши инструмента, — я терпеть не могу то, что нам навязывает светское общество, — призналась Беатрис, пока Тобиас садился рядом с ней на скамью. — Общество продиктовало нам условия, а мы должны исполнять. Разве это честно? Я так не считаю. Если мне захочется играть на пианино, я буду. А если мне захочется говорить на испанском, то я буду. Никто не должен командовать нами, иначе зачем нам жить? Жить, чувствуя себя в клетке, словно мы птицы?       Океанические глаза Беатрис прошлись сквозь душу Тобиаса. Она смотрела на него, слегка улыбаясь, а он забыл, как дышать.       — Вы не согласны со мной? — с легкой грустью спросила она после, глядя на замороженного Тобиаса.       — Что? Нет, нет. — Тобиас быстро помотал головой. Он сделал глубокий вдох и отвел взгляд в сторону.       Ему нравилось то, как говорила Беатрис. Но он тут же почувствовал смущение и некую сконфуженность, вызванную непонятно чем.       Тобиас хотел было что-то сказать, но тут услышал голос Калеба:       — Тобиас? Тобиас, ты где?       — Меня ищет Калеб, — тут же сказал юноша. — Было приятно провести с вами время, дорогая Беатрис, — поспешно заговорил он. — Я надеюсь, вы не посчитаете мой уход грубый, потому что я обещаю вам, что вы обязательно научите меня пару нотам. — На секунду он поколебался, а потом поцеловал ее в руку и мигом вышел из комнаты.