Глава пятнадцатая
5 сентября 2015 г., 14:06
Семья Олдридж в солнечный воскресный день прибыла в дом семьи Прайор. На визите настояла младшая мисс Олдридж, Марлен, ибо она очень хотела повидать свою лучшую подругу. Марлен давно не виделась с Беатрис, что было очень удивительно, ведь Беатрис часто звала подругу к себе, потому что любила болтать и любила тот самый разговор «по душам», что обожали все девочки ее возраста. Беатрис была не против поведать свои некоторые тайны Кристине или Марлен, но порой у нее просто не было тайн, которых следовало бы раскрывать, а посему большая часть разговора состояла из тайн Марлен и Кристины.
В итоге Марлен удалось уговорить мистера и миссис Олдридж приехать к Натали и Эндрю Прайор. Марлен неделю уговаривала родителей собраться и навестить Беатрис, в конце концов, ей это удалось. Она была немного обеспокоена тем, что Беатрис так долго молчала, и думала, что могло что-нибудь случиться, и хоть у юной Марлен часто были иногда лживые ощущения, однако она им верила.
— Мы так рады вас видеть! — с улыбкой произнесла Натали, встречая около входа гостей.
Лидия, мать Марлен, остановилась и стала о чем-то болтать с Натали. Они были очень дружны и всегда находили темы для разговора. Эндрю встретил мистера Олдриджа и они прошли в кабинет мистера Прайора. Марлен не сразу направилась к Трис, она стояла рядом с матерью и слушала разговор взрослых.
— Мы вас так долго не видели! — говорила Натали, когда они проходили в гостиную.
— Ольга! — позвала женщину Натали. Через минуту Ольга стояла рядом с ней. — Сделай нам чаю, пожалуйста, — попросила женщина.
— Будет сделано, миссис Прайор. — Она удалилась.
— Марлен настояла на том, чтобы мы посетили вас, — сказала Лидия, усаживаясь напротив Натали за небольшой столик. — Она очень волновалась и подумала, что с Беатрис что-то случилось.
— С Беатрис? — переспросила Натали. — Она была больна, но давно оправилась, — произнесла женщина. — Милая Марлен, тебе не о чем волноваться, поверь мне.
Марлен смущенно кивнула и опустила глаза. Она не любила, когда мать кому-то говорила, что та о чем-то беспокоится.
— Как проходят уроки танцев у Марлен? — спросила внезапно Натали, вспомнив о том, что Беатрис говорила о страсти ее подруги.
— Ох, все чудесно! — заверила Клаудия, улыбаясь. — Моя Марлен ходит на танцы и уже успела подружиться с одним очень милым юношей, — заговорщически произнесла женщина.
— Матушка, не смущай меня, — тихо произнесла девушка, закрыв лицо платком.
Натали тепло улыбнулась, взглянув на раскрасневшую Марлен.
— Марлен, дорогая, Беатрис ждет тебя в своей комнате, — сказала Натали, решив тем самым освободить дочь подруги от смущающих разговоров.
Марлен поблагодарила ее и медленно поднялась в комнату Трис.
Марлен вошла без стука. Трис сидела в своей комнате и что-то писала в дневнике. Трис не замечала ее, а только продолжала что-то торопливо писать. Марлен лишь присела рядом и стала вновь изучать ее комнату: что-то изменилось. Беатрис явно что-то поменяла в своей комнате и от этого атмосфера переменилась, но увидеть изменения с первого взгляда было сложно.
Марлен услышала тяжелый вздох подруги.
— Беатрис, что-то стряслось?
Трис громко закричала. Она повернулась и увидела подругу, которая сидела вместе с ней на кровати. Беатрис в мгновение ока побледнела и сделалась больной. Марлен почувствовала укол совести и поспешила извиниться:
— Ради Бога, Беатрис, прости меня! Я не думала, что напугаю тебя. — Она коснулась плеча подруги.
— Не беспокойся, Марлен. Я сегодня что-то ничего вокруг себя не замечаю, — произнесла она, коснувшись рукой лба, который буквально полыхал. — Давно ты сидишь со мной?
— Нет, совсем нет, — торопливо ответила она. — Я решила подождать, пока ты закончишь писать в дневнике. Мне не следовало заходить без стука?
— Не говори глупостей! Ты всегда можешь заходить ко мне в комнату. И я очень рада, что ты решила повидать меня, — с улыбкой сказала Трис и обняла подругу.
— Я подумала, что что-то случилось, я не знаю почему, но мне вдруг захотелось увидеть тебя, — честно сказала она.
— Что могло случится? — спросила Трис. — Уверяю тебя, у нас у всех все чудесно, милая.
— Я рада, что ничего плохого не случилось, — искренне произнесла она, растянув губы в улыбке.
— Я так рада тебя видеть! — воскликнула Трис. — И я слышала про одного юношу, с которым ты познакомилась на занятиях по танцам. Поведай скорее эту тайну!
Беатрис искрилась от предвкушения, а Марлен вновь залилась краской. Она давно хотела рассказать обо всем Беатрис, так как доверяла ей всецело. Но Марлен была из тех барышень, которые до жути стеснялись раскрывать свои тайны, они делали это так осторожно, с аккуратностью, хотя и знали, что могли доверять своим близким. В глазах Беатрис читалось истинное любопытство, отчасти она была рада тому, что ее подруга тоже была влюблена, как и она.
— Он хороший человек, — начала робко она, переламывая пальцы. Как бы ей хотелось сказать что-то больше!
— Он красивый? — нетерпеливо спросила Трис.
— Да… Я не могу описать его, Беатрис, — непослушная улыбка скользнула по ее лицу. — И я не могу описать это чувство.
— Нет подходящего определения, — дополнила Беатрис.
— Именно! — подхватила Марлен.
— Чувствуешь так, словно ты героиня сказки, — вновь добавила Беатрис, ее глаза ярко блестели.
— Ты совершенно права, Беатрис! И ты говоришь так, будто понимаешь меня. Знаешь, это так трудно объяснить...
На секунду в голове Марлен что-то щелкнуло. Беатрис мгновенно замолкла. Марлен сначала не хотела озвучивать свою мысль, она боялась, что ее подозрение было ложным, но что-то подсказывало ей, что это все не просто предположение.
— Беатрис? — с подозрительной ноткой в голосе произнесла она.
— Что, дорогая Марлен? — Беатрис пыталась скрыть некую нервозность. Глаза девушки бегали вправо-влево.
— Ты понимаешь меня?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты понимаешь меня, — губы Марлен растянулись в широкую улыбку. — Ты понимаешь меня! — повторила она и обняла Трис, чего никогда раньше так резко не делала.
— Марлен, ты пугаешь меня, — солгала Трис, но она понимала, что проигрывала эту битву. Марлен раскусила ее.
— Кто? Скажи мне, кто он? — не унималась она. Марлен не была похожа на себя, ее будто подменили. Теперь настала ее очередь расспрашивать подругу о возлюбленном.
В этот момент раздался стук в дверь и Тобиас тихонько вошел.
— Я помешал вам? — спросил он, видя испуганное лицо Беатрис и счастливое Марлен.
— Нет, Тоб… Нет, мистер Итон, — дрожащим голосом ответила она. — Вы что-то хотели?
— Лишь хотел осведомить вас, что ваши родители ждут вас внизу.
— Спасибо, мы скоро подойдем.
Тобиас кивнул и покинул покои Беатрис.
— Ты влюблена в Тобиаса! — взвизгнула Марлен. — Боже мой, я никогда не видела, чтобы ты так на кого-либо смотрела!
Марлен не унималась. Беатрис подумала, что ее подругу и вправду подменили.
— Тише, Марлен! — шикнула она на него. — Пожалуйста, тише, я все расскажу тебе, только не кричи.
— Ладно, — успокоившись, сказала она.
— Ты права, я влюблена в Тобиаса, а он в меня. Это произошло спонтанно, мы и не подозревали, что имеем чувства, но мы так похожи с ним. Мне кажется, что я никого и никогда так не полюблю, как Тобиаса. Но, — она поникла, — не все так прекрасно, дорогая подруга. Родители будут против нашего союза. Никто не знает о наших чувствах, никто нас не поймет. Прошу тебя, я стою на коленях, никому не говори о нас! Ни единой душе! Я умру, если кто-нибудь узнает. Я люблю его, но все сейчас так запутанно. Ты никому не расскажешь? — с мольбой в глазах спросила она.
— Никому и никогда! — твердо сказала Марлен. — Ты можешь доверять мне, Беатрис. Твое недоверие даже немного обижает меня.
— Извини, любимая Марлен. Я хотела сохранить это в тайне, но ты моя подруга, вы с Кристиной обе дороги мне, я не могу скрывать от вас такое, — почти шепотом говорила она. — Спасибо. Спасибо тебе, Марлен! — Она в слезах обняла подругу. — Как же мне одновременно хорошо и плохо! Знала бы ты, дорогая Марлен!
***
Тобиас сидел в крошечной комнатке, которая называлась кухней, и о чем-то усердно думал. Его рука была на голове, другая лежала на столе. Взгляд юноши был опущен на стол, он медленно вдыхал и выдыхал. Огромный поток мыслей сопровождал его и юноша изо всех сил пытался вылезти из него. Он то и дело думал, думал, бесконечно и безостановочно думал, и ему казалось, что ему скоро станет тошно от собственных мыслей, которые медленно, но верно убивали его. Но Тобиас был вынужден искать путь, верный путь к задуманному, и он был готов вынести абсолютно любые муки. Эвелин незаметно вошла и уставилась потускневшими глазами на сына. Был глубокий вечер, лишь три лампы освещали помещение, но женщина ясно видела уставший вид сына. Эвелин давно заметила перемену в своем чаде, но не могла понять, была ли перемена хорошей или плохой. Тобиас порой без причины улыбался, а порой апатически смотрел сквозь стену и погружался в омут своих мыслей. Это пугало женщину. — Сынок? — тихо позвала она и потрепала его за плечо. Тобиас повернул голову и пытался улыбнуться, но у него вышло слабо. — Что-то стряслось, матушка? — спросил он. В последнее время Тобиас часто спрашивал это у матери. Он в глубине души боялся, что могло случится что-то плохое и каждый раз спрашивал Эвелин, чтобы убедиться, что все было нормально. — Тобиас, ты слишком часто переживаешь за меня, — проговорила встревоженно Эвелин. — Я просто не хочу, чтобы у тебя были трудности, — ответил он. Эвелин села рядом с ним и с нежностью посмотрела на сына. — Нет никаких трудностей, дорогой. Но я вижу, что в тебе что-то изменилось. Когда тебе было восемь лет, ты резко повзрослел. Сейчас я наблюдаю то же самое. Ты вновь стал еще взрослее. Ты молод, Тобиас, так почему же ты взваливаешь на себя взрослые вещи? — Это не так, матушка, — отверг он. — У меня есть мечта и я иду к ней. — Но ты идешь к ней не так, как следует. — Почему? Почему, мама? — казалось, он был раздосадован, и это расстраивало Эвелин. — Ты хочешь заработать деньги, хочешь поступить в университет, но ты изнемогаешь, милый. Ты устаешь, это добром не кончится, — сказала она с тревогой. Это была правда. Она боялась за него. Эвелин сильно переживала за то, что ее сын мог в один день не выдержать эмоциональной и физической нагрузки и сильно утомиться. Она знала, что такое могло случится, такое уже бывало с ним, бывало с ней, и она всеми силами хотела предотвратить это. Тобиас был амбициозен, он шел к своей мечте, но порой он мог утомить самого себя до того состояния, что просто лежал на полу, не в силах добраться до своей кровати. — Я вижу, — вновь заговорила она, — что тобой что-то движет. Ты устаешь, но в это же время ты счастлив. И я смею догадаться, что ты влюблен. Это ведь так? — Так, — подтвердил он. Тобиас не собирался скрывать этого от матери, потому что он знал, что она могла сохранить его секрет. — Тогда, почему ты часто задумчив, сынок? Я хочу, чтобы ты как настоящий влюбленный юноша совершал глупые и безрассудные поступки ради своей любимой. Я не хочу, чтобы ты страдал, дорогой. Эвелин грустно смотрела на сына. Видеть собственных детей, которые день и ночь работают ради достижения своих целей, одновременно гордо и грустно. Грустно тогда, когда они на глазах тают. И Эвелин казалось, что она не сможет больше видеть сына в таком состоянии, ее материнское сердце не выдержит. — Матушка, она из богатой семьи, — сказал Тобиас. — Я ее не стою, но я докажу, что мы можем быть вместе. Ее родители будут против нашего союза, мы из разных сословий, но это можно изменить. Матушка, я безумно люблю ее. Мое сердце так и стучит, стоит мне подумать о ней. Ты помнишь, как любила папу? Он тоже сделал многое, чтобы заслужить твою любовь. И я сделаю то же самое. Его слова были твердыми, уверенными. Эвелин улыбнулась и обняла сына. Она была как никогда горда за него. Может, все будет хорошо? Может, Тобиас сможет достигнуть своей цели и не ослабеть? Ведь он так этого хочет! Сейчас Тобиас выглядел вполне уверенным в свои силы, и это заставило Эвелин убедиться в том, что она счастливая мать, у которой такой прекрасный сын. — Ты веришь, что я осуществлю свою мечту? — спросил он. — Верю, — твердо сказала она. — Ты добьешься многого, Тобиас. У тебя светлое будущее, я так горда тобой. Я так горда тем, что ты мой сын. Я верю в тебя. И в этот миг Тобиас поверил в то, что нет ничего невозможного.
