Se Vere: История, которой не было.

Следующие несколько дней превратились для Анжелики в бесконечный поток книг и непреходящих болей в спине. Ударившись при падении со ступеней тем местом, куда ей на одном из первых рейдов угодило заклинание, она теперь постоянно мучилась от болей в позвоночнике. Создавалось ощущение, что где-то между лопаток у нее находится заржавевший шарнир, скрипящий и крошащийся при каждом движении. Даже плавание не помогало. Так продолжалось до тех пор, пока Снейп, заметив, как она кривится при каждом движении, не поставил перед ней баночку с мазью. Промучившись пятнадцать минут и забив ею все ногти, но так и не дотянувшись до нужных позвонков, Анжелика, отчаянно краснея и переминаясь с ноги на ногу, попросила директора довести свое доброе дело до конца. Пальцы Северуса были, вопреки ожиданиям, не холодными, а чуть теплыми и мягкими, и все же Анжелика не удержалась от дрожи, когда ощутила первое прикосновение к своей обнаженной спине. Списав это все на боязнь щекотки, она плотнее запахнула простыню и закрыла глаза. Веснушек, придававших ей довольно комичный вид еще в школьные годы, ни на лице, ни на плечах или еще где у Анжелики не осталось – не одну свою стипендию еще будучи старостой она извела на сыворотку, чтобы избавиться от крапинок на коже. Однако оставались родинки, рассыпавшиеся замысловатыми созвездиями в самых неожиданных местах, наводящие на мысль о том, что их обладательница, не в последнюю очередь благодаря также цвету волос и характеру четырьмя-шестью веками ранее непременно оказалась бы на костре. Уткнувшись лицом в подушку в ожидании, когда впитается мазь, и прислушиваясь к удаляющимся шагам Северуса, Анжелика с ликованием и ужасом ощущала, какой тяжестью наливаются ее бедра. Жар расходился по всему телу от тех мест, к которым прикасались его руки, заставляя ее ерзать среди простыней и, наконец, закусив наволочку, издать тихий стон. Она не могла видеть, как, едва выйдя от нее и сдирая на ходу мантию, Снейп с разбега бросился в бассейн, наполненный ледяной водой. Вот только если она еще могла остудить тело, то пламя, разгоревшееся в душе, загасить была не в состоянии. *** - Вы что-то нашли? Девушка сжала зубы. Нашла. Еще как. В магическом мире существует масса вещей, способных навсегда привязать одного человека к другому. Далеко не все из них основываются на обоюдном согласии, но все-таки… - Несколько вариантов. Некоторые не подходят. - Например? Анжелика опустилась в кресло и положила на стол пачку исписанных листов пергамента. - Личный вассалитет. Возможен только в том случае, если магический сеньор является чистокровным волшебником. Магический брак. Необходимо обоюдное согласие, если нас вскроют, это будет… подозрительно выглядеть, - с трудом совладала с голосом Анжелика. На самом деле, наткнувшись на этот вариант, она чуть не пустилась в пляс по кабинету, но, все тщательно взвесив, поняла, что подозрительно будет выглядеть не только согласие. – Есть еще… похожий… учитывая, что меня вам преподнесли в качестве сувенира, думаю, он самый ожидаемый. Вот, - и она протянула Снейпу листок с таблицей. Мужчина с подозрением вгляделся в него, и с недоверием, и даже растерянностью воззрился на Анжелику. - Но… это… вы отдаете себе отчет в том, что мне предлагаете? Она кивнула. - Мисс Фробишер… это не шутки. Я слышал об этом ритуале. Личное рабство. Наложница становится чем-то вроде домового эльфа. Я буду каждую минуту знать, где вы, что вы делаете, к тому же, ваши способности в окклюменции сильно ослабевают в отношении меня. Девушка кивнула. - Я знаю. - Вы точно внимательно все это прочитали? Снова кивок. - Анжелика… но… для вступления этого ритуала в силу необходима, как и в случае с браком… консуммация. Она подняла на него взгляд, в котором страх перемешивался с решительностью. - И что? Воцарилась тишина. Краем глаза Анжелика заметила, как Дамблдор на портрете сделал странный жест – его рука дрогнула в направлении чего-то, что находилось за рамой. - Мисс Фробишер… вы – моя студентка. - Я – ваш подарок. - Другого способа нет? - Есть еще один. - Какой? Анжелика прикусила щеки изнутри, чтобы сдержать улыбку. - Вы делаете меня своим крестражем. Мы отбираем у Поттера и Реддла их палочки-близнецы и пытаемся друг друга убить. Обмениваемся магическими силами, и отныне ни один из нас не может жить спокойно, пока жив другой. Гробовую тишину прервал сухой, заливистый смех – бросив претворяться спящим, Финеас Найджелус согнулся пополам так, что грозился выпасть из рамы. - Я вам даже завидую, точнее, соболезную, Северус, - едва выговорил он. Вместо ответа Снейп встал и, не говоря ни слова, вылетел из-за стола и поднялся на балкончик. Хлопнула дверь. Анжелика откинулась в кресле и сердито выдохнула. - Вот уж не думала, что придется его уговаривать. - Должен сказать, мисс, вы достойный представитель нашего факультета, - отдышавшись, изрек Найджелус. - Хорошо, что я от вас это слышу, а не от Реддла, Беллатрисы или еще кого. Это вселяет надежду. Ведь вы же это в хорошем смысле? - Мисс Фробишер, - бросив предостерегающий взгляд на коллег, мягко обратился к ней Дамблдор, - ответьте мне на один вопрос. Почему вы предложили все-таки рабство, а не магический брак? Ведь, если мои наблюдения верны… - и он проницательно взглянул на нее из-под очков – половинок. - Ваши наблюдения верны, - устало отмахнула Анжелика, меняя выражение глаз с беззащитного на уставшее. – Я… могу я вам кое-что рассказать? - Разумеется, девочка моя. - Когда Реддл привел меня сюда, и я увидела, как профессор Снейп выходит из Хогвартса, я попросила у него руку, и произнесла заклинание эмпатии. Он выдержал всего три секунды, а затем отпрыгнул от меня, будто обжегся. Я, конечно, не думала, что он поймет, но… это… - она замялась, - выглядело так, будто он… испугался, что ли. А потом назвал все это глупостью. Я хотела спросить… - Способен ли Темный Лорд понять, что именно он почувствовал? Мисс Фробишер, если вы и правда видели и слышали все, что произошло за последний год в этом кабинете, то вы должны ответить на этот вопрос сами. - Я и ответила. Мне просто не с кем об этом поговорить, - растерянно сказала Энжи. – Я пыталась найти что-то о крестражах, но нашла очень мало… У меня есть только одна теория… Реддла можно убить, но… скажите, профессор, есть вероятность того, что его можно и спасти? То есть я хочу сказать… Смотрите… убийство разрывает душу. Значит, должен быть обратный процесс. Который ее воссоединяет. Это… раскаяние… или… любовь. Ваш любимый аргумент. – Девушка потерла переносицу. – Я подумала, что если заставить его почувствовать то же самое, только стократ усиленное… то… - Вот здесь, - поднял палец Дамблдор, - и кроется ошибка в ваших рассуждениях. Анжелика снова потерла нос. - Я сказала «заставить». Ну да, да, нужно его аккуратно подвести к тому, чтобы он прочувствовал это сам. Но если ему так больно… Может, именно это и может и убить его? Как тогда, в случае с… - она напряглась, но все-таки произнесла имя, - Лили? Дамблдор улыбнулся. - Должен признать, Анжелика, ваши рассуждения не лишены логики. - Только вот Поттер до них вряд ли додумается, - сварливо отозвался Найджелус с портрета. – Вы столько твердили ему, Альбус, о преимуществах этой вашей любви, а он все равно живет с мыслью, что Темного Лорда нужно именно уничтожить. - Для этого должен подобраться другой случай, не убийство. Гарри убийцей не будет, вы этого сами не хотите, - быстро сказала Анжелика. – Если Темный Лорд и правда его убьет, в чем я сомневаюсь, ибо шестой раз подряд уже не смешно… Что вы так смотрите на меня? Гарри – мужчина. Он и мыслит, как мужчина, хотя и более мягкими категориями – победить – значить одолеть. Мы с вами все здесь уже проверяли это на себе. Я тоже, например. Но я с первых дней в мракоборческом отделе слышу в свой адрес, что женщины-мракоборцы отличаются от мужчин-мракоборцев тем, что до последнего стараются избежать физического уничтожения противника. Задержать, трансформировать, обездвижить, но не убить. Френсис всегда говорил, что женщине, как существу, дарующему жизнь, сложно отнять ее. Даже Беллатриса предпочитает не убивать, а именно издеваться, играть, как кошка с мышью. Значит, вы тоже допускаете мысль, что свой конец Темный Лорд найдет без чьего-нибудь непосредственного вмешательства. Дамблдор развел руками и зааплодировал, все так же мягко улыбаясь. - Браво, мисс Фробишер. Пообещайте только, что никто и никогда об этом не узнает – по крайней мере, до тех пор, пока не закончится война. Я безумно рад, что вы до этого додумались. Анжелика сощурилась. - Меня больше занимает вопрос, как до этого додумались ВЫ. Для этого недостаточно сугубо мужского мышления, оно должен быть… отчасти женским. Есть что-то, чего Скиттер не знает, да? Дамблдор вздохнул. - Молодость. Ей свойственны как поспешные выводы, так и вполне гениальные прозрения. Главное – не перепутать одно с другим. Однако вернемся к профессору Снейпу. Девушка вздохнула. - Давайте. Я думаю… я… не знаю, как это сказать. Вы столько лет… не обижайтесь, держали его на коротком поводке, манкируя его чувством к… Лили… и одновременно проповедовали, что человеку необходима любовь, одновременно бессовестно пользуясь, - собственно, как и Темный Лорд, наверно, - тем, что он… один, и… что я даже не знаю, будете вы болеть за меня, или, так же, как и Реддл теперь, будете бояться, что я его у вас отберу. Не знаю, как объяснить. - Будем считать, что я вас понял, - серьезно сказал Дамблдор. – В вас говорит желание принести пользу, либо как мракоборцу, либо как человеку, который, как мы только что выяснили, отлично ориентируется в движущих силах нашего с Пожирателями… скажем так, конфликта. И вы боитесь, что не сможете принести эту пользу, потому что оказываемая вами помощь будет выглядеть не как самоотречение, а как личная выгода. Чем, собственно, она и является, если честно. Анжелика вздернула подбородок. - Профессор. Я все-таки слизеринка. Не путайте меня с Лили. Ее самоцелью как раз таки и было самоотречение, принесшее выгоду. Мы мыслим несколько иначе – прежде всего, личная выгода, которая, если повезет окружающим, может принести пользу через самоотречение. - А если бы перед вами стоял выбор – самоотречение или выгода, что бы вы выбрали? – проницательно спросил Дамблдор. – Ведь, если взглянуть правде в глаза, в данном случае именно вам просто повезло, в том смысле, что ваши личные интересы совпадают с нашими задачами. Играй вы не на нашей стороне, было бы сложнее. Девушка хихикнула. - Вопрос поставлен неверно. Я бы нашла золотую середину. Но раз уж все сложилось так, как сложилось… спрашиваю в лоб – вы мне поможете? - Каким образом? Убедить Северуса сделать вас своей наложницей? - А вы хотели, чтобы я подошла к нему, и выдала: «Профессор, женитесь на мне!»? Это будет эпично. К тому же, я сказала правду, если все вскроется, ему несдобровать. Не говоря уже обо мне, но я оказываюсь под ударом и защитой одновременно в обоих случаях. Господство-покровительство же – ибо, как вы знаете, к рабу не имеет права прикоснуться никто, кроме его господина, - играет на руку его репутации среди Пожирателей. Потому что он оставляет право распоряжения за собой. А значит, мое согласие при этом вроде как и не требовалось. Все чисты, все довольны. - А потом? Потом, когда все закончится? - Я думала об этом. Все эти сделки нерасторгаемы. Но ведь нет никакой гарантии, что для нас обоих все закончится хорошо. Я вполне могу избавить его от своего присутствия. Снова проницательный взгляд из-под очков-половинок. - Я подумаю над вашей просьбой, мисс, только в одном случае. Вы и не будете думать о том, чтобы избавить кого-то от своего присутствия. Вы озаботитесь тем, чтобы профессору Снейпу никогда более не пришлось вот так вот хлопать дверями, думая, что весь мир ополчился против него. Только так. Глаза Анжелики и волшебника на портрете встретились. - Хорошо. А вы думаете, у меня получится? Дамблдор вздохнул. - Вы сами не подозреваете, на что обрекаете всех нас. И насколько вовремя вы здесь появились. Думаю, нам давно следовало бы привыкнуть к тому, что в мире – особенно в мире магии – не бывает случайностей. Бывают лишь закономерности, которые требуют более тщательного изучения. Анжелика зевнула. Все-таки ночи напролет, проведенные в библиотеке, отвратительно сказываются на самочувствии. Поняв, что наверх ей путь заказан, она свернулась клубочком в кресле, остановив отрешенный взгляд на книжный корешках. И смотрела на них до тех пор, пока мир не смазался и не выключил звуки, краски и ощущения.