Se Vere: История, которой не было.

Лунный свет, аккуратно, но без приглашения заглянувший в прозрачный витраж, отражался от белоснежных простыней, обволакивая их тела ровным, холодным сиянием. Придавал волосам Анжелики сливовый отлив, и слегка резал глаза. Замок погрузился в ночь, как в густую мелассовую патоку, не пропускающую звуки. Казалось, что за этими стенами кончается мир, и начинается бесконечный вакуум, разбавленный одной тонкой нитью, испускаемой шаром жидкого серебра на небе. Хэллоуин. Ночь, когда грани, разъединяющие миры, разграничивающие сознания и отделяющие истину от вымысла становятся тонкими и хрупкими, как изморозь на бледном изумруде травы, дожившей до конца октября и не утратившей своего сочного окраса. Ночь, призванная высвобождать темные силы и запретные желания, ночь отнимающая и дарующая одновременно. Несколько лет назад одна точно такая же ночь отняла у него то единственное, ради чего он готов был изменить смысл своего существования. Ненавистная дата 31 октября 1981 года, выбитая на бездушном сером камне в Годриковой впадине, казалось, отпечаталась и на сердце Северуса Снейпа обугленным шрамом, отзывающимся ноющей болью при каждом прикосновении. Хэллоуин лишил его всего, оставив взамен лишь жажду мести и желание последовать за той, которой он за столько лет так и не сказал правды о том, сколько места она занимала в его жизни. И вот теперь эта ночь решила вернуть ему долг. Размеренное дыхание Анжелики щекотало кожу на его груди. Левая рука девушки сжимала его правое плечо, а волосы разметались огненным потоком по левой руке и подушке. Только теперь он смог разглядеть их по-настоящему – мягкие, слегка волнистые от природы, они благоухали смесью кокоса и карамели, обволакивая ее голову темно-золотым облаком. Через час-полтора рассвет должен будет вступить в свои права, а Северусу так и не удалось заснуть. Он до сих пор не верил в то, что произошло. Кожа на щеках Анжелики все еще была слегка стянута и солоновата от высохших слез, но воспоминания о них исчезли быстрее, чем обсохли они сами. Он не верил, что это она, Анжелика Фробишер, металась под ним в экстазе, сжимая его бедра и впиваясь ногтями в простыни. Что это ее руки расстегивали на нем рубашку, а затем, потеряв терпение, просто оборвали три последние пуговицы. Что это ее стоны были единственным звуком, нарушившим тишину этой благоговейной хэллоуинской ночи. И что это именно он, Северус Снейп, стал тем, кто открыл для нее эту новую грань в ощущениях. Защитная магия, вступившая в свои права, тонкой алой муаровой лентой обвивала ее шею, то пропадая, то проявляясь. Наконец, поняв, что в непосредственной близости от господина волшебнице ничего не грозит, исчезла. Но Северус знал – она появится, как только Энжи будет в опасности. Появится, чтобы дать понять ее источнику, что Анжелика под защитой, и кому она безраздельно принадлежит. Она безраздельно принадлежит ЕМУ. Северус слегка изменил положение левой руки, обхватив Анжелику за талию. Он сделал это инстинктивно, чтобы удостовериться, что его ученица, его девочка, а теперь еще и его наложница, действительно здесь, с ним. Ответом был тихий вздох и едва заметное движение – Энжи поудобнее устроила щеку на его груди и поджала колени, касаясь ими его бедра. Его разум отказывался принять то, что уже полностью почувствовали и душа, и тело. Он не был ей безразличен. Он видел ее глаза, когда она развязала на себе мантию, и следующие двадцать минут, навсегда перевернувшие их жизни. Как бы ни была изобретательна и лицемерна Анжелика, сегодня он увидел ее суть. Ее истинное лицо. Ее глаза. И в этих глазах не было ни презрения, ни отвращения, ни страха – лишь то, что он, при необходимом количестве смелости и веры, назвал бы вожделением, и даже обожанием. Северус не тешил себя иллюзией, что ему, как любовнику, цены нет, однако относился именно к тому типу мужчин, которые прошли через достаточное количество связей, чтобы точно отдавать себе отчет в том, как можно доставить женщине удовольствие. Даже презирай она его, рано или поздно он заставил бы ее биться в экстазе, приложил бы все возможные усилия, но этого не потребовалось. Анжелика вручила ему себя – решительно, просто и искренне, заранее приняв все, что он посчитал нужным с ней сотворить. А он всего лишь попытался превзойти ее ожидания, и был вознагражден. Время над замком будто остановилось, отрезав их от реальности, не спешившей напоминать о себе. В эти несколько часов для них не существовало войны, опасностей, врагов, друзей, подчиненных и господ – весь мир сузился до размеров одной-единственной комнаты, залитой молочно-серебряным светом и отведенной им в качестве хранительницы их союза. Проснувшись, Снейп первым делом подумал о том, что приснившийся ему сон был самым сладким за последние несколько лет. Однако тяжесть девичьего тела на его левой руке и запах кокоса и карамели вмиг возвестили о том, что реальность может быть приятнее самого смелого сна. Он глубоко вздохнул, и Анжелика, слегка сменив позу и вытянув ноги, открыла глаза. В ее зрачках еще угасали отголоски цветных и беспорядочных видений, пронесшихся перед ее внутренним взором, однако взгляд был уже вполне осмысленным. Вернув себе ощущения, она вдруг порозовела и убрала руку с его плеча. И закусила губу. - Доброе утро, - тихо сказал он, думая, что это самое сложное пробуждение в его жизни после всего, что произошло. Анжелика села, опершись на правую руку и несколько раз моргнула. - Как мне… теперь к вам обращаться? – спросила она первое, что пришло ей в голову, и тут же зарделась еще больше. Уловив волну сомнения, а также легкого страха, исходящую от нее, Северус приподнялся на локте и внимательно вгляделся в ее лицо. - Я давно хочу узнать, как звучит мое имя в твоем исполнении. Будь добра, скажи его. Если у тебя получится хорошо, считай, что я разрешил… Подавшись вперед, она закрыла ладонями его глаза. Он почувствовал, как ее дыхание обожгло ему щеку. - Се-ве-рус, - медленно, по слогам, произнесла она, и, дождавшись, когда он затаит дыхание, повторила, приправив шепот ноткой желания: - Северус… В следующую секунду он схватил ее за запястья, отнимая ее руки от своего лица, и, повалив на подушку, впился поцелуем в губы, которые только что отвоевали свое право звать его по имени, подтвердив все догадки, мучающие его несколько последних часов. Даже если им осталось жить считанные дни или месяцы, какое это имеет значение, если в лице это маленькой бестии он, слепец, наконец обрел долгожданное счастье?