Хроники Панема. История вторая. Прозрение Брута

*** Разговор длится уже два часа, наступила ночь, но в кабинете тренера Академии и ментора Голодных игр Брута Саммерса по-прежнему горит свет. Один из самых сильных и самых страшных людей Панема, Сципион Фейр, рассказывает ментору, что за последние двенадцать-пятнадцать лет положение в дистриктах, всегда бывшее незавидным чрезвычайно обострилось. Особенно тяжело приходиться жителям дальних дистриктов — 8, 9, 10, 11 и 12, последние два просто вымирают с огромной скоростью, смертность превышает рождаемость в три раза. Люди умирают на улицах, от истощения и каторжного труда (Сципион, человек сверхосведомленный по своей основной деятельности старшего офицера миротворцев, рассказывает всю жуткую правду землякам с пугающей откровенностью). Рентабельность и доходность предприятий в дальних дистриктов год от году падает, не позже чем через пять-семь лет как минимум в десяти дистриктах начнется повальный голод. По мнению Сципиона, Панем стремительно приближается к роковой черте, Сципион рассказывает об ужасном приказе №500, разрешившим пять лет тому назад любому лейтенанту миротворцев казнить любого жителя в дистриктах без суда и следствия (у Брута при этом рассказе отваливается челюсть: в дистрикте 2 действует «народный» суд присяжных и все равно присылают судей из Капитолия, поэтому оправдательных приговоров меньшинство, но миротворцы, к тому же в немалом количестве уроженцы самого дистрикта, никого не убивают на улицах). У Брута Саммерса лысый череп, поэтому у него не встают волосы дыбом, когда Сципион бесстрастно рассказывает о введенной семь лет назад практике, когда новобранца миротворцы принимают в свою среду лишь после семнадцати убитых им людей. Не щадя Брута, человека строгих моральных принципов, Сципион рассказывает о получившей распространение среди младших офицеров-миротворцев, родом из Капитолия, практике группового изнасилования с последующим жестоким убийством похищенной жительницы дистриктов 9 и 10, как правило с последующим вырезанием всей ее семьи в целях исключения мести ее родичей. Сципион говорит, что ему и его солдатам уже четыре раза приходилось казнить таких офицеров-насильников по приказу из Капитолия. Сципион рассказывает, почему и за что, вспыхни восстание в дистриктах, миротворцев будут убивать без малейшей жалости и ни одного не оставят в живых, настолько миротворцев ненавидят в дистриктах 5, 6, 7, 8, 9, 10 и 11.И напоследок процитировав наизусть полтора десятка президентских распоряжений, Сципион напрямую спрашивает Брута: — Брут, будь у тебя такая возможность убил бы ты собственными руками Кориолана Сноу, нарушив присягу данную ему 31 год назад? И Брут, бледный, как покойник от откровений полковника миротворцев, глухо говорит: — Да.  — А ты сомневаешься, что всё что я тебе с Энобарией сейчас поведал, до последнего слова правда? — Нет, Сципион, у нас в дистрикте мужчины редко лгут друг друга, а такое… — Брут замолк. Но Брут Саммерс был еще не готов признать, что заговор единственный выход при данном положении вещей. Он вспоминает слова самого Сноу, что всегда в истории выживают сильнейшие, а слабых жалеть неразумно и по-прежнему сомневается в том, что с верностью, пусть не Сноу лично, но Капитолию со стороны Дистрикта №2 пришло время прощаться. Брут стоит на своем, он упрям и сейчас его твердые принципы повисают на его ногах, как тяжелые гири. Сципион знает, что Брут и под пыткой не разгласит того, что услышал в эту ночь, но ему будет поистине жаль, если Брут не присоединиться к его борьбе. Но тут вмешивается Энобария, она за долгие годы изучила характер Брута, поэтому говорит: — Сципион, Брут пока не почувствует на себе, никогда ни с чем не согласится. Расскажи ему про Голодные игры. Брут изумлён: что можно необычного рассказать про Игры ему, который 24 года готовит девушек для участия в Голодных играх. — Скажи мне, Брут, это что так и должно быть, что каждую весну в нашем дистрикте жребий определяет, кто из учеников Академии, основанной Великим Ромулом, который победил на Играх вообще голыми руками не имея никакого оружия, самый достойный, чтобы получить право вызваться добровольцем на Жатве, а в дистрикте 11, откуда я прибыл сегодня утром, директивно предписано убивать на месте всякого, кто лишь заикнётся, что дистрикт достоин своей школы подготовки трибутов? Брут хочет сказать, что это наказание за участие в мятеже, но краем глаза замечает предостерегающий взгляд Энобарии. — Ты никогда не казнил самолично, Брут, мне же пришлось за эти проклятые девятнадцать лет, что я служу Капитолию и ношу белую униформу, казнить слишком многих и знаешь, какое я уяснил для себя правило? Брут и Энобария молчат и Сципион продолжает: — Я понял то, что если уж карать, то виновного, ведь когда я убивал невиновного, неумолимо следовала расплата, рано или поздно, но мне приходилось всегда платить по счетам, Брут. Рано или поздно это всем приходится понять, но слишком многие это понимают только перед смертью. Поэтому, три с половиной года назад я испросил у президента специальное распоряжение, чтобы я и мои люди приводили в исполнение только смертные приговоры миротворцам, приговоренных очно или заочно военным трибуналом за воинские преступления. Ненависть способна родить только ненависть. Я Вам обоим скажу, что за последние девять или десять лет градус ненависти в дистриктах вырос настолько, что вспыхни Великий мятеж сегодня, подавить его силой уже не получится, как получилось 75 лет назад и Капитолий, скорее всего, будет уничтожен, сожжен, стёрт с лица земли. Сейчас мы все сидим на бочке с порохом, каждую весну и лето готовую разнести весь Панем в шепки. Я это как лицо уполномоченное президентом отслеживать настроения в дистриктах с 9 по 12, говорю. Брут угрюмо молчит, но по его лицу можно заметить, что у него в душе происходит разгорается неугасимое пламя. А Энобария, пораженная откровенным рассказом миротворца, спрашивает с тревогой в голосе: — Неужели, всё настолько плохо, Сципион? — Здесь в дистрикте 2, это не чувствуется, а чем дальше к востоку напряженность ощущается постоянно, два года назад я окончательно запретил своим людям по одному выходить из нашего лагеря. Контакты с местным населением сведены к минимуму, двери в оружейные комнаты запираются простым замком, который можно открыть за секунды. Опасность чувствуют даже молодые офицеры, родившиеся в Капитолии, назначения в дистрикты с 9 по 11 они боятся, как огня, чувствуют, что шанс не вернуться живыми, возрастает каждый месяц. Внезапно заговаривает Брут, заставив собеседников удивиться: — Сципион, но как на всё вокруг влияют Голодные игры. Энобария гневно глядит на Брута и громко говорит:  — Брут! Ты — грубый неотесанный сын шахтёра! (этим эпитетом во всём Панема только она вправе назвать Брута, любой другой, пусть он даже сам президент Сноу, заплатит в ту же секунду за смертельное оскорбление своей жизнью). Сципион же напротив поворачивает к Бруту свое лицо и на нем можно прочесть, что он заинтересован словами Брута: — Голодные игры играют роль, которую нельзя переоценить, я могу понять президента Сноу, который внимательнейшим образом следит за каждым моментом и поворотом в Играх, ведь происходящее на телеэкране в ту же секунды отражается на поведении жителей в дистриктах. Если вы думаете, что в Капитолии всё равно, трибут из какого дистрикта станет победителем, вы ошибаетесь, президент лично решает, какой дистрикт в этот год намечается к Победе и напротив, какой трибут ни в коем случае победить не должен. Вот, скажите мне, менторы моего родного дистрикта, когда последний раз ваш ученик побеждал? Ученицы Брута не побеждали уже долгие 9 лет и он угрюмо молчит, отвечает Энобария: — Семь лет тому назад, на 68-х играх победил в упорной борьбе Галерий Найтбридж. А ученица Брута Лукреция Фиделио победила на 66-х играх девять лет назад, к чему ты клонишь, Сципион? Сципион отвечает прекрасной и смертоносной Энобарии: — А вот к чему: за двенадцать лет представители дистрикта 1 побеждали два раза подряд и ни разу позже: 12 лет назад — Блеск, а его сестра, Кашмира победила на следующий год, десять лет тому назад победил Финник Одейр и больше юноши из его дистрикта победителями не становились, ученица Брута победила девять лет назад, восемь лет тому назад побеждает юноша из дистрикта 6, семь лет назад побеждает ученик Энобарии Галерий, безусловно бывший в те игры вне конкуренции и не имевший достойных соперников (при этих словах Энобария вскакивает со стула в крайнем возмущении, но воспитание не позволяет ей перебить Сципиона), шесть лет назад побеждает невзрачная девушка из дистрикта 10, впервые за 19 лет, пять лет назад побеждает Энни Креста из дистрикта 4, победила она потому, что никто другой из десяти живых трибутов к моменту, когда на Арене прорвала плотину не умели плавать, она вообще единственная за 75 лет, победившая, не убив никого на Играх, четыре года назад побеждает Джоанна Мейсон из дистрикта 7, который до того не побеждал 16 лет, три года назад победила опять-таки девушка 16-ти лет из дистрикта 11, который не побеждал 21 год подряд, два года назад на ледяной арене выжил 16-ти летний мальчик из дистрикта 9, который не побеждал до того 25 лет подряд, а про последние игры я и не говорю, в них победили «несчастные влюбленные» из самого дальнего из дистриктов, двенадцатого, представители которого не одерживали победу 24 года подряд. Разгневавшаяся Энобария так и сыпет вокруг себя искры: — Сципион, Галерий победил в очень тяжелой борьбе, его соперники не были 14-летними юнцами, союз добровольцев рухнул на второй день и Галерия чуть не зарезали его же бывшие союзники, он буквально прогрыз себе путь к победе, которая далась ему невероятно трудно. Я вообще полагала, что ты не следишь за Голодными играми, ты же их с юности ненавидишь? — Я Ненавижу Голодные Игры!!! — Сципион сказал это с таким жутким выражением на лице, что холодок на спине ощутила даже Энобария. — Но я по должности обязан знать, кто и как из трибутов дальних дистриктов участвуют в Играх, три года подряд побеждают уроженцы дистриктов с 9 по 12, которые находятся в моей юрисдикции. — Милая, успокойся, подумай сама, мы готовим самых лучших в Панеме профессионалов, отточили процесс подготовки до мелочей, но наши питомцы каждый раз гибнут на Арене, хотя сила и умение на их стороне. Вспомни, что случилось три года назад, когда ты убедилась, что твоего трибута, Флакка, распорядители намеренно лишают шансов на победу? Ты накинулась на нового главного распорядителя Крейна и вцепилась ему в горло и мне с Блеском стоило больших усилий вырвать Сенеку из твоих лап, милая. (А оказывается, Брут тоже имеет чувство юмора???) — Я жалею, что не придушила тогда до конца этого идиота Сенеку!!! , — но Энобария тут же отомстила Бруту за излишнюю, по ее мнению, говорливость, — А кто шесть лет назад взбесился из-за ловушки на Арене, в которую распорядители заманили Беллону Даунстрит? Помнится, Назарий Бейрд после Игр случайно упал с Моста Августа и у бедняги были сломаны пять ребер, обе руки, ключица и левое бедро. На лице Брута появилось выражение мечтательности, как будто ему напомнили, о чем-то очень веселеньком. Он молчал, а Энобария прожигала его испепеляющим взглядом и не удержалась, чтобы не обнажить свои великолепные золотые зубы. Глядя на этих двоих, Сципион Фейр внезапно впервые за очень долгий период времени, улыбнулся: он любил родной дистрикт и суровых людей, его населяющих, в редкие часы, когда ему удавалось вырваться на родину, он чувствовал себя счастливым. Вот и сейчас, глядя на огромного и сильного как бык, Брута и достающую Бруту до груди, темпераментную и жуткую в гневе, смертоносную отнюдь не на словах, Энобарию, жуткий убийца Фейр, почувствовал глубочайшую симпатию к этим двоим. *** Но потом происходит то, что, зная, какие будут последствия, Сципион не стал бы делать, но кто знает будущее??? Ненавистник Голодных игр, Сципион решил «обострить» разговор, он отлично знал психологию тренеров и учеников Академии, в юности Академия из-за прекрасной Люции, была ему как второй дом, но потом пришло прозрение, что всё дело в культе безнаказанных убийств, который самым омерзительным образом развился и укрепился в Академии за время пока Сципион совершал головокружительную карьеру офицера миротворцев. Сентиментальным Сципион перестал быть после почти сведшей его с ума гибели возлюбленной. Но кое-что из прошлого он сохранил, несмотря ни на что: убийство детей для убийцы Сципиона было табу, миротворцы, осмелившиеся на убийство ребенка в его присутствии умирали нескорой смертью, вот однажды он и открыл в себе путь не сойти с ума от ремесла миротворца — стать палачом для убийц. Но убивать безоружных гражданских из дистриктов для Сципиона было ничуть не лучше убийства беспомощных детей. Сам об этом не догадываясь, Сципион нашёл «путь Ромула Фергюсона» — забытый, запрещенный, подвергнутый забвению по негласному приказанию Сноу. Жестокость должна слиться воедино со справедливостью, вот путь, избранный Сципионом. Он просто искал путь «не слететь с катушек»: ему постоянно снились жуткие кошмары, алкоголь и наркотики быстро выявили свою несостоятельность и были навсегда отвергнуты, его мир крошился, как стекло, он искал спасение и нашёл этот путь. Но пойти дальше по этому пути мешало всё — присяга, карьера, инстинкт самосохранения, наконец. Но хотел он того или сопротивлялся изо всех сил — путь привёл Сципиона к осознанию того, что Мир Панема по сути не Справедлив, а Сципиона жизнь научила избирать радикальное решение — следовательно, Мир Панема должен быть уничтожен. Голодные игры стояли на первом месте в списке Сципиона Фейра на уничтожение: вот с них он и начал. — Однако, господа, что я вам рассказал, это не самое отвратительное, что мне известно. Желаете знать, что в дальних дистриктах происходит с трибутами, ставшими победителями за последние несколько лет? Брут с Энобарием и не подозревали, что им поведает внук Плавция Уиллоу — (Перед смертью старый мэр распорядился, чтобы его младший внук был вызван из дистрикта 12, где капитан Фейр командовал ротой, расположенной в заброшенном лагере в лесах к северу от границы дистрикта, скрытая от людских глаз рота наблюдала за дистриктом 13. Сципион был единственным, кто присутствовал у смертного одра деда в последнее его мгновение, перед смертью старик о чём-то говорил склонившемуся над ним Сципиону, других родичей, даже старшего сына, Гнея, там не было, таково было приказание Плавция, Сципион вышел от умершего деда белым, как мертвец и опустил голову, но его кузина Адриана Уиллоу, самый близкий с детства ему человек, заметила лихорадочный, мстительно-радостный блеск в его глазах и жуткую жестокую улыбку. Через месяц был ограблен один очень богатый дом в Капитолии, хозяин дома был убит грабителями, но из всех ценностей, принадлежавших убитому грабители похитили только маленький старинный сейф, вделанный в стену ванной комнаты, о котором не подозревали даже самые старые слуги, прожившие в доме более 40 лет. А ещё через два месяца скромный капитан Фейр получил повышение, менее чем через год новое, еще через полгода стал полковником, о причинах его головокружительной карьеры гадали многие, но то, что его продвигает лично президент Сноу, начали догадываться только спустя время). — Это невероятно омерзительно, но Капитолий придумал способ извлекать массу выгод из Победителей игр в мною курируемых дистриктах, не зависимо от пола им предназначается позорная роль личного шпиона президента Сноу в постелях и альковах первых домов Капитолия, глупцы называют это «проституцией Победителей», но я то знаю, что это непревзойденный способ держать всех влиятельных лиц в Капитолии за глотку, проституцией были принуждены заниматься Победители прошлых лет, шестнадцатилетние мальчик из 9 дистрикта и девочка из дистрикта 11. Причём в прошлом году девочку заставили ещё стать наёмной убийцей. Брут Саммерс внезапно побелел, как мел и проговорил: — Я знаю, что не только уроженцы дальних и бедных дистриктов вовлекаются в это. Финник Одейр родился в богатом дистрикте, но его принудили к занятию проституцией и шпионажу на президента в 18 лет. Мне с большим трудом удалось избавить от такой участи Галерия Найтбриджа, в этом мне пришлось прибегнуть к помощи твоего деда, Сципион. Сципион Фейр очень долго молчал, и, решившись, сказал:  — На смертном одре мой дед рассказал мне жуткую историю Лукреции Фиделио: 8 лет тому назад президент Сноу продал ее за полтора миллиона капитолийских долларов гнусному садисту Калигуле Фросту, дед не успел ее спасти. Лукреция не вынесла издевательств и умерла от пыток. С Брутом Саммерсом произошла метаморфоза: только что он побледнел как покойник, но ещё до того, как Сципион закончил, он побагровел, его синие глаза налились кровью, с левой стороны лица щека начала дёргаться, Брут вскочил на ноги и заревел, как раненный зверь. Лукреция была второй любимой его ученицей, но самое ужасное, что клятвенное обещание Сноу, что ее не тронут, Бруту передал ближайший помощник президента Сноу Фавст Линдер, близкий друг Брута. — Я убью эту мразь, Сноу!!! — кричит Брут. — Не ори, иначе мне придется убить всех, кто мог услышать твой вопль, — Сципион пытается унять гнев Брута, но у него на это не много шансов. Неизвестно, что было бы дальше, возможно Брут угодил бы в пыточные казематы Капитолия или попытался убить Сноу и не факт, что он не преуспел бы в этом. То, что случилось затем, не ожидал ни один из мужчин, слова Энобарии прозвучали для них, как ледяной дождь: — Брут, заткнись, повезло одному Галерию, мне нет. Ошеломленный Брут побледнел, как мел и вмиг обрёл спокойное состояние тела и духа, Энобария никогда бы не решилась на такое признание, но опыт ей подсказал, что это единственный способ за мгновение утихомирить Брута. Но затем наступило прозрение: Энобария отвернулась, ей стало невероятно стыдно и мерзко и захотелось умереть. Сципион проклинал самого себя за то, что он натворил. Наступило гробовое молчание, которое нарушило тихое всхлипввание Энобарии, она плакала, первый раз за долгие десять лет. Сципион Фейр родился в дистрикте два и поэтому знал, что он обязан сделать в такой ситуации, выйти вон и наложить на свои уста обет молчания. Он, не прощаясь зашагал прочь, проклиная самого себя за сказанные им слова. А Брут Саммерс подошёл к своей единственной ученице-Победительнице Голодных игр, обнял ее, тихо плачущую за плечи и шепотом сказал женщине, наклонясь к самому уху: — Не плачь, любимая! И слова Брута, впервые назвавшего Энобарию любимой, нарушившего обет сдержанности, приятно изумили и поразили ее, мужчина и женщина, Победители Голодных игр прошлых лет стояли обнявшись и слова для них обоих были не нужны. Рассвет нового дня был уже близок, а значит ещё одним днем стала ближе Третья квартальная бойня, 75-е Голодные игры.