Хроники Панема. История вторая. Прозрение Брута

Предупреждение: насилие. Слабонервным убедительно советую не читать. На следующее утро ученики Брута, собравшиеся в гимнастическом зале недоумевали, тренировка уже должна начаться, а тренера нет. Они знали, что Брут всегда первый приходит на тренировку. Еще больше они поразились, когда с опозданием в двадцать четыре минуты пришёл Брут, никак не объяснив своего опоздания, объявил о начале тренировочного дня и……..прямиком отправился к секции метания ножей. Не обращая внимание на круглые,как блюдца глаза трех учеников, постоянно приходивших в секцию для совершенствования своего искусства, Брут взял в ладонь нож и с такой нечеловеческой силой запустил его в мишень, что влетев в нее, пробив деревянную мишень, нож вонзился прямо в стену и от страшного удара сломался. Брут покинул секцию и неторопливо выйдя на центр зала, застыл там, высокий с широкими плечами, рельефными мускулами он больше напоминает античную статую, рисунки которых ученики видели только в учебниках истории.Обычно не пропускавший ни единой ошибки и даже малейшего недочёта, требовавший моментально начать работать над ошибкой, он молча наблюдал на действиями тренирующихся и очень редко и как бы не охотно, давал указания, а каждое указание было ценным, самая главная их цена это жизнь. Жизнь победителя Голодных игр. Случилось нечто жуткое и совершенно необъяснимое: по сравнению с любым тренировочным днем за последние 26 лет он был и не был одновременно. А Брут смотрел равнодушно и спокойно на ошибки и просто никак на них не реагировал. Прошлой ночью он осознал, что всё это суета и напраслина, готовить тренированных убийц для того, чтобы они стопроцентно умерли на Арене, а если кому-то не повезёт и он станет Победителем, президент заставит его заниматься проституцией и шпионажем. После такого открытия можно смело лезть в петлю, но Брут был слишком хладнокровным и опытным бойцом, чтобы так торопиться, ведь всегда есть недоделанные дела и они требуют к себе внимания. «Всё необходимо делать вовремя, это относиться и к смерти», - мрачно подумалось Бруту. Но ледяное равнодушие к успехам-неуспехам учеников с этого дня сделалось неотъемлемой частью Брута, к их невероятному удивлению. В следующий, за ночным разговором с Сципионом Фейром, день Энобарии в Академии не было (ее пригласила в гости Корнелия Фейр, мать Сципиона, старшая дочь покойного Мэра дистрикта № 2 грозного Плавция Уиллоу). Днем позже, Энобария в семь утра пришла в Академию, но была слишком погружена в свои мысли, что не заметила разительных перемен: воспитанники гудели как растревоженный пчелиный рой. И только один воспитанник решился обратиться к ней Метелл Кингджордж, юноша 17-ти лет, его лицо вырадало испуг смешанный с нерешительностью: - Мисс Энобария! С тренером Брутом случилось что-то ужасное, он ни на кого не обращает внимание, стоит часами и не видит наши промахи (в голосе Метелла звучал ужас, парень того гляди впадет в истерику, настолько железобетонным основанием Академии была пунктуальность, требовательность и непреклонность Брута, к которой все давно привыкли). Поняв, что к чему, Энобария бегом помчалась разыскивать Брута, но его нигде не было, она смертельно перепугалась и сбившись с ног, она нигде не могла обнаружить Брута – опоздав на тренировку на целый час. Брут как будто ничего не произошло, вошёл в тренировочный зал, не обращая внимания на застывших в оцепенении учащихся, и наконец не выдержал видя, как 11-летний Куриаций Роджерс неумело пытается бросать копье, молча подошёл к нему, молча отобрал копьё и стал показывать, как это надо делать. То, что Куриаций при этом лишился дара речи, внимания Брута ничуть не привлекло. И вот в наступившей тишине раздается дикий вопль Энобарии: - Брут, черт тебя побери, не смей больше так меня пугать! Сволочь !!! – Энобария мысленно уже похоронила Брута, поэтому дала волю чувствам. - Милая, не кричи, пожалуйста, - всё в порядке!!! - В порядке??? Я уже час ношусь в поисках тебя. Где ты был ??? – Энобария была на грани нервного срыва. Брут так хорошо знал свою любимицу, что, ни чуть не смущаясь десятков глаз, просто взял и крепко ее обнял, зная, что это лучший способ ее успокоить. Брут молчал, Энобария медленно приходила в себя, затем Брут заметил, что все на них глазеют, громко скомандовал и это были первые слова сказанные им за день: - Кто разрешил прекратить тренировку ??? Почувствовав, что планеты в солнечной системе встали на свои места и вернулся прежний строгий и невозмутимый тренер Академии имени Ромула, Брут, все тотчас же поспешили заниматься своими обычными делами. Но сегодня точно был очень-очень важный день и невероятные события продолжились. Энобария успокоилась, тренировка понемногу вошла в обычный ритм, но тут внезапно и вдруг все учащиеся прекратили занятия и все сорок восемь человек обернулись ко входу. Брут заметив всеобщее нарушение дисциплины, нахмурился и открыл было рот, чтобы призвать распоясывавшихся учеников к порядку. Но, увидев, кто вошёл в тренировочный зал, так и остался стоять с открытым ртом. В тренировочный зал Академии впервые за 34 года пришла Адриана Уиллоу. - Здравствуй, Брут, - У Адрианы был звонкий и очень нежный голос. - Добро пожаловать, Воробушек! Услышав своё второе, известное только членам семьи и близких друзьям имя, Адриана Уиллоу, подарила Бруту Саммерсу улыбку такой невероятной красоты и очарования, что у Брута, как любит говорить красноречивый Цезарь Фликерман, «сердце замерло». - Ты не забыл ! Я так рада этому, Брут. Здравствуй. Она подошла к нему вплотную и они обнялись, зрелище было потрясающее: огромный мускулистый мужественный воин Брут с особенной нежностью и любовью обнимает миниатюрную, прекрасную, точно фарфоровая статуэтка женщину. Вот только сделана была эта маленькая женщина из стали, как и все представители семьи Уиллоу. Присутствующая при этом Энобария, обычно шумно и громко выражавшая свои мысли и чувства, скромно стояла, молча наблюдала и не потому, что почти весь вчерашний день провела за общением с Адрианой и Корнелией Фейр, матерью Сципиона, просто Энобария понимала, что этих двоих сейчас нельзя отвлекать, этот разговор откладывался очень долго. Нет, не то что Брут и Адриана не виделись очень много лет, Брут последний раз видел, но не говорил с ней, на последней Жатве, а вот поговорить им не было суждено долгие 18 лет. В стенах Академии Адриану не видели очень давно, 34 долгих года, с самого момента гибели ее возлюбленного, лучшего ученика Академии имени Ромула Фергюсона Муция Джерарда на 43-х Голодных играх. Хотя от дома Фейр до Академии всего двести одиннадцать шагов. Адриана помнила этот факт, все долгие 34 года. - Знаешь, Брут, а ведь мы с тобой похожи. - Похожи, в чем ??? – Он был искренне заинтригован. - Мы добровольно выбрали трудный путь, путь одиночества. Но знаешь, я ничего не забыла и ни о чем не жалею. Ведь я уверена, что мои дети не умрут на Голодных играх, - сказаны эти слова были с такой стальной интонацией в голосе, что невозможно было не почувствовать глубокого уважения к этой хрупкой, но железной женщине. - Ты давно был в доме моего отца, Брут? - Очень давно. Семь лет. - Это неправильно. Приходите вдвоем с Энобарией сегодня вечером. И у меня к тебе просьба? - Что не пожелаешь, Адриана из рода Уиллоу, я все исполню. (Брут крайне редко обещал, что бы то ни было). - Это правда, что в Академию поступил племянница Муция Гонория Джерард ? У Брута внезапно пропал весь воздух из легких, он ничего об этом не знал, что было, по крайней мере, странно. Поэтому, Адриане ответила Энобария: - Да, в этом году. Кажется, ее отец служит майором в «Орешке». Но, она сейчас в госпитале, во время тренировки она серьезно повредила ногу. - Сделайте доброе дело, отчислите племянницу моего Муция. Откровенно говоря, узнав всё это, Брут почувствовал сильную боль в области сердца: мальчишкой он лично знал Муция Джерарда, тот был старше его на пять лет, но ещё лучше Брут в юности знал Адриану Уиллоу, для которой в те счастливые годы Академия имени Ромула была вторым домом, юный Брут был в нее безответно влюблён, а Муций Джерард знал об этой его влюбленности и был очень тактичен и ни разу не позволил себе поступить не по товарищески и, не сомневаясь в том, что Адриана любит только его, к Бруту был очень снисходителен. И Брут вполголоса проговорил: - Я обещаю тебе. Гонории не будет в этих стенах. *** Часов через пять, Брут внезапно резко прервал тренировку и ушёл в свой кабинет. Две ученицы шептали друг дружке на ухо (девчонки Академии все как одна восхищались и гордились своим тренером, поэтому внешний вид и резкая разительная перемена в Бруте их напугала и взволновала): - Теренция, по-моему с Учителем случилось нечто ужасное. - Тц, молчи, Валерия, не дай Бог, кто услышит, Учитель не разрешает обсуждать эти вещи. - Но, - голос Теренции дрожал, - Учитель белый, как мел! «Учитель» - только так лет двадцать, а, быть может и больше, ученицы Академии называли Брута Саммерса. Каждый год из девятнадцати учениц Академии лишь одна могла быть названа им «лучшей ученицей» и по старинной традиции ученицы Академии должны были уступить ей одной право вызваться добровольцем на Жатве. 26 лет каждый год на Голодные игры в Капитолий ехали только лучшие ученицы тренера Брута Саммерса. Лучшие из лучших. Без пятнадцати шесть вечера Энобария вошла в кабинет Брута, вошла и ее охватило бешенство: Брут Саммерс сидел, а перед ним стояла совершенно пустая бутылка виски. Брут вообще не пил алкоголя, по крайней мере с того момента, как Энобария поступила в Академию имени Ромула девятнадцать лет тому назад! - Проклятие, Брут, мы же приглашены в дом мэра. - Бывшего мэра. Плавций Уиллоу умер четыре с половиной года назад. - Ты грубый неотесанный сын шахтера ! - Слова Брута основательно ее взбесили, Энобария была готова наброситься на него с кулаками, - Плавций Уиллоу не может называться бывшим мэром, скорее президент Кориолан Сноу станет бывшим президентом. С каких пор тебе не дают покоя лавры Хеймитча Эбернети, Брут ? - С прошлой ночи, милая, - Энобария, не смотря на дикую ярость, успела заметить, что Брут на удивление кажется совершенно трезвым, - Первые пять лет менторства мы с Хеймитчем Эбернети были хорошими друзьями, но Эбернети ругался, мол, сколько бы не вылил я в себя алкоголя, я не пьянею. - Брут, ты выпил всю эту бутылку, но говоришь со мной, как будто не пил вовсе, - Однако Энобария не могла не видеть, что Брут был белым словно покойник и в тоже время в его в глазах горело пламя. *** ПЛАМЯ Энобария хорошо помнила, что может случиться, когда в глазах Брута плещется пламя. Первый и последний раз это случилось шестнадцать лет тому назад, она была 14-летней ученицей Брута и уже претендовала на первенство. На 59-ых играх у дистрикта Два подло, вероломно, нагло украли победу: мэр дистикта один Шиммер Коуди в сговоре с ментором Фолсом заплатили одному из распорядителей, некоему Главку, взятку - миллион наличными и последний в тайне от главного распорядителя Карелла изменил программу для гигантских пауков-переродков на арене, созданную специально для финала, в который вышли двое – 18-летний парень из первого – Руби и девушка из второго – 18-летняя Офелия Ситон, ученица Брута, лучшая из лучших, бывшая фаворитом и, вместо того, чтобы преследовать их двоих, перепрограммированные пауки охотились лишь за девушкой. Предполагалось, что она умрёт мгновенно и никто не успеет догадаться, но Офелия недаром считалась самой ловкой из учениц Академии, она выскользнула из паучьих лап и забралась на крышу разрушенного дома и там в течении семи минут отважно сражалась с тремя чудовищами и все воочию увидели, что пауки натравлены на нее одну, а питомца Фолса – Руби они как бы и не замечают. Вопиющая странность стала очевидной для главного распорядителя игр и Випсаний Карелл начал громко отчитывать Главка, так стало очевидно, кто из распорядителей отвечает за переродков в финале. В неравном поединке Офелия мужественно сражалась с двумя гигантскими монстрами, бывшими ростом с собаку, третьего разъяренный Карелл потребовал перенаправить на Руби и последний, вопя от ужаса, начал убегать от неспешно преследовавшего его адского создания капитолийских «ученых». Все присутствующие менторы трибутов-полуфиналистов громко высказывали свое возмущение, поднялся гвалт, лишь Брут молча смотрел на неравный поединок своей ученицы не шевелясь, лишь побелевшие костяшки на его сжатых в кулаки пальцах выдавали то нечеловеческое напряжение, которое испытывал в тот момент Брут Саммерс. Наконец, Офелия оступилась, потом пропустила удар и, наконец, погибла – одно из чудовищ откусило ей голову. Пушка еще не выстрелила, а Брут уже поднялся со своего места, с которого он не сходил двадцать четыре часа, не принимая пищу, таково было его личное правило поведения ментора дистрикта Два в последние сутки Голодных игр, и не сказав не единого слова, вышел вон. На следующую ночь рядом со своим домом пропал Главк и на следующее утро его изуродованный труп с проломленной головой был найден в девяти минутах ходьбы от президентского дворца, в сточной канаве. Ментор Фолс был убит у себя дома в собственной постели одиннадцатью днями спустя – убийц так и не нашли, но жуткие подробности того крайне жестокого убийства в первом дистрикте помнили и поныне. А через сорок дней после окончания 59-ых Голодных игр однажды утром пропал мэр первого дистрикта достопочтенный Шиммер Коуди, приехавший накануне в Капитолий. Его обезглавленное тело нашли лишь спустя две недели на окраине Капитолия, обглоданное бродячими собаками. Следователь, расследовавший это громкое убийство, лучший в Капитолии, впервые за тридцать лет, не сумел его раскрыть, но больше всего он недоумевал, зачем понадобилось отрубать убитому кисти рук. Победитель 59-ых Голодных игр Руби дожил до 37 лет, но он добровольно отказался от менторства, столь жутким и животным был его страх встретиться однажды наедине с ментором дистрикта два, Брутом. Руби, нарушив старинейшую традицию, наотрез отказался во время Тура Победителей выйти из вагона во втором дистрикте: ничто не могло заставить его преодолеть свой страх, в конце концов собравшимся на площади перед дворцом правосудия в Олдборо жителям дистрикта объявили, что у Победителя случился заворот кишок. Мэр дистрикта, грозный Плавций Уиллоу, дед Адрианы и Сципиона, посчитал случившиеся неслыханным оскорблением, нанесенном его землякам и пришёл взглянуть на виновника лично. Руби и Плавций находились наедине не более минуты, Руби откровенно признался, что после убийств своего ментора и мэра первого, боится, что жители второго узнав о цене его победы, разорвут его в клочья. Мэр, выслушав Руби, сказал только с ледяным спокойствием: - Трус. А затем приказал начальнику экспресса: - Убирайтесь из моего дистрикта. Немедленно, - и ушел. Брута вызывали в качестве свидетеля для дачи показаний по делу об этих убийствах, но следствие не смогло найти против него ни единой улики, не нашлось ни единого упоминания о недоброжелательности Брута по отношению к Фолсу и Шиммеру Коуди – Брут Саммерс ни разу, ни единым словом не обмолвился при посторонних о той нечеловеческой ненависти, которую он испытывал к этим двоим. И, которых, Брут Саммерс убил собственноручно. Нельзя сказать, что никто не догадывался о том, что ментор Брут имел самое прямое отношение к этим смертям. Кто-то рассказывал, что Брута вызывали в президентский дворец и президент Сноу лично с ним о чем-то разговаривал, кто-то отважно плёл, что Бруту предлагали стать персональным убийцей президента, а кто-то шепотом рассказывал, что ментора дистрикта два лишили права открытого проезда в Капитолий и теперь он мог приезжать только в период проведения Голодных игр, и жить там один месяц в году, кроме того, что ментор Брут якобы состоит под негласным надзором капитолийской службы безопасности. Много чего говорили. Но никто и никогда ни за деньги, ни каким либо другим способом за последующие пятнадцать лет ни разу не дерзнул в открытую лишить дистрикт два и ментора девушек-добровольцев победы на Голодных играх. Но никто не осмеливался усомниться в том, что сам ментор Брут никогда не играл по-грязному, он признавал лишь один тип победы – в честном бою. *** Брут отбросил порожнюю бутылку в угол комнаты и с нечеловеческим спокойствием сказал Энобарии: - Я думал, что виски сможет хотя бы на секунду заглушить эту боль, но Эбернети прав, это не помогает. Энобария начала успокаиваться, но одновременно к ней пришло понимание, что вчера Сципион Фейр неосторожно открыл «ящик Пандоры», единственное, что сейчас чувствует Брут - невероятной силы НЕНАВИСТЬ к президенту Сноу и единственное, что его заботит – священная посмертная обязанность отомстить за смерть Лукреции Фиделио, второй Победительницы Брута, жестоко убитой садистом-капитолийцем вскоре после того, как Сноу получил за ее свободу три миллиона капитолийских долларов. Энобария чувствовала, что с гневом Брута надо срочно что-то делать, иначе он неизбежно попадет в лапы к Сноу. Или Сноу попадёт в лапы к Бруту? Но крови прольется немерено в обоих случаях. Но она не чувствовала в себе силы, чтобы одной с этим справиться, поэтому она решила тащить его, любым способом, в дом Уиллоу.