Хроники Панема. История вторая. Прозрение Брута

Из-за чего начинаются войны. История Лукреции Фиделио. Девушки-профи, которая никогда не нападала первой. И смерть которой сделала Капитолий и Второй дистрикт смертельными врагами. ***  — Дядя Гней, в твоем доме можно говорить откровенно? — спросила очень взволнованная Энобария. — Племянница, ты хотя бы поздоровалась? — с улыбкой сказал немолодой доктор. (Энобария приходилась дальней родней Уиллоу, Гнею — пятиюродной племянницей, Сципиону — пятиюродной сестрой, но в обычаях дистрикта два было знать всех родствеников и не делить их на дальних и ближних, поэтому для Гнея Энобария была просто племянницей). — Дядя, не до церемоний, Сципион такую кашу заварил! — Понял, режим «R2» включен в этом наушнике, — и доктор вытащил из уха предмет, который могли иметь только особо важные персоны. Но Гней Уиллоу был именно таковым. Если не по форме, то, по сути. </b> — Добрый вечер, мистер Уиллоу. К сожалению, Эна нисколько не преувеличивает, мне необходим ваш совет, — негромко произнёс Брут и мужчины пожали друг другу руки. Весь вид ментора выражал крайнюю озабоченность. — Благодаря Сципиону, дядя, Брут теперь обязан убить президента Сноу, черт меня побери, — импульсивная Энобария готова была в этот момент сама кого угодно загрызть, того же Сноу, если бы он вошел сейчас в эту комнату. Гней на секунду опешил, его брови взмыли вверх и лишь Брут, от которого исходило неповторимое амбре винных паров, но движения были движениями абсолютно трезвого мужчины, молчал. И это молчание было красноречивее любых слов. Хозяин дома молча показал гостям, чтобы они проходили прямо в бывший кабинет покойного мэра. Такие вопросы можно обсуждать только здесь. — Мистер Уиллоу, вы знаете, последние четверть века я готовлю девушек-добровольцев для Голодных игр, за эти годы у меня было две победительницы, Энобария и Лукреция Фиделио, — начал Брут. ***

Пятнадцать лет до основных событий. За десять месяцев до Жатвы 61-х ГИ

коридор Академии второго дистрикта имени Ромула. Пол-седьмого утра.

— Брут! Это переходит все границы.- Ректор в бешенстве, — опять твоя девчонка отличилась, на этот раз она столкнула старшекурсника с лестницы. Проклятие, это же «Фаворит Жатвы»! Из-за твоей соплячки дистрикт выставит более слабого бойца. Ты знаешь, что это значит, Горец! Старая женщина была на две головы ниже, но именно она в прошлом была его ментором и только ей одной угрюмый гигант Брут разрешал так с собой разговаривать, любой другой тотчас был бы убит: горцы Дьюри славились бешеным нравом. — Кто на этот раз? Прокула или опять Энобария? — ответил он устало. Последнее время начался подлинный кошмар и ему приходилось несладко: дня не проходило без скандала и все орехи сыпались на его голову. Но горец не унывал, лишь мнение окружающих, что «его девчонки» никогда не станут Победителями, так как их тренер слишком мягок и нетребователен к этим бандиткам, его очень раздражало. Он не был лишён честолюбия. — Лукреция Фиделио! Брут, возьми наконец в руки хлыст или это сделаю я — Ниоба Хендриксен — самая старая из менторов сегодня была в наисквернейшем настроении. -Лу?! Но ей всего 12- но увидев, как зла она сейчас на него, поспешил добавить, — Конечно, мэм, она будет строго наказана, я обещаю, — но лицо горца всё равно ровным счетом ничего не выражало. Ниоба хорошо его знала, и знала, что порой ему необходим небольшой пинок под зад. Но, вообще-то терпение невозмутимого ментора тоже имело предел и, кажется, на этот раз юную Лу ждали серьезные неприятности. Брут решил, что пора переходить к крайним мерам. И решил импровизировать. Брут пошёл к своим ученицам. Группу из 13 девчонок начал готовить ментор Серторий, но после того, как в 46 лет у ментора остановилось сердце, группу стал тренировать Брут, в год 52-х игр. Восемь лет. Пять девчонок стали «Фаворитами Жатвы» и ушли биться за честь второго дистрикта на Арену. Обратно не вернулась ни одна! Две стали телохранителями особо важных лиц в Капитолии. Одну взяли в миротворцы. Поэтому Брут все эти восемь лет зачислял в группу одну новенькую. И вновь на пути в тренировочный зал № 6, где уже восемь лет ежедневно тренировалась его группа, Бруту попался этот мальчишка. Антонин. Невысокого роста, коренастый с ёжиком ржано-пшеничных волос на голове, а в его голубых глазах светился природный ум и проницательность. «Фаворит Жатвы, лет к 16-ти» — подумал Брут года два назад, когда он впервые его увидел, вскоре после поступления 10-летнего сына сержанта миротворцев в Академию. Горцу паренёк определенно нравился. Что, вообще-то, было редкостью, большую часть крепко сбитых парней, из которых наполовину и состояла Академия, ментор полагал достойными отчисления. «Чисто ослиная самоуверенность. Сам из-за нее, проклятой, едва не загнулся на первой неделе 48-х игр, но успел поумнеть. Вовремя. Арена быстро учит» — с горечью заключил первый и, наверное, последний Победитель Голодных игр от адского местечка на карте второго дистрикта — округа Дьюри. — Опять ты? — иронически произнес гигант. — Да, сэр! Разрешите мне тренироваться с вашей группой, — 12-летний Антонин уже несколько недель изводил ментора этой просьбой. — Но я тренирую только девочек, — терпение и упорство этого парнишки Брут считал особо ценным качеством. Но, конечно и вида не подавал. — Пожалуйста, сэр! Мой тренер уже согласен, нужно лишь ваше одобрение, — в голосе его Брут не уловил просительных ноток, а вот уверенности в своей правоте было явно многовато, и Бруту пришла в голову дельная мысль: — Значит так, мистер Антонин Иглстейн, — вся Академия знала, что ментор Брут Саммерс — обладатель безукоризненных, почти что «капитолийских манер», равно и то, что на родине Горца одно единственное неосторожно брошенное слово влечёт за собой смертельную схватку на остро отточенных финских ножах, — Слушай меня внимательно. Первое условие: ты должен получить согласие каждой из девчонок моей группы. Второе: Один парень, на это я не соглашусь, мои девчонки просто заклюют тебя. Нужен второй и никто из девчонок не должен возражать, — Брут подумал, что на этот то раз мальчишка надолго от него отстанет, тринадцать девчонок от 10 до 17 лет, каждая была непохожа на другую и договориться со всеми 13, это ментор полагал недостижимым, — и ментор с удивлением заметил, что Антонина его слова ничуть не смутили, напротив, в его хитрых глазах промелькнуло победное выражение! Затем Брут вошел в тренировочный зал: «его девчонки» времени даром не теряли, в самом разгаре был учебный бой — на самую старшую, избалованную генеральскую дочку, своенравную Энобарию, наступали сразу трое. В их руках были деревянные: мечи, топоры, сабли и даже одно копье. Но изувечить ими можно было довольно сильно и синяки по всему телу — к сожалению все это считалось нормой в Академии профи. Энобария яростно отбивалась. Грамотно. Она оказалась в этом году самой старшей и, хотя и была сильнее и, пожалуй, свирепее каждой из ее соперниц, но ментор безошибочно определил: она начала уставать и в реальном бою три девчонки смогут убить ее в итоге 15-20 минутного упорного боя. Сама же Энобария пока об этом не догадывалась. Ментор отметил про себя, что с ней нужно провести «особую беседу» и вдолбить в горячую голову этой самоуверенной гордячки, что существуют два самых верных способа вернуться домой в цинковом гробу — это подставлять врагу спину и полагать себя «самой умной, самой удачливой и самой сильной». Ментор знал, как сделать так, чтобы обладавшая острым умом Энобария, это осознала и никогда не начала бы на Арене бой сразу с тремя соперниками одновременно. Только спасаться бегством, а потом нападать на каждого по отдельности. Но сейчас необходимо было втолковать в одну на редкость упрямую, непокорную, но светлую голову довольно не простую мысль. «Не рой другому могилу»: — Студентка Лукреция, подойдите ко мне, — раздался гулко и раскатисто голос ментора, из-за этого голоса когда –то давным-давно в одну секунду ментор Ниоба решилась тренировать самого странного мальчика из подготовительного курса: у него был почти безупречный капитолийский выговор и ясный взор природного горца западной части дистрикта. Впоследствии оказалось, что у него сильные как сталь руки. (Примечание: Главная героиня носит имя, конечно, не Лукреции Борджиа, ну кто не смотрел сериал с несравненным Джереми Айронсом??? Но в честь римской Лукреции. По преданию, это — римская женщина, славившаяся своей красотой и добродетелью. Жена римского патриция Тарквиния Коллатина и дочь консула Спурия Лукреция Триципитина. Известнейший римский историк древности Тит Ливий писал, что Секст Тарквиний (сын древнеримского царя Тарквиния Гордого) пленился красотой Лукреции и, угрожая ей оружием, изнасиловал. Лукреция рассказала обо всём своему мужу и заколола себя на его глазах. Это событие послужило началом бунта, поднятого Луцием Юнием Брутом и привело к свержению царской власти в Риме и к установлению республики). Читатель, по-моему всё ясно??? И, стоявшая в стороне от сражавшихся, высокая с гордо посаженной головой 12-летняя шатенка по имени Лукреция Фиделио, казавшаяся почти беззащитной слабачкой, что было чудовищным заблуждением, прекрасно сложенная и закалившаяся за два года тяжелых тренировок повернула к Бруту свое испуганное лицо. Она прекрасно знала, что она натворила — «Фаворит Жатвы, 18-летний Кротон, «урод и насильник», по ее твердому убеждению, сломал по ее вине позвоночник! Ее ждет жестокое наказание, она была уверена в этом. Но, увы, некоторые свои природные инстинкты она никак не могла научиться держать в ежовых руковицах. И не хотела! Но Брута это категорически не устраивало. — Да, сэр! — уверенно ответила она ментору, но Брут безошибочно прочитал на ее лице животный страх перед сильнейшей болью. Но одновременно в ее почти детском лице появилось выражение бесстрашия. Оно помогало девочке с легкостью терпеть нечеловеческую боль, но и делало ее невероятно упрямой. Что в корне противоречило Закону выживания добровольца на Арене, который выработала за десятилетия и горький опыт, Ниоба и которого твердо держался ее любимый ученик — Брут. Поэтому он придумал новое, куда более страшное наказание для девочки. Он повернулся к ней спиной, приглашая следовать за ним и несколько пар девичьих глаз сочувственно проводили ее. Лу пользовалась авторитетом. Все были в курсе, что каждая отнюдь не невинная выходка Лу наказывалась все большей физической болью, но менять что-то в своем поведении……. «Ни за что!». Брут долго вёл ученицу по коридорам Академии и, наконец, привел в полуподвальное помещение, куда студентам вход был строго запрещен, ментор трижды прикладывал свое менторское удостоверение к устройству контроля доступа, пока они с Лу не пришли в хранилище видеоматериалов. Девочка поняла, что Брут придумал нечто совершенно особенное и должна была испугаться, но такова уж была Лу, ясными синими глазами она спокойно смотрела перед собой и внимательно наблюдавший за ней ментор отметил про себя, что ее дыхание такое же ровное, как в момент, когда она ещё не увидела, что он вошел в тренировочный зал и направляется прямиком к ней. Для экзекуции. «Сила становится слабостью. Так не пойдёт!» — с мрачной решимостью подумал Брут. — Я даже спрашивать не буду, зачем ты это сделала. Но я хочу, чтобы ты задумалась о том, что происходит, когда второй дистрикт лишается на один год щедрости Капитолия, — бесстрастно, напоказ проговорил Брут и указал девочке на стул. Лукреция заметила, что служитель видеотеки, получив бланк, где ментор указал список требуемых записей, с некоторым непониманием поднял на Брута глаза, мол ничего тот не перепутал, но каменное лицо ментора ясно давало понять, что ошибки нет. И она заметила, что на записях в верхнем правом углу стоял ограничительный код Академии +16, но она не могла знать, что только очень жестокие моменты Голодных игр относятся к данному ограничению. Но записи не касались игр, это были исключительно записи исполнения смертной казни в разных уголках Панема. *** Брут наблюдал за девочкой во время многочасовых тренировок и порок, которых ее подвергали чаще всех в Академии, по-видимому, и сделал важнейшее открытие: она практически не боялась физической боли. Но, он увидел и вот что: во время обязательных просмотров Голодных игр студентами Академии, Лу вела себя не так, как все: когда трибутов убивали на Арене она крепко поджимала губы и никогда не кричала, как другие, от восторга, она старалась не показывать, как происходящее ей омерзительно. Всё-таки она умела держать себя в руках! Брут увидел, как она смотрела на Победительницу 57-х игр. Ясперу из Дистрикта Один. С трудно скрываемой ненавистью! И он видел, что это не ревность Вторых к Первым, тут было нечто противоположное. «Убийца!» — так и читалось у нее в глазах, это был уже полнейший криминал и 10-летняя девочка неизбежно была бы убита за проявление антиправительственных настроений. Поэтому ментор рассказал об этом единственной Победительнице, которой доверял безоговорочно: Фиди (настоящее её имя было: Фидес Макгрегор (лат. Fides — богиня верности), но близкие звали ее именно Фиди). Макгрегор — дан глубачайшего уважения и симпатий автора к народу Вальтера Скотта и Роберта Бернса.Горцам Шотландии. Роб Рой Макгрегор. Национальный герой Шотландии, разбойник, которого часто называют шотландским Робин Гудом. В 1817 году Вальтер Скотт опубликовал роман «Роб Рой», сюжет которого частично основывался на событиях из жизни Роб Роя Макгрегора.

Слепая Победительница. Она победила на 49-х играх, на год позже Брута. Красивая девушка 17-ти лет сначала отличилась жестокостью к беззащитным детям из бедных дистриктов. Затем, когда она упала в реку, ее едва не утопил профи из четвертого, и её спасло только то, что его самого убила рыба-мутант. Потом она убила добровольца из своего дистрикта, что было неслыханно для второго… До финала она дожила чудом и превратилась в грязную, жалкую, не евшую почти неделю, оборванку. С горящими безумными глазами она сжимала в руках короткий, острый как бритва меч. В ближнем бою страшное оружие! В кровавой схватке в финале ее зверски покалечил бывший союзник, парень из 1-го, по имени Адамант. Фиди потеряла правую руку и была изранена так сильно, что Адамант даже поленился ее добить. На Адаманта напали в этот момент трибуты из восьмого дистрикта, также бывшие союзниками. И любовниками. Самоуверенный профи накинулся на юношу и начал рубить его мечом, но ещё до того, как тот окровавленный испустил дух, его возлюбленная и напарница накинула на первого сзади удавку из особой веревки, которую очень трудно было перерубить мечом. Ее восьмые добыли в лагере профи, с огромный риском, когда остальные профи отправились на охоту на детей. В схватке он одолел девушку-профи из четвертого, которая охраняла запасы. Перед тем, как накинуть удавку, девушка привязала один конец к дереву. Так первый попался в ловушку. Затем с полузадушенным профи сражалась сначала эта девушка, а затем внезапно ожившая Фиди. Капитолийцы с большим интересом наблюдали, как сражаются полу-мертвецы (Адамант в итоге задохнулся в петле, успев смертельно ранить девушку из восьмого, а Фиди, от страшных ран потерявшую очень много крови, в бессознательном состоянии забрал с Арены планолёт). Так во Втором дистрикте появился Победитель-калека. Фиди лишилась не только правой руки, но и почти ослепла и носила особые линзы. Но всё равно видела она очень плохо. Она трижды пыталась покончить жизнь самоубийством, но взявший над ней шефство, не бывший до того даже ее приятелем, Брут, каждый раз вытаскивал ее из петли. После победы и увечья она до неузнаваемости изменилась. Та, которая была малолетней жестокой убийцей и садисткой, стала фаталисткой и на удивление почти кроткой и доброй женщиной. В итоге Фиди и Брута связали узы очень нежной привязанности. И доверия. Фиди жила в Академии. Где давала уроки выживания на Арене. Ученики ее любили. За беззлобность. Злых тренеров и так было предостаточно. Она была единственным человеком, кому Брут мог доверить такую страшную тайну. — С огнём играешь, Горец! — после того, как он поведал про девочку, которая очень плохо переносила чужие страдания. Страдания тех людей, которым она симпатизировала и считала невинными жертвами, тихо сказала Бруту слепая Победительница. — Но я за нее в ответе! — также негромко, но твердо ответил ей Брут. И Фиди согласилась помочь спасти Лу от капитолийской виселицы. Начиная со следующих, 59-х игр, Фиди брала Лукрецию как ассистентку. И уводила в маленький кабинет, где они и сидели, молча смотря Игры. И никто не видел, как на скулах Лу ходили желваки от гнева, когда профи находили свои беззащитные жертвы. За слепой Победительницей никому не пришло бы в голову установить видео-наблюдение. Но когда, забывшись, Лу издала недовольный возглас, последовал тихий полуокрик Фиди: — Придержи язык, девочка!!! А во второй раз Фиди поставила девочку на колени на горох. Лу стояла два часа молча. И начиная со следующего дня она лишь скрепела зубами, когда на арене погибал трибут. Она была такая странная эта Лукреция. А ещё она показывала с 10-11 лет отличные качества девочки-бойца в спарринге, наблюдая за ней, Энобария, злобная и безжалостная девчонка, случалось, бледнела, когда Лу Фиделио ломала об чью-нибудь руку деревянный меч. В бою Лу не жалела ни противника, ни себя, билась как-будто от этого зависела ее жизнь. И к 12 годам за ней тянулся шлейф, странная слава исключительно жестокого для девчонки бойца. Другие девочки старательно избегали ближнего боя, полагая слишком опасным и невыгодным ближний бой с мальчишками. Более сильными физически. Но Лу с безумием обреченного сражалась в драке. Но была одна важная особенность ее бойцовского стиля. Практически никогда она не нападала первой. Сначала она была пассивна и давала себя бить. Жестоко и безжалостно. Но как только обильно проливалась ее кровь, Лу Фиделио преображалась: теперь каждый ее удар был чрезвычайно сильным, потому, что она билась только в полную силу. Она била наотмашь по обидчику (реже: обидчице). Грамотно и точно. Ее бой в этом периоде никогда не длился больше пятнадцати минут. Она жестоко избивала противника, в так называемом месячном итоговом бою, случалось, ломала ему руку, обычно правую. Наносила очень сильные удары. По ушам. По голове. По мужским половым органам. Очень жестоко и очень больно. В ответ на ту боль, которую уже испытала в начале боя она. Возвращала боль сторицей. Щедро. Не скупясь. Но как только противник падал на пол, она прекращала избиение. Молча ждала, когда он признает свое поражение, либо попросит пощады. И тут же уходила. Никогда не оборачивалась. Лишь однажды лежащий на полу поверженный противник, 15-летний студент по имени Боэций попытался запустить ей в спину деревянный нож. Лу увернулась и с разбега нанесла ему сильнейший удар. И сломала парню нижнюю челюсть…. А все началось с того, что Боэций назвал подругу Лу, маленькую Клелию «мелкой»… А затем назвал ее «Лу», это привело Лукрецию в состояние дикой ярости. Вся Академия уже знала, что 12-летняя студентка позволяет себя называть только «Мисс Фиделио». Любому. Даже ректору Академии! Также все знали, что здесь ее безоговорочно поддерживал ее тренер. И будущий ментор. Брут Саммерс. Ведь в 12 лет было ясно: она станет «Фавориткой Жатвы» и чемпионом Академии по ближнему бою. Среди всех студентов. И девушек и юношей.