Телохранитель

Еще вроде бы недавно Джексон стоял на этом месте, в этом же аэропорту и даже не представлял, что его ждет в будущем. Может его сердце будет каждый день разрывается из-за тоски, может, он сойдет с ума, а может, все будут жалеть его из-за смерти единственного родного человека. Но ему не нужна была жалость. Единственное, что ему было нужно — это поддержка друзей, привычная квартира с запахом отцовских духов и знакомые места, в которых не раз они бывали вместе. Но от всего этого его отделяют, отправляя в чужую семью. Это было, как двойной удар в самое сердце. Хотелось притвориться маленьким мальчиком и устроить истерику, разбивая все на своем пути. Что же ему мешает? Чувство долга перед отцом? Ведь если он так поступит, то отец явно не обрадуется такому поведению. Верил ли Джексон, что есть рай, и отец смотрит на него с высока? Даже если раньше категорически отвергал все это, после смерти любимого человека он поверил во всю эту чепуху. По крайней мере, когда ему становится плохо, он чувствует, что отец рядом, успокаивает его. Поэтому тогда Ван не сопротивляясь, отправился в Лос-Анджелес. Сейчас же находясь в этом аэропорту, он вспомнил последний день, прощальные слова друга, сильное объятье. Все это было как будто вчера. Но прошло достаточно долгое время, чтобы он успел измениться. Из-за чего Джексон боялся, что его поведение может отразиться на дружбе. Но эта боязнь была ничем, по сравнению с его отношениями с Марком. После слов отца Ван понял, что творится у него внутри, но от этого ему стало не легче. Наоборот, он не знал как сейчас себя вести, как скрыть это чувство, а может попытаться снова его возненавидеть? Повернувшись к Марку, он увидел, как тот направляется к нему, рассматривая второй этаж зала. Нет, возненавидеть он его точно не сможет. Тогда что делать? — Не отходи далеко. Это большой аэропорт, и ты с легкостью можешь здесь потеряться, — отвернувшись, сказал Ван. — Теперь ты обо мне будешь заботиться? — улыбнувшись, спросил Марк, останавливаясь сзади Джексона. — Еще чего, — ответил тот, усмехнувшись и направившись вперед. Сделав шаг, он вдруг почувствовал, как кто-то быстро хватается за его портфель. Обернувшись, Ван столкнулся с лицом Туана. Его глаза смотрели прямо в его. У Джексона остановилось дыхание, а сердце стало громко стучать в висках. — Что… Что ты делаешь? — неуверенно спросил он. — Держусь за тебя, чтобы не потеряться, — просто ответил Марк, в подтверждение своих слов сильнее хватаясь за рюкзак. — Отпусти, — попросил Джексон. — Нет! — отказал в просьбе друг. Китаец тяжело вздохнул и даже не стал спорить с Марком, зная, какой тот упрямый и лишь просто пошел к выходу. Был уже вечер, но народу было, как утром. Везде горела подсветка, освещая зеркальное помещение. Ван уверенным шагом лавировал между людьми, отчего американец еле успевал за ним. Туан понимал куда тот спешил. Он и сам не терпел увидеть друга Джексона. Может с помощью него он сможет узнать о Ване побольше. Ведь сам китаец не больно то и любил говорить о прошлом. От этого Марк злился на Вана, но это чувство сразу же уходило, когда он видел на лице друга печаль. Наконец, они свернули к месту, где ожидают прибывших. Джексон остановился, вслед за ним и Туан, который начал крутить головой, ища знакомую макушку. — Джексон-гэ, — где-то сзади послышался подростковый голос. Обернувшись, американец увидел смуглое лицо мальчика. У него были черные волосы, но передняя прядь выкрашена в розовый цвет. Щечки как у хомячка и пухленькие губки определенно придавали ему милый вид, отчего его так и хотелось потискать. На вид он не был китайцем, скорее всего, он был тайской национальности. — Бэм, — Джексон улыбнулся, как в пошлый раз с Лейлой, и подошел к пареньку. Ван не мог передать словами, как он был счастлив вновь увидеть своего друга. Этот Бэм тоже улыбнулся и обнял Вана. Марк, спрятавшись за его спиной, ждал, когда те прекратят свои щенячьи нежности. Наконец они отцепились друг от друга, и Бэм заметил Туана. — Привет, — поздоровался он на английском. — Меня зовут Конпимук Бхувакуль, но зови меня просто БэмБэм. — Привет, — натянуто улыбнулся американец. — Я Марк Туан. — Бэм, ты приехал один? — вмешался Джексон. — Нет, я с мамой. Она ждет нас. Идемте! — взяв Вана за руку, он повел его к выходу. Джексон, забыв о Марке, пошел за другом. Американец устало вздохнул и, отпустив голову, направился за ними. Похоже, все Гонконгские каникулы ему придется переться позади них. Несомненно, это его разочаровало. «Это все карма за то, что я плохо обращался с Джексоном», — думал он про себя, но неожиданно его запястье взял Ван и пробубнив что-то вроде «Я же говорил, не отходи далеко» повел к дверям. А Марк в это время еле скрывал так и прущее от него счастье и радость. Ведь Джексон вспомнил о нем, и теперь Туан не будет ходить за этой компанией, как хвостик. Выйдя на свежий воздух, если его таковым можно назвать, они завернули к стоянке. Недалеко припарковалась красная маленькая машина, рядом с которой стояла женщина. Сын на нее был очень похож. Такие же черные волосы, такой же разрез глаз и такая же улыбка. Увидев Джексона, она сразу же обняла его. Для Вана она была как вторая мать. С самого детства тетя Бэма его оберегала, защищала и успокаивала. Поэтому обняв ее в ответ, китаец почувствовал домашнее тепло, которого давно ему не хватало. — Я очень рада видеть тебя, Джексон, — отпуская «сына», сказала она. Посмотрев на Марка, она представилась и добавила, что рада познакомиться с ним. — А теперь поехали домой. Уже поздно и вы, скорее всего, устали после полета. — Да, — согласился Джексон. Положив чемоданы в багажник, Марк с Джексоном сели на задние сидения и пустились в путь. Всю дорогу мать Бэма расспрашивала Вана о его здоровье, как ему жилось и все прочие мамины расспросы. Туан же смотрел в окно. Гонконг очень отличался от Лос-Анджелеса. В Калифорнии более просторно, везде пальмы и растения, маленькие дома и не так уж и много людей. Гонконг же полная противоположность. Повсюду офисные здания, высотой до неба. Дороги очень узкие, что удивительно, как трамваи, несущейся на рельсах, двухэтажные автобусы и желтенькие такси умещаются на ней. Туану не верилось, что в этом городе родился такой как Джексон Ван. Шумный, разноцветный и подвижный город никак не соответствовал характеру китайца. А может, Туан его еще не так хорошо знал. Сейчас, смотря, как он возбужденно рассказывает все новости, Марк не узнает его. Он никогда раньше столько не разговаривал, а это значит, что человек, сидящий рядом, совсем не знаком для американца. И это, знаете ли, немного расстраивало. Машина остановилась возле серого дома. Достав багаж, они поднялись до определенного этажа и, открыв дверь, поочередно зашли в квартирку. Сняв обувь в освященном прямоугольном коридоре, в котором уместился только зеркальный шкаф для одежды, они зашли в самую большую комнату — зал. Он оказался очень уютным. Белый диван возле стены, шкаф на всю стену и множество полок, на которых была целая коллекция самых разнообразных ангелов: нитяные куклы, фарфоровые, стеклянные. Увидев вопросительный взгляд Марка, Джексон пояснил: — Мама Бэма верит в ангелов и считает, что они повсюду, охраняют нас. — Ммм, понятно, — кивнул Туан и сел на диван рядом с БэмБэмом. Через пять минут в зале накрыли стол, выставив все, что было в холодильнике и, сев за него, они начали есть. — Марк, — после несколько минут молчания, обратилась по-английски хозяйка дома. — Расскажи немного о себе. А то я даже не представляю с кем в последнее время жил Джексон. — Ну, — думал Марк. — Я красивый, умный, катаюсь на скейтборде и… — мама Бэма посмеялась и добавила: — И нескромный. — Да, — вместо Туана подтвердил китаец. — Вы уже хорошо ладите? — обращаясь к соседям, продолжала свой расспрос женщина. — Я думаю, что да, — вмешался Бэм. — Джексон со всеми может найти общий язык. — Да ты что?! — воскликнул Марк, не сумев сдержаться. — Первую неделю он все время молчал! Потом появилось «да» и «нет» и только после последовали предложения. Джексон посмеялся такому заявлению. Такая реакция окончательно ошарашила Марка. Почему он ведет себя так? Почему он не был таким в Лос-Анджелесе? — А за две недели я увидел его улыбку только ОДИН раз. И то он улыбнулся маленькой девочке. — Джексон, это на тебя совсем не похоже, — повернувшись к «сыну», сказала хозяйка. — Да, — согласился Ван. — В США я вел себя совсем по-другому. Перестал много говорить, улыбаться, шутить и вести себя как дурак… — Но таким ты всем нравился, — перебил его Бэм. — Я и хотел, чтобы я никому не понравился. Просто закрылся в себе. — посмотрев на Марка и увидев, как тот отпустив голову вниз, думал о чем-то, он продолжил. — Извини, если со мной было сложно. Подняв голову, Туан посмотрел на него. «Он решил открыть мне все карты? Зачем, если можно дальше играть в эту игру?! А я же уже начал доверять тебя, Джексон Ван, а ты оказывается совсем другой». — Мне не было сложно, — соврал Марк. Сколько раз он, лежа в кровати, мечтал узнать все его тайны, сколько раз он искал подходящего момента, чтобы расспросить его. — Мне было все равно. И сейчас тоже, — Туан прикусил язык, чтобы еще больше не соврать. Злость, хотя нет, скорей даже обида сыграла здесь злую шутку. Надо было промолчать или просто улыбнуться и хлопнув Вана по плечу крикнуть «О чем ты?», но нет… Джексон же легонько кивнул и уткнулся в тарелку. Зачем он только начал все это? Зачем он сказал ему это? Ведь Джексон знал, что Марка это может задеть. Он не любил, когда ему кто-то врет, когда кто-то играет и притворяется. Поэтому Туан долго не открывается, а после выплескивает все наружу. Надо было ему еще подождать. До этого момента. Хозяева поняли, что задели не самую приятную тему, поэтому замолчали. Так они просидели весь оставшийся ужин. — Вы останетесь на ночь у нас? — спросила мать Бэма, убирая все со стола. — У нас есть свободная комната. Сейчас моя дочь живет отдельно, поэтому я могу устроить вас там. Джексон посмотрел на Марка, потом на часы и, взвесив все «за» и «против», согласился. Эта комната оказалась совсем девчачей. Нежно розовые обои, оставшейся плакаты с группами, мягонькие подушки. К счастью, кроватей оказалось две, но они были смещены друг с другом. Раздвинув их на небольшое расстояние, Марк улегся на одной, а Джексон пошел в ванну. Воспользовавшись моментом, пока спальня пуста, Марк наконец-то решил позвонить отцу. — Привет, сыночек, — сразу же поздоровался отец. — Привет, пап. — С вами все в порядке? Вы прилетели? — взволновало спросил он. — Да. — Тогда ты мне звонишь, чтобы провести тот обещанный расспрос? — Нет. У меня нет настроения, чтобы играть в вопрос-ответ, — устало проговорил Марк, ложась на подушку, насквозь пропитанной женскими духами. — А я весь день готовился, — уныло сообщил отец. — Что-то случилось? Марк не спешил отвечать. Он думал, стоит ли рассказывать о случае с Джексоном. — Нет. Я просто устал после перелета, — окунув свои пальцы в волосы и закрыв глаза, Марк пробубнил себе под нос: — Сейчас бы не помешала выпивка. — Что, Маркуша? — Ничего. Спокойной ночи, пап. — Спокойной. Завершив вызов, Марк так и лежал с закрытыми глазами. Он пытался понять Джексона. Матери с рождения не было, отец погиб, его огораживают от друзей. Это как раз отличное время, чтобы начать все с начала. «Но не до такой же степени, чтобы забыть о прошлом и закрыться от всех! И плюс еще притворятся другим человеком!» — крикнул про себя Марк. Вдруг, совсем неожиданно и внезапно, он почувствовал, как его тело накрывают одеялом. Это, скорее всего, вернулся Джексон и подумал, что он уже уснул. Открыв глаза, Туан посмотрел на лицо соседа. Привычной кепки не было, с волос капала вода, на лице остались маленькие капельки, отчего казалось, будто бы он плакал. Увидев, что Туан смотрит на него, он сразу же улыбнулся. А ведь раньше так сложно было поймать ее, эту улыбку. Через минуту он заговорил: — Привет. Меня зовут Джексон Ван. Я родился в Гонконге. Недавно у меня погиб отец, из-за чего я остался сиротой… — Джексон, — оборвал его Марк, но на его губы легла рука Вана, прося замолчать. — Мой отец оставил меня к какому-то давнему другу в Лос-Анджелесе. Сначала я не поверил этому, но потом позвонил дядя Туан… Тогда я не хотел ни с кем знакомиться, все время натянуто улыбаться. Я хотел остаться с людьми, которых давно знаю и с людьми, которые научились меня понимать. Но никто не мог обо мне заботиться, и вскоре отняли квартиру за неуплату. Тогда я решился поехать в США, но я пообещал себе, что не стану никому открываться, рассказывать о своем прошлом… Марк… С каждым днем я все больше хотел плюнуть на свои обещания и рассказать тебе все… — Почему ты этого не сделал? — не выдержал Марк. Джексон опустил голову, из-за чего сырые пряди волос упали ему на лоб, и, глубоко вздохнув, он сказал: — Я боялся, что ты не примешь меня таким… — Болван! — крикнул Марк, легонько ударив по сырой макушке. «Я приму тебя любым», — дополнил он про себя. Джексон же улыбнулся и кивнул в знак согласия. Ему нравился такой Марк, который выражал все свои эмоции не так, как делают это обычные люди, а своим, особенным способом.