Однажды в Будапеште

      Самолет, тихо подрагивая и издавая затухающий звук двигателей, прокатился по взлетной полосе и повернул, повезя пассажиров к месту высадки.       Международный аэропорт Нью-Йорка имени Джона Кеннеди уже начал погружаться в темноту.       Стало душно, как перед грозой. Никто не обращал внимания на тихую пару молодоженов: Гарри и Меган Вильямс.       Никто не обращал внимания, когда они с счастливой улыбкой сели в такси, никто не заметил, как эта улыбка сменилась обеспокоенный лицом сразу же, как захлопнулась дверь такси. Не смотря на все произошедшие события, Наташа Романофф и Клинт Бартон идеально играли свои роли.       Счастливая пара расплатилась с таксистом перед большим серым офисным зданием и, с теми же счастливыми улыбками, вошла внутрь. Судорожно сжав ручку чемодана, мужчина, поддерживая свою спутницу, вошел в лифт и, что то тихо пробормотав, нажал кнопку.       Клинт был на взводе все последние сорок восемь часов, с момента выхода из больницы. У него в голове варилась самая настоящая каша. После того, как он узнал, что Наташа беременна, он сначала почувствовал необычный подъем, как будто он пятилетний ребенок, который видит мир чистым и безмятежным. Потом Бартон разом почувствовал страх, надежду, благоговение и еще кучу разных эмоций и чувств. С тех пор они попеременно разрывали его на куски: стоило ему сосредоточиться на одной мысли, как в голову сразу лезла другая.       Наташа же наоборот чувствовала себя опустошенной: уже сорок восемь часов в ее голове была только одна картинка, заставляющая ее постоянно вздрагивать: падающий самолет и безвольно повисшая так хорошо знакомая рука, из которой падает стрела с черно-фиолетовым оперением. Она изо всех сил старалась отогнать видение в сторону и подумать о том, как скрыть от Фьюри свое положение, но мозг отказывался думать над чем-то еще.       Подойдя к кабинету директора, Клинт остановился и, впервые за этот день обращаясь к Наташе, сказал шепотом:       - А может, мы неправильно делаем? Может, нам надо бежать отсюда куда подальше? В горы. Например, - он негромко кашлянул. Как много значит для него эта девушка, если он готов ради нее бросить то, что стало за многие годы работы практически центром вселенной для него...       - Клинт, - Наташа обняла его за шею и посмотрела в глаза, которые при любых обстоятельствах заставляли ее сердце сбиваться с привычного ритма, - если бы это было возможно, нас бы уже здесь не было, но, - она запнулась и сглотнула, - сейчас самое лучшее, что мы можем сделать, это вести себя как обычно и ждать, - она улыбнулась, постаравшись вложить в голос как можно больше уверенности. - Хорошо?       - Ладно, - Клинт ответил на улыбку и поцеловал руку Романофф, лежащую у него на щеке. - Пошли?       Он протянул руку и открыл дверь в кабинет директора.       Ник, как обычно, стоял спиной к двери и смотрел на начавшие собираться тучи через стеклянную стену.       - Хей, Фьюри, мы выполнили миссию, только давай договоримся: в следующий раз ты пошлёшь кого-нибудь другого, ок? А то мне уже кошмары начинают сниться, - Клинт старался сделать так, чтобы Директор ни о чём не заподозрил. Но, получив ощутимый щипок от Наташи, он понял, что слегка переборщил.       - Будет буря, - задумчиво ответил Ник. - Знаете что, я даю вам отпуск.       Клинт удивленно моргнул.       - Отпуск? Добровольно? - Наташа похоже совсем не верила в свою удачу.       - Да. Проведите его как хотите, но чтобы по окончании я больше не видел вас вместе. Поняли? - отрезал Фьюри, резко повернувшись и уставившись на агентов своим глазом. - В правилах ни для кого нет исключений. Даю вам две недели.       Наташу будто окатили холодной водой: он знает... и все. Это конец. Конец для них с Клинтом. Конец мечтам, надеждам, конец того, что даже не успело начаться.       Она перехватила взгляд Бартона и поняла, что он подумал о том же, о чем и она.       - Но Ник...       - Наташа, если честно, мне плевать, что там у вас. Чистая искренняя любовь или секс по дружбе. Мне всё равно. И пока это не обернулось печальными последствиями, приказываю вам прекратить. Вы в курсе, что я делаю это не из собственной прихоти.       - Но мы не можем...       - Клинт, ты прекрасно знаешь, что я тебе на это отвечу: либо увольняйтесь, а вы знаете, что может случиться в этом случае, либо исполняете правила! Все, свободны.       По щеке Наташи невольно прокатилась слеза, и она поспешила отвернуться, чтобы Директор, вновь повернувшийся к окну, не заметил секундной слабости знаменитой шпионки.       Войдя в номер к Клинту, Наташа по привычке потянулась к бару за коньяком, но Клинт сильным движением перехватил ее руку.       - Наташа. Тебе нельзя. Забыла?       - Верно. Прости, - прошептала извиняющимся тоном Романофф. - Я... я совсем не знаю, что делаю последнее время, - она закрыла лицо руками и медленно опустилась на кровать. - Больше всего мне сейчас хочется напиться и...       - Алкоголь – не единственное средство от проблем, - перебил ее Клинт, сев рядом и приобняв ее.       - А какое решение проблемы предлагаешь ты? - Наташа посмотрела на него красными, воспаленными от недостатка сна, глазами.       - Во-первых тебе надо поспать. Во-вторых...       - Во-вторых что делать с ребенком, Клинт? - Романофф инстинктивно положила руки себе на живот. - У него будут родители-убийцы. Если вообще будут.       - Таша, послушай меня, - Клинт развернул Наташу к себе и посмотрел ей в глаза. Как ему было жалко ее, такую беззащитную перед ним и одновременно такую сильную. -Твоя задача - сделать так, чтобы никто ничего не заметил, иначе нам всем начнет угрожать смертельная опасность. А самое главное - постарайся не волноваться, это вредно.       Наташа усмехнулась и непроизвольно зевнула.       - А теперь спи, - Клинт лег на кровать, положив Наташу рядом, поцеловал ее в лоб и тихонько погладил по щеке, от чего она поморщилась. - Спи и ни о чём не волнуйся.       Наташа скоро заснула, а Клинт все думал, думал и думал под звук давно начавшегося ливня...       Проснувшись на следующий день в районе полудня, Наташа обнаружила на пустом месте рядом с собой коротенькую записку, написанную таким знакомым четким каллиграфическим почерком.       "Ушел. Не волнуйся, скоро вернусь. Никуда не уходи и собирай вещи."       Пожав плечами и переодевшись в чистую одежду, она пошла на кухню, по пути заметив что-то необычное. Повернув голову, Нат заметила замок на баре со всеми алкогольными напитками. Острая нежность пронзила ее сердце: он заботится о ней, даже зная, что она этого не будет делать, он всё равно заботится о ней. Или это намек на ее безрассудство? Во всяком случае знак внимания, хотя и бесполезный. Бар то был деревянный.       Решив подразнить Клинта, она подошла поближе и, сосредоточившись, нанесла удар, который должен был разнести хлипкий шкафчик на мелкие части.       В следующее мгновение она уже сидела на полу, тихо подвывая от боли в руке. Шкафчик как стоял, так и остался стоять на месте. Даже не дрогнув.       Наташа зарычала от злости и, замахнувшись, ударила бар ногой.       Следующие несколько секунд, она прыгала по комнате, как пятилетняя девочка, держась за ушибленную ногу.       - Ну все, проклятая деревяшка, теперь это личное! - Наташа ухватилась за замок и попыталась его вырвать.       Ее в данный момент совершенно не интересовал алкоголь, даже кофе уже не хотелось. Просто она ненавидела когда у нее не получалось сделать что то легкое. Сжав кулаки, она нацепила на себя давно забытую маску безэмоционального шпиона. В своем сознании она уже пинала ногами проклятый бар и кляла его на чем свет стоит.       Но Наташа не хотела сломать ногу, поэтому успокоила себя и начала внимательно осматривать шкаф.       При ближайшем рассмотрении она не увидела ничего необычного: деревянный бар, из дуба, судя по всему. Почему же она не смогла его сломать? Взяв нож, который всегда держала за шнурком на бедре, она размахнулась и вонзила его в дерево. Нож вошел наполовину и... намертво застрял. Как бы Наташа его не дергала, как бы ни тащила он не поддавался.       - Ну хорошо, деревяшка... - Наташа взяла пистолет Клинта и, не целившись, выстрелила в сторону бара. Пуля, попав в замок, отскочила и, срикошетив, сделала дыру в стене. Одновременно с выстрелом раздался звук открываемого звонка и вошедший спустя мгновение в комнату Клинт увидел потрясающее зрелище: взлохмаченная Наташа, обессилев, сидела на кресле с пистолетом в руках. Мельком оглядев комнату, Клинт задержал свой взгляд на дырке в стене, на торчащем из шкафа ноже и понимающе хмыкнул. Он предполагал нечто подобное.       Не обращая внимания на злобный взгляд шпионки, он подошел к шкафчику и, набрав "Будапешт", открыл дверцу, за которой ничего не было.       Повернувшись к Наташе, он заметил:       - Неужели ты думала, что я оставлю тебя в комнате наедине с алкоголем, даже запертым?       Наташа зарычала и накинулась на Клинта, по-детски лупя его кулаками. Она была жутко раздосадована, но уже не злилась на него, потому что просто не могла, глядя в его синие глаза, не признать, что он был прав. Поэтому, когда Клинт схватил ее руки и прижался своими губами к ее рту, она не только не сопротивлялась, но обхватила Бартона за шею и углубила поцелуй, вложив в него все свои чувства: благодарность за заботу, за то, что он рядом и поддерживает ее, страх за будущее и отчаяние из-за невозможности изменить его.       Через несколько секунд Клинт прервал его и шепотом спросил:       - Можно я всё-таки расскажу тебе, зачем я уходил?       Наташа, повинуясь белоснежной улыбке, отошла и села в кресло, протянув руку за обычно стоявшим там бокалом. Конечно же, не найдя ничего, она нахмурилась и, попытавшись успокоить тугой узел внизу живота, приготовилась слушать.       Но вместо того, чтобы рассказывать, Бартон кинул ей на колени толстый конверт и сел напротив, наблюдая за реакцией Романофф.       Наташа открыла незапечатанный конверт и достала цветную бумажку с изображением знакомой панорамы и два билета на самолет. Здание совета... гостиница...       - Господи... Клинт... - у нее задрожали губы от неожиданно всколыхнувшихся слез. Он дарил ей поездку туда, где все началось и туда, где все закончится.       - Ты не рада? - расстроившись спросил Клинт. Он всего-то хотел заставить Наташу улыбнуться. Хотел сделать сюрприз и незабываемо провести последние счастливые недели в его жизни. А сейчас видел едва не лившиеся дождем слезы.       - Я не рада? Клинт, да я просто в восторге, - Наташа кинулась к растерявшемуся агенту на шею и обняла изо всех сил.       - Ох, ты меня задушишь, - Клинт рассмеялся и еще сильнее обнял шпионку.       Облегчение огромной волной смело все сомнения.       - Взаимно, - Наташа заставила себя засмеяться, скрывая слезы.       Она не хотела расстраивать Клинта в эти драгоценные дни, которые таяли с каждой секундой.       Бартон почувствовал напряжение и, немного отодвинувшись, заглянул Наташе в глаза. Если голосом, выражением лица она и могла его обмануть, но только не глазами. Они всегда сообщали Клинту то, что для остальных было скрыто за семью печатями. И сейчас в них была боль, схожая с той, которую Клинт в первые же часы запрятал в самый дальний уголок своего сознания. Боль обычного человека, которая прорывалась через непреодолимые барьеры Черной Вдовы, которые шпионка не снимала уже много дней. Бартон хотел было что-то сказать, но, увидев еле поддерживаемую, вымученную улыбку на лице Наташи, просто снова притянул ее к себе и зарылся лицом в темно-рыжие волосы.       - В Будапешт?       - В Будапешт.