Однажды в Будапеште

      Неделя пролетела как один чудесный, ничем не омраченный миг. Наташа позволила себе расслабиться и погрузиться в чтение любимых книг, в то время как Клинт пытался вытащить ее на улицу. Он аргументировал это тем, что шпионке полезно гулять в ее положении, но она только сердито отмахивались и просила сделать ей салатик.       На утро восьмого дня их беззаботного и мирного отпуска Наташа проснулась слишком рано для нее и, сделав себе кофе - необходимый атрибут часто невысыпающегося человека, - подумала что сегодня, наверное, всё же стоит выйти на улицу.       Перед тем как надеть кроссовки и ветровку, она хотела подойти к кровати чтобы разбудить Клинта, но, еще издалека услышав мирное сопение, тихонько отошла назад, решив пробежаться в одиночку.       Над городом разливалась заря, окрашивая шпили башен, каменные мостовые и круглую крышу самого большого в Европе парламента. Казалось, что какой-то неизвестный художник большой кистью раскрашивает город в светлые тона. Маленькие палисадники на окраине города, дома с красивой черепицей на крыше, величественные башни – все в этот момент казалось маленьким и незначительным, преклоняясь перед величием пылающих лучей.       Солнце казалось живым существом, которое своими многочисленными руками-лучами будит каждое из окошек в городе, заставляя жителей домов сонно потирать глаза и поглубже заворачиваться в одеяло, пытаясь хоть на немного отсрочить великое пробуждение.       Лучи солнца уже почти докрасили один из последних районов Будапешта, когда Наташа, сделав десяток кругов вокруг какого-то ничем не примечательного здания, остановилась у палатки мороженщика, одернула топик, включила другой трек в наушниках и стала терпеливо ждать начала рабочего дня.       Длинный-длинный коридор никак не хотел кончаться. Клинт настороженно огляделся, пытаясь найти тайного врага, присутствие которого чувствовал своей воинской сущностью, но вокруг была одна темнота. Внезапно до него донесся звонкий шепот, эхом отражающийся от стен:       - Клинт... Клинт...       Бартон встревоженно оглянулся, стараясь понять, откуда доносится этот так хорошо знакомый ему голос. Наташин голос.       Он неуверенно пошел вперед, все больше набирая скорость, по нескончаемому туннелю и скоро уже бежал, тщетно пытаясь спастись от страха, липкими щупальцами, нагонявшего его сзади.       Вспышка света ослепила лучника, заставив его прикрыть руками глаза и резко остановиться.       Когда свет немного угас, он понял, что неожиданно очутился в комнате, по виду давно заброшенной, с деревянным полом и каким-то странным возвышением посередине, от которого и исходил этот слепящий свет.       Почему-то Клинт был уверен, что именно туда ему и надо идти. Осторожно, шаг за шагом, он ступал по тихо прогибающимся доскам и скоро увидел, что свет исходит от ткани, волнами стекавшей по каменному пьедесталу, неизвестно как и зачем оказавшемуся в этом помещении.       Сделав еще два шага, он увидел, что ткань эта была свадебным платьем, легко облегающим тело девушки, лежащей на камне.       Дрожа то ли от страха, то ли от другого неизвестного ему чувства, он протянул руку и, подавляя желание сбежать отсюда как можно дальше, резким движением сдернул белоснежную фату с головы девушки.       Рыжие волосы рассыпались в хаотичном беспорядке, и в следующее мгновение застывший с выражением ужаса на лице Клинт упал в черный водоворот теней и, проснувшись, резко сел на смятой кровати.       Пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, Клинт зажмурился глаза и замотал головой, стараясь отогнать призрак этой мертвой девушки, так похожей на Наташу, но это не она, не она.       А где Наташа?       Только сейчас Клинт понял, что рядом с ним нет мирно спящей девушки, только сильно смятое и слегка пахнущее плесенью белое белье.       В панике вскочив, он пролетел на кухню, заглянул в ванну, не найдя там Наташу, натянул светло-бежевые штаны и темную футболку и, поскальзываясь на еще не до конца убранных осколках в гостиной, выбежал на улицу, даже забыв запереть квартиру.       Завернув за угол, он наткнулся на спокойно идущую Романофф, с наслаждением поедавшую клубнично-земляничное мороженое.       Не обращая внимание на то, что мороженое тут же размазалось и по футболке Клинта, и по футболке Наташи, Бартон прижал к себе шпионку, раздавливая последние выжившие остатки рожка.       - Нат, ты жива... - он зарылся лицом в рыжие волосы и глубоко вдохнул успокаивающий родной запах.       - Конечно я жива, Клинт, - ответила безмерно удивленная Романофф, даже не пытаясь вырваться из крепких объятий, и грустно смотря на расплывающиеся по мостовой шарики мороженого.       - Я... - Клинт только сейчас заметил, что раздавил вполне себе съедобный продукт и недоуменный взгляд Романофф. - Прости, просто... - он развел руки в стороны и попытался стереть клубничное пятно на футболке.       Наташа засмеялась.       - Ты в курсе, как нелепо ты сейчас выглядишь? - она взяла за руку все еще слегка тормозящего Клинта и потащила его обратно за угол, в квартиру.       Но не едва они повернули, как в прямом смысле этого слова, наткнулись на агента Колсона, в своем неизменном черном костюме для любой погоды.       Наташа, не смотря на всю свою шпионскую подготовку и многолетние тренировки, не удержалась на ногах и чуть было не шлепнулась на пятую точку. Спас ее Клинт, которого она тащила чуть позади себя, но и тот едва устоял на ногах от неожиданности.       - Кол... Колсон?       Колсон скептически осмотрел перепачканного агента Бартона, поддерживающего на весу такую же перепачканную агента Романофф и сказал:       - Да, Наташа, - помолчав, добавил. - Будем считать, что я всего этого не видел.       Очнувшись от ступора, Клинт помог Наташе принять устойчивое вертикальное положение и, протянув руку Колсону, спросил:       - Чем обязаны?       Тот поморщился и, тяжело вздохнув, пожал протянутую руку.       - Клинт, незачем так официально. Надо поговорить.       Воцарилось выжидающее молчание. Первой, собрав мысли в кучку, сообразила Наташа.       - Ой, по-моему, нам надо переодеться. Фил, где будет удобнее поговорить: на квартире или в каком-нибудь ресторане?       - Я думаю, что на квартире. Если, конечно, это не затруднительно, - поспешно добавил Колсон, чуть наклонив на бок голову.       Оказавшись в квартире, он благоразумно удалился на кухню, позволив агентам спокойно переодеться в спальне.       Клинт устало опустился на край кровати и потер виски руками.       - Нат, что ему надо? Мы в отпуске...       - Не знаю, - Романофф стояла у окна, сложив руки на груди. Ее голос из веселого превратился в напряженный, со стальными нотками злости. - Что тебя так напугало сегодня утром? Почему ты думал, что я не должна быть жива... - ее голос сорвался, и она замолчала, попрежнему глядя в окно.       А там разгорелся день: открылись немногочисленные магазинчики, видневшиеся на другом конце улицы, из домов стали выходить люди и расходиться кто куда. Большинство, конечно же, идут на работу, где просидят половину дня за скучными бумажками или постоянно будут отвечать на звонки, запросы, электронные письма. Город проснулся.       - Да ничего особенного, - Клинт очнулся и, стянув испачканную футболку, подошел к Романофф, положив голову ей на плечо и приобняв за талию. - Сон плохой приснился.       - Ммм... Все было так плохо? - Наташа развернулась в объятиях Бартона и начала снимать грязный топик.       Клинт мягко остановил ее руки и, взявшись за края одежды, медленно и аккуратно стянул ее с девушки.       В следующую секунду он уже было наклонился, чтобы поцеловать ее, но Наташа прошептала ему в губы:       - Колсон...       Как бы Клинту не хотелось ощущать под руками эти плечи, чувствуя мягкую, бархатную кожу, как бы ему не хотелось накрыть губы девушки поцелуем, как бы он не хотел прижать ее к себе как можно крепче, ощущая каждую частичку ее тела, он всё же медленно и неохотно отстранился и теперь сердито думал об агенте, явно вестнике несчастья.       Быстро надев футболку, рельефно обтянувшую красивое накаченное тело и кинув майку Романофф, Клинт пошел на кухню, где терпеливо сидел агент Фил Колсон.       - Фил, тебе чай или кофе? - Наташа подошла к шкафчику и достала три кружки.       - Чай, спасибо, - Фил с нескрываемым интересом осматривал кухню и явно не спешил сообщать причину своего приезда.       - И чем же мы обязаны такой чести, агент Колсон? - спросил Клинт, взяв кружку с горячим кофе и садясь за стол.       - Я, право, не хотел бы нарушать ваш законный отпуск, но директор просил меня передать что вы срочно нужны в Нью-Йорке.       Ну вот, ничего другого ни Клинт, ни Наташа не ожидали. Конец наступил еще раньше чем они предполагали, намного раньше...       Романофф грустно вздохнула и отодвинула от себя горячую кружку. Вид у всех был подавленный. Клинт с Наташей проклинали идиотскую организацию, а Филу было неловко вторгаться в этот сложившийся, хоть и не надолго, семейный быт. Ему, в принципе, никогда не приходилось вставать перед выбором "семья или работа", для него семьей был ЩИТ. Но сейчас, видя как Романофф и Бартон ведут безмолвный разговор глазами, он почувствовал себя каким-то... неполноценным что ли...       "Клинт, это все? Это правда все?"       "Нет, я не позволю. Я что-нибудь придумаю."       Брови Бартона невольно свелись к переносице.       "Дурачок мой..."       Наташа улыбнулась, но в уголках ее глаз сверкали непрошеные слезы.       Они сидели и просто смотрели друг на друга. Старались запомнить каждый сантиметр, каждую клеточку тела.       - Кхм, - Колсону было ужасно неловко, но он должен был идти. - Я... я извиняюсь... - никто не пошевелился. - В общем... Самолет через два часа. Удачи.       Он немного помедлил и, поставив кружку с остатками чая в раковину, тихонько закрыл за собой входную дверь.       - Неужели это конец?       - Не знаю, Нат. Но, в любом случае, я найду тебя.       Не обращая внимания на вопросительный взгляд Наташи, Клинт достал из кармана коробочку, покрытую темно-синим бархатом и протянул ее шпионке.       На секунду замерев, Наташа неуверенно протянула руку и открыла подарок.       Луч утреннего солнца ворвался в комнату и заблестел на маленькой серебряной стреле с цепочкой, уютно лежавшей на бархатной подушечке.       - Господи, Клинт... какая красота... помоги мне надеть.       Бартон взял протянутую ему цепочку и, встав из-за стола, подошел к Наташе.       -Дай мне слово, что никогда ее не снимешь, - прошептал он, застегивая замочек на шее шпионки.       Наташа встала и, уткнувшись носом в грудь Клинта, прошептала в ответ:       - Не сниму, обещаю...       Через полчаса все сумки были собраны, и, как агенты не старались отодвинуть этот момент, пришлось признать, что это конец.       Наташа сидела на полу, вытянув ноги и облокотившись на стенку. Она думала о том, как же безнадежен этот мир. Как же несправедлив, отвратителен, лжив этот Мир... Через полтора часа они с Клинтом навсегда попрощаются друг с другом. Нет, Клинт наверняка будет утверждать, что они еще увидятся, что он что-нибудь придумает, как-нибудь перехитрит Фьюри. Но Наташа знала, что Ника практически невозможно обмануть, он всегда на три шага впереди любого человека, как бы умен и хитер тот не был.       А ребенок... увидит ли Клинт вообще когда-нибудь своего ребенка?       Наташа в задумчивости положила руку себе на живот.       Увидит. Она достанет Бартона хоть с другого конца света, но сына он увидит. Или дочку.       - Я сделал тебе кофе, - Клинт уселся рядом и протянул ей чашку горячего напитка.       - Спасибо.       Романофф отпила обжигающей жидкости и сразу почувствовала как внутри разливается тепло.       Она облокотилась на Клинта и спросила тихим голосом:       - А если бы Фьюри знал, что я... беременна? Он бы изменил свое решение?       Чашка дрогнула в руках у Клинта, и он задумчива посмотрел на расходящиеся круги.       - Не знаю... наверное, да... Или сказал бы, чтобы ты родила, а меня пошлет куда-нибудь в Австралию, например...       - Но... попробовать можно?       - Никто не запрещает рисковать, последствия точно не будут хуже чем сейчас...       - Значит, решено, - Наташа звонко хлопнула рукой по стене. - Сразу как прилечу, расскажу Фьюри.       - Ты думаешь, у нас будут разные самолеты? Зачем? - Клинт удивленно поднял брови. - Мы ведь все летим в Нью-Йорк, так? К тому же, Колсон говорил в единственном числе.       Романофф, тревоги которой были разбиты неопровержимыми доводами, облегченно вздохнула.       - Ну ты что, малышка... - Клинт прижал к себе Наташу, зарываясь в ее волосах. - Все будет хорошо.       - Черная Вдова маленькая, но жалит больно, - пробормотала шпионка, уткнувшись носом в плечо Соколиного Глаза...       Установившуюся тишину прервал телефонный звонок.       Сосредоточенно выслушав информацию, Клинт сообщил Наташе, что им пора выдвигаться.       Наташа прекрасно помнила, где находится вертолетная площадка, с которой когда-то стартовали из города Будапешта. Теперь на ней, за неимением лучшего места, расположился джет. И Колсон.       - Что, уважаемый Директор даже доверить нам самолет не может? - сердито рявкнула Романофф.       Клинт только что совершенно случайно переехал ей обе ноги чемоданом и поэтому настроение у нее было, скажем так, не самое лучшее.       - Нет, я здесь всего лишь для того, чтобы пожелать удачи, - Колсон невинно улыбнулся, но глаза остались такими же ясными и холодными, как раньше.       - Значит, ты не полетишь с нами?       - Агент Бартон, я надеюсь, что вы не разучились управлять средствами полета за эту неделю. А если даже так, то кнопочка автопилота находится слева от штурвала. Под ней написано "автопилот".       Клинт слегка покраснел и поспешил ретироваться с поля боя в джет.       - Спасибо, Колсон.       - Мне правда не хотелось, - Колсон помолчал, смотря на Наташу и добавил:       - Иногда я ненавижу свою работу.       Наташа удивленно подняла глаза, потому что от кого-кого, а от Колсона она совсем не ожидала таких слов, но увидела лишь удаляющуюся спину агента, через секунду скрывшуюся за трубой, и ничего не сказала.       - Начинаем взлет, готова?       Романофф пристегнула ремни безопасности и утвердительно кивнула, не отводя взгляд от какой-то крошечной царапинки на панели управления.       Двигатели заработали и джет, выполнив вертикальный взлет, вылетел за черту города Будапешт.       Наташа прижалась к боковому стеклу и смотрела на уносящийся вдаль город. Она знала, что, возможно, больше никогда туда не вернется. Самое интересное, за все время своего пребывания в Венгрии она ни разу не посетила знаменитый Парламент. Вот так вот за работой упускаешь единственные шансы полюбоваться чем-то для себя, а не для кого-то еще.       Интересно, а когда она в последний раз надевала платье? Наташа нахмурилась и закрыла глаза, вспоминая.       Точно! За несколько недель до встречи с Клинтом. Наташе надо было украсть какие-то документы из подвала дома какого-то знаменитого парня, который как раз давал бал, ну или что-то типа этого. Бумаги она выкрала, правда пришлось убегать по улицам в вечернем платье, но Романофф предусмотрительно купила вещичку с разрезом...       - Эй, девчушка, че ты тут делаешь?       Наташа резко повернулась, крепко держа в руках желтовато-коричневую папку и не дожидаясь реакции спрашивающего амбала, запрыгнула на него, свернув ему шею.       Оглянувшись и поправив упавшую бретельку, она вышла из подвала и, поднявшись по многочисленным лестницам, вышла в наполненный гостями зал, на другом конце которого в следующую секунду заметила пробирающихся к ней охранников.       Мгновенно среагировав, она начала пробираться в обратную сторону, к черному выходу, который, как она знала, вел к коридору с пожарной лестницей. Выбравшись на наклонную крышу, она вцепилась в новую черепицу, чтобы не упасть, и вдохнув свежий ночной воздух, начала спускаться по пожарной лестнице.       Но едва Наташина нога коснулась асфальта, ее заметил стоящий с обратной стороны здания охранник, и, что-то громко крича в рацию, побежал за Романофф.       - Наташа! Нат! Очнись! - кто-то тряс шпионку за плечо, заставляя открыть глаза.       Наташа помотала головой и поняла, что заснула, а разбудил ее Клинт, который почему-то был белее снега и что-то невнятно бормотал. За окном простиралась бесконечно сине-бирюзовая гладь океана, ярко освещенная полуденными лучами солнца.       - Клинт, что случилось? Мы же не прилетели? Что произошло? - видя как у Клинта дрожат руки, Наташа замолчала.       - Топлива нет. Максимум через двадцать минут мы упадем. Парашютов тоже нет. Прыгать невозможно.