Однажды в Будапеште

POV Наташа Романофф       Темнота...ничего нет, кроме темноты. Даже тела...       Интересно, я умерла? Наверное, да. И попаду в Ад. Заслужила. А что случилось с Клинтом?       Я мысленно нахмурила брови, которых у меня теперь, судя по всему, на самом деле нет, и попыталась вспомнить, что же произошло.       Помню джет, падение, свист ветра в ушах, потом ледяную воду и теплые уста Клинта. А потом... а потом темно и очень больно.       Вдруг где-то вдалеке послышался противный писк, заставляющий содрогаться, все сильнее вырывая меня из теплой и уютной темноты.       Внезапно я ощутила, что лежу на чем-то твердом, и в ту же секунду мою грудь будто сдавило клещами. Я через силу сделала вдох, причём было такое ощущение, что внутри не воздух, а наждачная бумага. Второй осознанный вдох был немного легче, но всё равно весьма болезненно.       Так, значит, тело у меня есть, а значит, я не умерла. Тогда надо попытаться вытянуть себя из тьмы и открыть глаза. Но как?       Для начала я попыталась сконцентрироваться на своем теле. Так, ноги чувствую, руки тоже... надо попробовать двинуться.       Я попыталась поднять руку, но смогла только пошевелить указательным пальцем. Однако этого оказалось достаточно для того, чтобы по руке до головы прошел импульс, и я поняла, что могу поднять веки.       Мысленно выдохнув, я собрала все силы и с трудом приоткрыла глаза. Конец POV       Темнота резко сменилась мутным светом, и Наташе на какое-то время пришлось снова прикрыть глаза.       Первым, что она увидела, было белое пятно, по очертанию напоминающее лампу. Перед глазами все расплывалось, но Наташе, наконец, удалось скосить их вбок и заметить силуэт человека, который резко выделялся на белом фоне.       - Фьюри... - она с трудом узнала себя в этом хриплом, едва слышимом голосе. Горло сразу запылало огнем, в глазах потемнело.       Не заметив реакции Ника, она снова провалилась в теперь уже беспокойный, неконтролируемый сон.       - Она проснётся довольно скоро, вы должны решить, как ей сказать все это.       - То есть то, что я практически ничего не скажу, даже не рассматривается?       - Директор, за все эти годы вы, как мне кажется, уже должны были понять, что утаивать что-то от доверяющих вам агентов - не лучший вариант.       - Знаете, я по-прежнему доверяю только себе.       - Дело не в доверии, а в том, что все это случилось по большей части из-за вас, разве нет?       Наташа лежала и уже довольно долго прислушивалась к разговору, пытаясь понять, о чем говорит Ник с каким-то агентом. Признаков бодрствования она не подавала, боясь новой потери сознания и ещё, пожалуй, потери ценной информации, которую ей сейчас могли предоставить.       - Я не собираюсь вываливать на неё сразу все. Человек есть человек. Упрямая и...       - Она прям как вы, верно, директор?       Наступило долгое молчание, позволившее Наташе обдумать все услышанное. Что директор не хотел ей рассказывать и чего она, сама Чёрная Вдова, могла не выдержать?       Задумавшись, она глубоко вдохнула и тут же закашлялась от запершившего горла. Пришлось открыть глаза, перед которыми все ещё немного расплывалось, и перестать притворяться спящей.       Увиденное её не поразило: большая белая палата, кровать с небольшим поручнем с одной стороны, капельница, воткнутая в руку – вроде бы все как обычно, но все же что-то не давало покоя, какая-то пустота внутри.       Взгляд Романофф натолкнулся на чёрную повязку, закрывающую один глаз, и её обладателя.       - Агент Романофф! Рад, что вы, наконец то, окончательно проснулись, - по лицу Ника, как обычно, ничего нельзя было прочесть, но его голос невольно дрогнул.       - Спасибо, - неизвестно зачем прохрипела Наташа. - Где я?       - В специализированной больнице ЩИТа для долгосрочных больных, - Фьюри чуть наклонил голову, ожидая реакцию Наташи. - У тебя сломаны два ребра, ещё на одном трещина, повреждена слизистая горла, было кислородное голодание.       - А...а... - шпионка сдвинула брови, пытаясь придумать следующий вопрос. - А Клинт? Он... - её голос дрогнул от внезапно пришедшей в голову мысли. - Он ведь не...       - Нет, он жив, - тяжело вздохнул Фьюри, заметив, как расслабились губы у агента, и тут же напролом спросил:       - Наташа, почему ты не сказала мне, что была беременна?       - Потому что... - Начала Романофф, но внезапно её зрачки расширились, она резко выпустила из себя воздух и, отказываясь верить в услышанное, шёпотом продолжила:       - То есть как это... была?       В этот момент она поняла, что за пустоту ощущает в себе с самого начала. Наташа усилием воли заставила себя превозмочь слабость и, подняв простынку, под которой лежала, положила руку на свой живот. Потом, уже не сдерживая катившиеся по щекам солёные дорожки, откинулась обратно на подушки и закрыла глаза, все ещё не веря в произошедшее и моля, чтобы это был только один из её кошмаров. Но он все не прекращался.       - Наташа, - голос Фьюри был необычно тих. - Я же предупреждал тебя...       - И что теперь? - резко распахнув глаза, горящие отчаянием, прервала его Романофф. - Уволишь?       Ее голос прервался, и она уставилась на слегка голубоватую стену слева от себя, стараясь подавить слезы. Она сильная. Должна быть сильной.       - Нет, дам шанс на нормальную жизнь.       Наташе показалось, что помимо легких она повредила еще и слух.       - Прости, что? - она даже слегка приподнялась на локтях и, поморщившись, уставилась на директора.       - Ты не ослышалась, - терпеливо начал Ник и присел на стул рядом с кроватью шпионки. - Я устрою тебе гражданское прикрытие, и ты сможешь жить, как обычный человек, благо, накопленных средств тебе хватит на две шикарных жизни.       - Но Клинт...       Николас устало облокотился на спинку стула.       - Послушай...       - Я все слышала, - голос Романофф стал твердым, с примесью железных ноток. - Так что говори правду. Что с ним случилось?       Фьюри медленно поднялся и налил себе стакан воды из графина на прикроватной тумбочке. По его виду было ясно, что на этот вопрос он отвечать пока не хотел.       Ник пил медленно, нарочно пытаясь растянуть стакан как можно дольше, но Наташа нетерпеливо пилила его взглядом. Она не понимала, что такого могло случиться, чтобы она потеряла голову, нет, конечно, все, что касалось Клинта, её волновало, но все же...       - Дело в том, - Ник, наконец, допил воду и сейчас расставлял какие-то мисочки и стаканы слишком ровно даже для закоренелого педанта, - что падение в воду и сильный шок не прошли для него даром. Он слегка пострадал.       - Ник, - Наташа фыркнула и тут же, закашлявшись, схватилась за грудь. - Ты же в курсе, что шрамы это необходимый компонент война.       - Это не внешнее повреждение.       - То есть как? - Романофф сдвинула брови. – Ну, он же жив, да? Значит, ничего страшного? Или... - она резко выдохнула, не обращая внимания на боль в грудной клетке. - Он ведь не в коме?       Ник перестал маниакально двигать предметы и теперь, похоже, сложил руки на груди.       - Слишком много вопросов, Наташа. Где же твоя профессиональность?       - В соседней палате в непонятном состоянии! - Наташа снова закашлялась и уже в который раз пожалела о повышении голоса.       - Наташа, просто поверь мне, что тебе лучше забыть его.       Романофф попыталась хотя бы сесть, но тело её не слушалось, в глазах резко потемнело.       - Спи, - Ник повернулся и снова подошёл к кровати. - Все потом.       Наташа хотела было ещё что-то сказать, но директор развернулся и быстро вышел из палаты.       Шпионка закрыла глаза и, сжав губы, постаралась выкинуть из головы неприятное предчувствие чего-то нехорошего, плохого.

***

      Ник Фьюри вышел из палаты и, закрыв за собой дверь, тихо выдохнул. Он пока не сказал Наташе все, но придёт время, когда она должна будет узнать, и очень скоро.       -Директор Фьюри, мы получили сообщение об очень странной находке... - Мария Хилл подошла к мужчине и протянула ему синюю папку.       - Ну что там у вас? - Ник тяжело вздохнул и быстро пошёл по коридору в сторону лифта.       - Скорее не что, а, похоже, кто.       Директор остановился и непонимающе посмотрел на Марию.       - Колсон будет в восторге, - только и сказала Хилл, загадочно усмехнувшись.

***

      Проснувшись на следующий день, Наташа долго не открывала глаза, надеясь на то, что сейчас прозвучит звонок мобильного телефона, и в ответ на её сонное "да", в трубке раздастся голос Фьюри, объясняющий очередную миссию. Но вокруг стояла мертвая тишина, ничего не происходило, лишь только откуда-то снаружи, приглушённо, доносился звук сильного ливня.       В конце концов, шпионка признала, что вполне себе может сесть и что не просыпаться дальше это уже совсем ни в какие ворота.       На этот раз, когда Романофф с едва слышным стоном приняла полусидящее положение, её зрение было в относительном порядке: по крайней мере, в глазах не было черно-белых пятен и размывов.       Наташа осмотрела комнату, мебели в которой было крайне мало: стул, раковина с зеркалом над ним, кровать, на которой она лежала, и тумбочка рядом - ничего такого, что могло бы заинтересовать. Единственное, что могло ей помочь, была кнопка вызова, по видимому, медсестры, на стене сзади от кушетки.       Наташа извернулась, поморщившись от боли в сломанных рёбрах, и, слабо нажав на красную выпуклость, со стоном легла обратно.       Когда через какое-то время к ней в палату вбежала медсестра, она жестом попросила болеутоляющее и закрыла глаза, начав обдумывать свои дальнейшие действия.       Конечно, первое что ей надо будет сделать, это найти Клинта и узнать, что же с ним все-таки произошло такого страшного. Агент Бартон - единственный, кому в последнее время могла полностью доверять Наташа, и кто доверял Романофф.       Потом ей надо будет разобраться с Фьюри на счёт её "мирной" жизни и долечиться, забыть обо всем, в особенности о том, что агентам не может везти в таком деле, как рождение ребенка.       - Простите, вам нужно что-нибудь ещё?       Наташа приоткрыла глаза, из которых были готовы политься слезы, и уже хотела было отослать девушку, но потом ей пришла в голову гениальная мысль, и она, похлопав рукой по кровати сбоку от себя, невинным голосом спросила:       - Да ты присядь, небось устала, да? Расскажи, много тут у вас больных?       Обрадованная отдыхом медсестра тряхнула светлыми кудрями и без сомнений присела на краешек Наташиной постели.       - Тебя как зовут то?       - Лерой, но здесь как то прижилось "Лора", - грустно улыбнулась девушка, поправляя халат.       - А ты не американка? - Наташа удивлённо приподняла брови, радуясь удачному началу разговора.       - Да нет, из России. Семья там осталась.       - Да я вот тоже, - на своём родном языке усмехнулась Романофф.       - Правда? - тоже на русском засмеялась Лера.       Вдруг она вскочила и стала спешно собирать свой поднос.       - Ой, совсем забыла, мне же надо в шестой капельницу снять. Извините. Пациент такой сложный, - в ответ на удивленный взгляд Романофф защебетала девушка. - Вроде бы ничего серьезного, но, говорят, память потерял. Странный случай вообще. Вроде там какая-то интересная история, но всего не рассказывают, - её личико сразу погрустнело, и несколько секунд она молчала, уставившись в одну точку, потом спохватилась и, подхватив поднос, быстрым шагом вышла из палаты.       Наташа лежала, уставившись в одну точку, и переваривала информацию. Вроде бы все сходилось, но потеря памяти? Она вспомнила слова Ника: "это не внешнее повреждение" и предчувствие чего-то совсем плохого усилилось до такой степени, что Наташа медленно спустила одну ногу с кровати, потом вторую и аккуратно встала. В коридоре было тихо, шум дождя уменьшился до неопределённого звука. Шпионка медленно пошла мимо дверей с номерами и табличками рядом. Она, оказывается, лежала в двенадцатой, последней. Одиннадцатая... десятая... девятая... восьмая... полутень в коридоре давала ощущение спокойствия и безопасности; и именно из-за неё вбежавшая в шестую палату знакомая медсестра не заметила спрятавшуюся в тени шпионку.

***

      Клинт Бартон сидел на кровати и вертел в руке непонятно откуда взявшееся кольцо, которое он нашёл у себя в кармане вчера вечером. Он не помнил, откуда у него это и зачем, не знал, почему он здесь находится и что с ним случилось. Когда Бартон пытался что-то узнать, врачи и медбратья, которых он спрашивал, бледнели, начинали запинаться, все ронять из рук и убегали.       Раздался звук шагов и в дверь спиной, катя тележку, вошла девушка в форме медсестры.       Клинт оторвался от кольца, положил его в карман и заинтересованно уставился на светловолосую. Впервые его удостоила посещением девушка, да и какая... Многие сочли бы ее скучной, но Клинт не мог оторвать глаз от простой, аккуратной прически, скромного взгляда и нежного, без капли вычурной косметики, лица.       Девушка деловито сняла капельницу и, вместо того, чтобы установить новую, просто заклеила место прокола пластырем.       - Мне снимают капельницу? - удивлённо поднял брови Клинт.       Девушка вздрогнула, отпрянула назад и, врезавшись в свою тележку, опрокинула её.       - Господи, извините, пожалуйста, я... - девушка потянулась за тележкой, но уронила стопку книг с тумбочки у кровати Клинта, заодно прихватив с собой и стакан с водой.       Теперь она сидела в окружении пластиковых трубочек, намокших книг и воды. Её губы задрожали, и в следующую секунду по её щекам потекли слезы.       - Эй, эй, ну вы что? - Клинт слез с кровати и помог девушке подняться и присесть на кровать. Сам же опустился перед ней на корточки и аккуратно стёр слезу. - Ничего страшного не случилось. Я вас напугал? Простите, просто все меня почему-то боятся и ничего не объясняют.       Нежное прикосновение и ненавязчивое "Прости" успокоило девушку и она, совсем по-детски шмыгнув носом, начала объяснять:       - Да нет, это вы меня простите, я постоянно что-то делаю не так. Вот главврач меня и обещал уволить, если где-нибудь ещё что-нибудь из-за меня случится. - Она робко улыбнулась. - Я, кстати, Лера. Но, для вас, наверное, будет удобнее Лора.       - Ну почему же, Лера, - Клинт тоже улыбнулся и сел на кровать рядом с девушкой. - И давай на «ты», ладно.       -Хорошо. А ты... - девушка отклонилась назад и прочитала имя на табличке у кровати. - Клинт, верно?       - Да.       Наступило неловкое молчание, Клинт пытался найти тему для разговора, но никак не решался произнести первую фразу. Он хотел заинтересовать эту девушку и боялся снова напугать ее.       Вдруг Лора бросила взгляд на настенные часы и, тихо выдохнув, вскочила с кровати, пробормотав что-то про срочного пациента.       Бартон успел схватить ее за локоть. Он не был уверен в том, что делает. Внутри него было чувство чего-то неправильного, неверного, но он все равно посмотрел на Лору и сказал спокойным голосом:       - Слушай, а давай как-нибудь, после моей выписки конечно, сходим поужинаем или просто попьём кофе, ладно? А то сейчас у тебя много работы, а поболтать хочется...       Он несмело улыбнулся, глядя на покрасневшие щеки девушки. Обычно он действовал совсем не так, да и, насколько он помнил, у него вообще было мало контактов с прелестным полом, но тут выбирать не приходилось.       - Хорошо, - она, помедлив, взяла с тележки бумажку и ручку и, быстро, чтобы не передумать, что-то написав, протянула её Клинту. - Это мой номер.       Быстро сложив все оставшиеся вещи в тележку, Лора взглянула на Клинта и, опустив глаза, быстро вышла из палаты.       Уходя, она не заметила в темноте, возле прозрачного окна, сжавшуюся от боли шпионку, которая пару секунд назад внимательно вслушивалась в разговор в палате...