Однажды в Будапеште

      -Г-г-господи, з-з-зачем... - Наташа пытается закончить фразу, но изо рта вырывается лишь пар, и она судорожно вздрагивает от холода, пробирающего до самых костей.       Девушка лежит на двуспальной кровати и пытается согреться, но ни быстро прошедшая эйфория от окончания миссии, ни весело журчащий в ванне душ, где находился Клинт, ни разговоры вслух не дают ни капельки тепла. Наоборот, шпионка еще больше сжимается в клубочек при мысли о том, что Бартон моется под ледяной водой. Потому что теплой хватило только на Наташу. От этих мыслей ей становится еще холоднее, хотя, казалось бы, дальше некуда.       Наконец, она слышит последнюю ноту поющей воды, и наступает тишина. Романофф слегка подбадривается и в очередной раз оглядывает невзрачную комнату: маленькое зеркало над таким же маленьким умывальником, тумбочка с плиткой, окно с затянутыми черной бумагой проемами, от которых инстинктивно хочется отодвинуться, дырявый коврик, два стула и сравнимая по холоду разве что с окнами кровать, которую безуспешно уже пятнадцать минут пытается согреть Наташа.       Негромко хлопает дверь в ванну, и Наташа поднимает глаза на довольно улыбающегося Клинта с полотенцем на бедрах. Кажется, что он только что из теплого бассейна вышел в тропики. Все это настолько не соответствует Наташиному состоянию, что она пытается пошевелить посиневшими губами.       - К-к-как т-т-ты...       Она не успевает закончить фразу, как улыбка Клинта пропадает, и он обеспокоенно тянется к Наташиному покрасневшему носу. Обнаружив, что тот ледяной, Бартон без раздумий залезает под одеяло и заключает в объятия холодный комочек с именем Наташа.       Она благодарно вздыхает и про себя улыбается, чувствуя как Клинт дергается когда она прижимает холодные ступни к его ногам. Уже через пять минут девушка отогревается и благодарно шепчет «спасибо», за ответ принимая пару легких поцелуев в макушку.       И в следующее мгновение просыпается.       Темнота обрушивается на Наташу со скоростью лавины, она резко вдыхает и, зажмурив глаза, начинает часто дышать, пытаясь победить очередной приступ паники. Ну что ж, она уже привыкла и теперь просто полежит, снова закроет глаза и заново провалится в кошмар.       Сначала, сразу после выхода из больницы, она не могла заснуть и часами просто сидела, уставившись в одну точку. Из-за чрезмерного недосыпания ее и уволили с работы, на которую ее пристроил Ник, она не продержалась там и недели. Со второй работы она сама ушла через три дня из-за того, что это было настолько неинтересно и занудно, что Наташа засыпала на рабочем месте вне зависимости от количества часов, затраченных на ночной сон. Следующая работа не заинтересовала даже на два дня. Дальше Наташа даже и пытаться не стала, весь следующий месяц никуда не ходила и ничего, по сути, не делала. Со временем кошмары не проходили, но переносить их становилось все легче и легче.       Вот и сейчас, когда, услышав приглушенный звук будильника, Романофф открыла глаза и, чуть сощурив их от пока еще неяркого солнца, со стоном потянулась, ничего, кроме лежавшей на полу подушки, не напоминало об очередном кошмаре. Кинув взгляд на часы, девушка удивилась: стрелки показывали на полпятого, что было просто неприлично рано для шпионки, но теперь заснуть точно не удастся, делать нечего. Тихо вздохнув, Наташа сползла с кровати и побрела на кухню заваривать кофе. Горячий напиток, обжигая язык, капля за каплей вливал в Наташу жизнь, и вот уже через полчаса она завязала шнурки и, закрыв квартиру, отправилась на ежедневную утреннюю пробежку.       Серое небо и легкий дождик делали Московское утро необычно свежим и бодрящим; Наташа не очень быстро бежала по направлению к парку, невольно сравнивая СССР и Россию. Многое изменилось: не стало типичных для каждого двора аккуратных футбольных полей, не было видно играющих во дворе детей, столицу заполнили многоэтажки и километровые пробки. Романофф с грустью понимала, что мало чего осталось из ее мира, из ее реальности. Всего каких-то двадцать лет, а как все изменилось. Как, впрочем, и она.       Остановившись на светофоре, Наташа отряхнулась, закрыв глаза подняла лицо навстречу дождю, и улыбнулась.

***

      - Директор Фьюри, вы обязаны это сделать, я больше не буду рисковать своими людьми только из-за того, что вам вдруг взбрело в голову, что агент Романофф может сойти с ума.       Ник Фьюри остановился и бросил взгляд на дергающуюся Марию Хилл, которая, всегда такая спокойная и хладнокровная, сейчас, казалось, готова была только что не пытать директора, лишь бы тот сказал «да».       - Вы обязаны, я лично попрошу Колсона контролировать агента Бартона, а вы знаете, как он относится к моим просьбам, особенно если они подкрепляются вашим приказом. Пожалуйста, Ник.       Приложив руку к замку и подождав пока дверь откроется, Фьюри повернулся к Марии и еле заметно утвердительно кивнул головой.       - Но если что-то пойдет не так, вся ответственность лежит на тебе, помни: я этого не хотел.       - Спасибо, директор, я сейчас же пошлю человека к агенту Романофф.

***

      Наташа бежала по парку, про себя тихонько подпевая песне в наушниках, что, впрочем, не мешало ей думать, одновременно периодически привычно осматриваясь по сторонам в поисках опасности. Но в пределах видимости не было даже намека на притаившегося солдата или снайпера. Во всяком случае, пока в ближайших к Наташе кустах что-то не зашуршало. Мгновенно повернувшись и не обращая внимания на упавшие наушники, шпионка настороженно оглянулась в поисках врага, прокручивая в мозгу все варианты личности, которая решилась на нее напасть, но увидела лишь белку, убегавшую вверх по стволу дерева.        «Параноик, никому ты теперь не нужна, знаменитая Черная Вдова, - мелькнуло в голове у Наташи, пока она нервно оглядывалась теперь уже в поисках свидетелей своего нестандартного поведения. Но утренний парк был пуст, только где-то рядом прокаркала ворона, да взлетела стайка воробьев. - Так что успокойся, и живи нормальной жизнью».       Встряхнувшись, Романофф побежала дальше, уже не испытывая удовольствия ни от пробежки, ни от музыки.

***

      - Кого вы послали за ней?       - А что, боитесь, что Вдова не захочет возвращаться?       - Как раз наоборот, агент Хилл, и мне просто любопытно.       - Мелинду Мэй, директор, они похожи.       - Кавалерия... хм, - Ник Фьюри тихо вздохнул и прикрыл глаз. – Пожалуй, я все-таки назначу вас своим заместителем.       - С чего бы это, сэр?       - У вас удивительно получается рискованно действовать, что обычно и является одним из важнейших условием успеха в нашем деле.

***

      Только только открывшийся магазин был пуст, и сонная продавщица расставляла остатки вчерашних продуктов по полкам, изредка зевая. Раздался звук колокольчика, потревоженного открывшейся дверью, и к прилавку подошла молодая женщина с ярко-рыжими волосами в тренировочном костюме.       Каждый раз после прогулки Наташа заходила сюда за бутылкой воды. Поставив рядом с кассой прохладный пузырек со слегка пузырящейся жидкостью, Романофф оглянулась в поисках знакомой продавщицы, которой нигде не было видно. Странно, она же только что видела ее здесь. Нахмурив брови, Наташа повернулась и тут же дернулась, вставая в боевую стойку и выронив мелочь из руки. Прямо позади нее стояла женщина в расстегнутом бежевом пальто, сквозь складки которого опытный взгляд заметил обтягивающий черный костюм, точно такой же, как был когда-то у нее, Наташи.       - Немногие могут ко мне незаметно подкрасться, - Романофф слегка наклонила голову на бок и прищурила глаза, оценивая предполагаемую противницу. Несомненно, хорошо натренирована, острый взгляд и крепкая опорная стойка, черные волосы не собраны, значит умеет драться настолько хорошо, что они не только не мешают, но и помогают.       - Я одна из тех кто может, - ответила незнакомка с едва заметным легким восточным акцентом, даже не подавая признаков осторожности. - Агент Романофф, меня зовут Мелинда Мэй, и меня попросил поговорить с вами агент Колсон.       - А я то думаю, почему магазин так рано открылся, - Наташа немного расслабилась, но все же не повернулась спиной к агенту Мэй. - Я о вас слышала. Кавалерия, верно?       Женщина скривилась, было видно что ей не очень нравится прозвище.       - Не так внушительно, как Черная Вдова, не правда ли?       Наташа усмехнулась и взяла бутылку с прилавка.       - Вы хотели поговорить? Ну что же, я слушаю.       - Давайте не здесь, - Мэй чуть сощурила глаза. - У нашего разговора должно быть как можно меньше свидетелей.       - Все настолько серьезно?       - Более чем, агент Романофф.       Снова звякнул дверной колокольчик, и вот в магазине не осталось ни одного свидетеля этого странного разговора, который наверняка привел бы невольного слушателя в замешательство.       - Чай, кофе?       Мелинда Мэй внимательным взглядом оглядела небольшую кухню, на пороге которой стояла и, покачав головой, села на ближайший стул.       - Нет, спасибо. Я хочу как можно быстрее изложить послание и вернуться к своей основной работе.       Наташа поставила перед собой кружку горячего чая с лимоном и коротко кивнула, показывая что готова слушать.       - Ситуация слишком сильно накалилась, агент Романофф. Сербские боевики, по нашим данным, передали часть найденного товара российским военным, нечистым на руку. Нам известно несколько фамилий, вот список, - агент Мэй вынула из-за пазухи черную папку и протянула Наташе.       Та, сдернув закрепляющую печать, начала просматривать список.       - Что за товар?       - По нашим данным это прекрасно сохранившиеся картины, иконы, зеркала, в общем имущество, награбленное фашистскими войсками во время Второй Мировой, есть так же оружие, и сербское, и немецкое, и наше. Тоже времен войны, и тоже в прекрасном состоянии.       - Информатор? - Романофф глазами просмотрела последнюю страничку в папке, закрыв ее, отхлебнула остывшего чая и поморщилась.       - Неизвестен, именно поэтому агент Хилл настояла на вас.       Наташа приподняла бровь и, откинувшись на спинку стула, внимательно вгляделась в Мелинду Мэй, на лице которой невозможно было прочесть ни единой эмоции. Точно такая же, как она. С такими же ранами, с таким же опытом.       - Почему вы так уверены что я соглашусь?       - Если бы я не была уверена, - Мелинда поджала губы и тоже посмотрела на Наташу, - я бы ничего вам не рассказала, агент Романофф. Но вы нужны ЩИТу, возвращайтесь.       Через пару секунд она поднялась со стула и, не оборачиваясь, вышла из кухни.       Щелкнул дверной замок, и Наташа, почувствовав что осталась одна, позволила себе расслабиться.       Заперев входную дверь, она вернулась на кухню и, взяв в руки черную папку с разорванной надписью «совершенно секретно», задумчиво прошептала:       - Похоже, закончился мой невольный отпуск, верно, директор?