Self esteem

Моя жизнь так и текла бы по приятному, не обремененному трудностями пути: работа, встречи с Колином и его детьми, планы с друзьями, переезд в новую квартиру... Уже был конец августа, когда мне позвонила моя сестра. Увидев незнакомый номер на экране мобильного, я совершенно спокойно взял трубку, думая, что это очередная реклама установки стеклопакета или натяжных потолков. Но зазвучал давно забытый голос. Повзрослевший, огрубевший, тихий. В последний раз я его слышал, когда передавал сестре хостел: мы перекинулись лишь парой слов и почти не виделись. - Мне нужна твоя помощь. Ты где? - В Портлэнде, - пробормотал я, обескураженный. Ей нужен я. - Я буду вечером. Встретишь меня? - Нет, я в Мэне! Не в Орегоне! Ты не можешь так запросто поехать в Мэн, это на другом конце Америки. Что случилось? На другом конце повисла тяжелая тишина: только едва слышный треск. - Меня бросили. Доволен? - Ничуть, - бросил я, - не вижу причины сниматься с места и рвать когти. - У меня маленький ребенок на руках, - добавила она. - Твой хостел я продала, как только получила. И теперь мне не на что и негде жить. Я взволнованно закусил губу. Что это значит? Если она продала хостел, она вполне спокойно смогла бы купить себе небольшую квартирку и жить там. Ребенок - не такая большая помеха, всегда можно попросить соседей присмотреть за ним. - Куда ты дела деньги от хостела? - спросил я. Немного обидно было за место, в котором я провел несколько лет своей жизни. - Они потрачены. По большей части на ребенка. Скоро совсем закончится то, что у меня есть. Я могу все рассказать при личной встрече. Так я... - ее голос задрожал, стало понятно, что она сдерживает слезы, - могу... приехать? - Приезжай. Рад, что ты не выбросила мой номер, Шейлин. - Он у тебя поменялся уже раз сто, Льюис, - сухо прошептала она, - я нашла его в бумагах хостела. - Я рад, что ты решила проверить бумаги, - проговорил я. - Сообщи, когда приедешь. Поехать к тебе я сейчас не могу, но обязательно встречу на вокзале или с самолета. - Хорошо. Спасибо, Льюис. Не сказав больше ни слова, она повесила трубку. Это было в духе настоящей Шейлин - ни "привет", ни "до свидания". Сухо и по делу. Сейчас она наверняка сидит, с долей облегчения потирая виски пальцами и прикрыв глаза. В последний раз, когда я ее видел, она наговорила мне не самых приятных слов. До прямых оскорблений дело не дошло, но и комплиментов не было. Она не выглядела, как неудачница - в строгой одежде, словно бизнес-леди, с отутюженным воротничком и юбкой чуть ниже колен, с волосами, завернутыми в тугой пучок, с дорогими аксессуарами. Только каблук был достаточно высокий, пуговица на рубашке была расстегнута, а из прически выбивалась одна прядь, делая ее не такой офисно-унылой. Я мог сделать предположение, что она помощница какого-то бизнесмена, предпринимателя или просто крупного начальника. Действительно, такой солидной барышне незачем держать хостел вроде моего. Интересно, мальчик или девочка?.. Это было больше года назад. Наверное, ребенку где-то пять-шесть месяцев. Такая кроха... Было трудно осознать, что через столько лет я нужен Шейлин. Мисс О'Хара - правильная девушка. Только двух вещей она стыдилась: что у нее нет хорошей семьи да еще своего носа. Под хорошей семьей она подразумевала не только успешных, любящих родителей с традиционными взглядами на жизнь. Еще славно было бы иметь нормального брата. Как она вообще пересилила себя и обратилась ко мне за помощью?

***

Шейлин приехала через пять дней. Я встретил ее на вокзале, и мы поехали ко мне домой. Помимо коляски и небольшого чемоданчика, у нее ничего с собой не было. Можно было подумать, что какая-то молодая мама решила рвануть в кругосветку с младенцем налегке. Во время встречи мы ни словом друг с другом не обмолвились - короткое объятие, жестовое общение. Я бросил взгляд на ребенка - у него были светло-рыжие волосы. Наши. С возрастом потемнеют и станут медными, как у меня. Надеюсь, она не будет за это ненавидеть сына или дочь... - Это мальчик или девочка? - спросил я, не в силах определить по пеленкам в зеленую и желтую полоску пол ребенка. - Девочка, - ответила Шейлин, поправив выпавшую изо рта малышки соску. Младенец лежал совершенно спокойно, иногда слабо тянулся ручками к чему-то и чмокал пухлыми губами. - Сколько месяцев? - Полгода, - мягко проговорила Шейлин, - ее зовут Кайли. Она положила ребенка на мою постель и обложила ее подушками, чтобы Кайли не упала. - Ей пора спать. Мы долго ехали, а она даже не плачет. - Тогда оставь ее. - Хочешь, чтобы я рассказала тебе, что произошло? - спросила Шейлин, - пойдем. Если честно, я тоже очень устала. Мы закрыли дверь в спальню и ушли на кухню. Моя квартирка была крошечной: из этих двух помещений и санузла она и состояла. Я не знал, как мне следует жить здесь со своей сестрой, тем более что она явно не собирается сейчас выходить на работу. - Все до банальности глупо. Я закрутила роман с начальником. Около двух лет, так что я немного обрадовалась и потеряла голову, - Шейлин обхватила тонкими нервными пальцами кружку с горячим ромашковым чаем. - Стыдно признаться. Я думала, что все в жизни гладко, к тому же моя мечта начала сбываться. Я думала, если у меня будет ребенок от него, он точно никуда не уйдет. Я привяжу его к себе... И у меня будет все, что я хотела. И я перестала пить таблетки. - Но он тебя бросил? - догадался я. - Когда я объявила о том, что у меня будет его ребенок, он очень удивился. Во-первых, он не знал, что я была беременна от него, а не от кого-то еще. Во-вторых, он уже был женат. Я удивленно заморгал. - Ты встречалась с женатым мужчиной, не зная об этом? - Он не носил кольца. Что уж поделать. Странно ходить на работу с огромным животом и принимать поздравления от того человека, который зачал. Наверное, он думал, что он тоже на положении любовника. Через некоторое время я ушла в декрет, а потом и вовсе уволилась. Ведь он не бросит семью ради меня. А когда я родила ребенка, я ему стала не нужна. - Ты хочешь сказать, что ты жила за его счет? - я потер виски пальцами, - ты поторопилась, Шейлин. - Ну, он дал мне деньги на аборт, - усмехнулась она, - но я занимала его квартиру, так что он попросил меня оттуда быстро уехать. Так что я жила дешевом отеле, пока оформляла документы. Тут виновата одна я, так что не нужно винить мужчин. Они часто так делают, я знаю. - Не говори так, - прервал я ее. - Ты прекрасно знаешь, что я бы хотел детей. Губы Шейлин скривились. Я знал, о чем она думает. Она наклонила голову, вздохнула и снова подняла взгляд на меня. - Так усынови. Это не запрещено законом. - Но он не будет похож на родителей, - сухо повторил я ее любимую фразу. - Кайли очень похожа на тебя в детстве, - сестра скрестила руки на груди, потом обняла себя. - Я могла бы сделать аборт, но не стала. Не знаю, почему, ведь мне еще слишком рано... Да, сначала выйти замуж, потом завести детей... Теперь вряд ли это получится. И все же, родить Кайли - это мой выбор. Я не стал ничего говорить. Все это было странно, но Шейлин выглядела потрепанно. На первый взгляд это было не заметно: одежда аккуратна, прическа собрана волосок к волоску, и вроде бы это все та же деловая леди, но не было того лоска. Наверное, теперь она выглядела более домашней. Я надеюсь, она станет хорошей матерью. Кажется, она заботится о девочке. - И что ты теперь планируешь делать? - Если ты позволишь мне остаться на пару месяцев, то я выйду на работу. На оставшиеся деньги найму няньку. Выращивать Кайли пока что нет времени, я не могу себе этого позволить. Как только начну зарабатывать, съеду от тебя. Мои навыки позволят мне быть матерью-одиночкой. Выхлопочу себе пособие. Позволишь? - Идет. Я живу один, иногда только езжу к друзьям. На работу ухожу в восемь, возвращаюсь в шесть, пять дней в неделю, - я продолжал что-то рассказывать, но в моей голове поселились слова "мать-одиночка". Я знаю одного отца-одиночку. Интересно, могли бы они помогать друг другу? Может, не подружиться, но хотя бы общаться. Сейчас я понял, что Шейлин отдаленно напоминает Картера. Такая же тихая, но не слишком строгая, тоже со своим стержнем. Она просила только пару месяцев. У меня это заняло полтора года. Может, они действительно подходят друг другу. Я далек от мыслей сводничества, но они нашли бы общий язык. Может, если и любви не было бы, это может стать выгодным альянсом взаимопомощи. Ведь из меня самого никудышный папаша.

***

Колину я не стал рассказывать про подробности. Просто сказал, что ко мне приехала сестра со своей дочерью, хочет теперь искать здесь работу. Мы, как всегда, встречались по воскресеньям в парке. Иногда он приводил с собой детей. Я иногда приводил с собой Сириуса. Так странно. Время летит. Мне уже двадцать шесть лет, а я все еще спрашиваю себя - когда же я повзрослею? И никак до меня не дойдет, что я уже взрослый. Более того, еще немного невнимательности, и мне уже будет тридцать лет. Парикмахер - это совсем не плохо. Я не настолько амбициозен, как Тоширо или Джейс. Но мне не в первый раз пришла в голову мысль о том, что люди вокруг меня будут обзаводиться семьями, играть свадьбы, потом рожать детей, а я так и останусь один. Все это пройдет мимо меня. Я не так уж много хотел - быть счастливым с любимым человеком и его детьми. Но это было мне недоступно. Впрочем, я не один такой. И дело даже не в ориентации или биологии. Просто кто-то одинок. В памяти всплывало лицо Шейлин, немного уставшее, чуть постаревшее, слегка посеревшее. Потом оно заменялось обликом Колина. Он не был одинок. У него были дети. Но не было любви. Потом я вспоминал Тоширо и Джейса. У двух братьев постоянно были какие-то разлады в отношениях, но они неизменно справлялись с этим. Мысль потерять любимого человека невыносима. Потерять его - смертельно. Я не знал, почему Колин продолжал общаться со мной. Вылечить меня он не мог. Он ведь не врач. Он ветеринар. Да и врач не помог бы. С Картером я был счастлив, забывая о тоске, но я вспоминал о ней, когда оставался один. Мне хотелось задержать его, чтобы однажды он не ушел домой. - Картер. Но у него есть семья. - Да? Я вздрогнул. Я ведь это вслух сказал? Как неловко. Наверное, мой тон был очень мечтательным. - Я сейчас очень счастлив, что моя сестра приехала с ребенком. По большей части с Кайли сидит няня, пока Шейлин и я на работе, но в выходные мы остаемся с ней. Это так здорово, когда в доме ребенок, - сказал я, - я бы хотел детей. Стоп. Стоп. Запретная тема. - Кайли очень похожа на меня. У нее будут такие же рыжие волосы, но глаза у нее синие. Правда, иногда в ней просыпается дикий нрав, - я рассмеялся, - она спокойная девочка, но иногда ни с того ни с сего начинает плакать. Мы не можем никак ее успокоить. - Скорее всего, у малышки режутся зубки, - произнес Колин, - придется потерпеть. Она может даже начать кусаться. Хотя... Это уже не твои заботы. - Ты эксперт с этим, Колин, - сказал я, - может, навестишь? Дашь пару советов по укрощению строптивых. - Я не умею укрощать младенцев, - усмехнулся Колин, - когда мои дети в этом возрасте плакали, я просто сажал их в коляску, укутывал поплотнее, чтобы они не вывалились из нее, и отправлял в сад, а сам оставался внутри. Как правило, минут через десять-пятнадцать они засыпали и сопели без задних ног весь полуденный сон. Артур и Джинни до сих пор любят иногда подремать в саду летом. Конечно, теперь это не сопровождается такими дикими боевыми кличами. Думаю, это сделало их здоровее, ведь у нас там достаточно чистый воздух, а меня избавило от лишних нервов. Остается только пожалеть соседей, - он снова усмехнулся. - Скоро осень, - сказал я, - Артур идет в школу? - Да, - кивнул Колин, - я решил выбрать ту, что начинается с середины августа, так что он уже готов и испытывает настоящий боевой мандраж. Джинни тоже не боится школы, только завидует брату. - Артур может быть и усидчивым, и бойким. К тому же, они начитанные, а ведь не все дети умеют хорошо читать в таком возрасте. Думаю, он пройдет первые несколько классов с легкостью и без проблем перейдет в среднюю школу через несколько лет, - заметил я. - То же самое касается и Джинни. - Я рад, что ты так лестно отзываешься о моих детях, - с благодарной чинностью отозвался Колин. - Не принимай это близко к сердцу, я ничего не смыслю в детях! - рассмеялся я. - Я думаю, ты был бы хорошим отцом, - возразил он. - Правда? - ахнул я. - Ты веселый и умный. Заботливой и серьезной должна быть мама, я так думаю. Отец ведет детей во внешний мир, мать защищает их. - Но, Картер, ты как раз скорее заботливый и серьезный. Умный, конечно, тоже, но активности и развлечений вам с семьей недостает. - У меня не остается моральных сил. Я с тобой душою отдыхаю, - чистосердечно признался Колин, - так что это еще хорошо. Для Артура и Джинни ты вроде старшего брата. Они обожают тебя, а ты не причиняешь им никакого вреда. Раз так, я думаю, ты отлично ладишь с детьми. - Может быть. Я не могу спросить у Кайли, что она думает о своем дяде, - заметил я. - Лучше спроси, - посоветовал Колин, - в полгода у ребенка начинает формироваться речь, поэтому говори с ней. Это пойдет ей на пользу. Можешь рассказывать сказки или просто болтать, только не тараторь. И говори эмоционально, но не слишком. - Это правда будет ей полезно? - спросил я. - Да. - Шейлин никогда не читает сказки. Думаю, ей трудно себя заставить, она слишком взрослая. - Значит, она недостаточно взрослая, чтобы быть ребенком для ребенка, - строго заметил Колин, - присматривай за малышкой. Хоть ты и дядя, а не отец, ей лучше расти с мужчиной и женщиной. - Это всего пара месяцев, - произнес я, приуныв. - Да ведь и ты тоже растишь детей без матери. - Они видятся с ней на выходных. Да и развелись мы не сто лет назад, - покачал головой Картер, - даже если Шейлин съедет от тебя, ты должен будешь навещать Кайли. Она тоже часть твоей семьи. Я кивнул. Это так. Но... Если честно, теперь я был совсем не рад, что Шейлин остается у меня дома.

***

- И жили они долго и счастливо. Ко-нец, - я закрыл книжку со сказками, приобретенную специально по такому случаю, - а кто слушал - молодец! Я протянул руку и пощекотал мягкую пухлую щечку. Кайли засмеялась и схватила меня за палец, после чего тут же потащила его в рот. Я потянул обратно. - Не суй в рот всякую гадость, Кайли, - пожурил я ее, отнимая ладонь. Пусть все было не так, и я всегда мыл руки, зная, что детский организм очень хрупок, но вряд ли Шейлин обрадовалась, если бы увидела такое зрелище. Впрочем, сейчас ее не было: она задерживалась на работе почти допоздна очень часто, поэтому я практически каждый день отпускал няньку еще до возвращения сестры и сам игрался с Кайли, получая от этого огромное удовольствие. Она была так похожа на нас с сестрой, что я мог с легкостью представить, что это моя дочь. - Знаешь, Кайли, - сказал я, заводя игрушки, висящие у нее над головой на раме, - маме бы следовало больше проводить с тобой времени. Она тебя очень любит. Тебе повезло, что ты родилась! Ты такая хорошенькая, - карусель с птичками над головой малышки медленно завертелась. - Мне тоже повезло, что я родился. Классно, правда? Погоди, тебе чепчик ушки не трет? - я поправил край чепчика и поцеловал Кайли в обе щеки. - А не пора ли нам кушать? Еще пять минуток - и кушать. Мама скоро придет. Что ты хочешь на ужин: брокколи или цветную капусту? Я бы на твоем месте выбрал брокколи. Я мог так говорить с ней часами. Мне не нужен был ответ. - Ма, на, - пролопотала Кайли. Слов пока от нее мы не ждали, но иногда она говорила "мама" и чередовала разные слоги. - Я не твоя мама, Кайли, - карусель остановилась, и я завел ее снова, но, кажется, девочка не особенно интересовалась летающими птицами над ее головой: она взяла мягкую погремушку и трясла ее, после чего выкинула. - Эй, не бросайся игрушками, - строго произнес я, подобрав погремушку. - Меня иногда озадачивает твой выбор развлечений, Кайли. У тебя такая восхитительная карусель над головой, а ты выбрала обычную погремушку. Хочешь ее? Я поигрался игрушкой с Кайли, давая и отнимая ее, пока девочка не начала мяукать и выплевывать соску. Наверное, Колин прав - режутся зубки. - Возможно, самое время тебя покормить, - сказал я, - хотя я не знаю, стоит ли пытаться, если у тебя чешутся десны. Наверное, это странное ощущение. - Ма, ма, ма, ма, - снова залопотала девочка. - Ну что ты заладила? - огорчился я, - я не мама! Я дядя! Пойдем-ка, дорогая. Я поднял ребенка на руки, достав его из импровизированной колыбельки - мы достали ее из коляски, решив, что лучше будет, если Кайли пока поспит там. Она уже вполне резво ползала, поэтому оставлять ее на постели было чревато. Стульчик для кормления пришлось купить, но теперь не приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы накормить ребенка и не дать ему упасть одновременно. Шейлин все еще кормила Кайли грудью, но уже было время давать малышке другую пищу, постепенно приучая к смене рациона и его разнообразию. - Так брокколи или цветная капуста? - спросил я. На самом деле Кайли было совершенно без разницы, чем ее кормят - она одинаково была готова выплевывать и овощные, и фруктовые пюре, из чего бы они ни были сделаны. - Смотри, тут еще есть тыква. Сладкая вкусная тыква. Хочешь ее? Кайли повернула голову ко мне и улыбнулась. Я решил считать это знаком и достал баночку с тыквенным пюре, после чего немного погрел ее в миске с горячей водой. Шейлин меня чуть не задушила в тот раз, когда я попытался накормить ее дочку едой прямо из холодильника. - Сегодня ты ведешь себя очень хорошо. Надеюсь, твои зубки не очень сильно чешутся, вернее, те места, где они скоро появятся, - заметил я, выискивая маленькую ложечку, - и еще я надеюсь, что ты от этого не проснешься ночью с плачем. Знаешь, ты должна быть спокойна ночью, ведь тебе больше не нужно просыпаться для ночного кормления, ты уже достаточно взрослая для этого леди, - солидно закончил я. Кайли надула слюнявый пузырь и похлопала руками по своему столику. Может, я и правда неплохо справляюсь?..