Запретный плод безумно сладок

Вот уже как пару дней Элен сидела взаперти в своей комнате, ключ от двери которой был все время у Барти. С того момента, как на нее напал таинственный незнакомец, с Джиллинг стали происходить странности; организм девушки не принимал простой еды, хотя Крауч каждый раз отчаянно приносил ей подносы со свежими блюдами и яствами. Она и сама вряд ли понимала, что с ней произошло, о чем вампир не хотел думать, прогоняя ужасные мысли из головы. Мерлин! Что если она станет такой же, как он? До сих пор Барти только и мечтал об этом, но воскрешая в памяти взгляд Элен, полный ужаса и презрения, невольно вздрогнул. Меньше всего ей хотелось становиться вампиром, это уничтожило бы ее морально. Та жизнь, к которой он уже успел привыкнуть, покажется бедняжке настоящим кошмаром. Крауч продолжал надеяться, что Джиллинг останется человеком, несмотря на то, что он одновременно с этим хотел, чтобы она разделила с ним вечность. Но мрачное и усталое выражение Лестата, который время от времени наблюдал за состоянием девушки, разбивало все его ожидания вдребезги. — Она превращается, — констатировал Леонкур, обернувшись к Барти. — Это очевидно, друг мой, да ты и сам это прекрасно понимаешь. Мне очень жаль, но как бы Элен было не тяжело, ей придется смириться со своей новой сущностью. — Я убью того, кто с ней это сделал! — выкрикнул Крауч, с силой ударив кулаком по стене. — Да брось ты, Крауч! — Лестат в упор смотрел на вампира. — Она знает, что ты спишь и видишь, как бы ее обратить, да только Элен не хочет этого. Я слышал ваш разговор. К тому же, с теми, кто на нее напал, ты не справишься в одиночку. — Откуда ты их знаешь? — Я на своем веку повидал многих вампиров, одиноких странников, типа моего старого приятеля Мариуса, таких же вот кланов, как этот, который в основном живет только ради того, чтобы подобным образом изредка пополнить свои ряды, — уклончиво отвечал Лестат. — Элен никогда меня не простит за тот разговор, — уныло отозвался Барти, с надеждой глядя на закрытую дверь ее комнаты. — Все, что тебе нужно, — это прямо сейчас отправиться к ней и обо всем спокойно поговорить… Все, что произошло с Элен накануне, вспоминалось девушкой очень смутно. Запомнившиеся образы расплывались перед глазами, слившись в какую-то многоликую толпу. В ее голове образовалась необъяснимая масса различных звуков, словно Джиллинг включила сразу несколько приемников. Шея болела так, словно девушка всю ночь проспала в неудобной позе. Подойдя к зеркалу, она осторожно коснулась кончиками пальцев бархатистой кожи и едва ли не вскрикнула, заметив в зеркале две крошечные ранки. Внутри ее существа холодной волной разлился противный жгучий страх. Перед Элен как-будто мысленно включили заснятое видео, где главной героиней выступала она. После того памятного разговора с Барти, Джиллинг убежала в лес, благо он находился недалеко от особняка Краучей, чтобы разобраться со своими эмоциями. Она не понимала, почему вампир настаивал на ее обращении, совершенно не слушая ее мольбы и упреков. Элен еще никогда не видела Барти в его истинном вампирском облике, если не считать случая с Амбридж, и, признаться честно, это было довольно жутко и страшно. В тот момент черты лица Крауча исказились до неузнаваемости, она чувствовала, что ее отказ лишь подливал масло в огонь. Он находился на той грани, когда Барти хотелось разгромить все вокруг, кинуться на кого-нибудь. Испугавшись его реакции, девушка, не помня себя, бросилась прочь из комнаты. Тогда ей хотелось оказаться как можно дальше от его гнева, там, где ее никто не тронет. Она помнила, что в лесу был кто-то еще, должно быть, она забрела на чужую территорию, погрузившись в свои мысли. Но ей просто не дали скрыться, внезапно повалив на землю, когда Джиллинг пыталась бежать. Если бы это были простые магглы, она бы справилась с ними, достав волшебную палочку, но то, с какой легкостью незнакомец поднял ее в воздух, и то, как светились во тьме его глаза, могло говорить только об одном. Вампиры! В тот вечер девушку буквально преследовали приключения. Скажи ей кто, что Барти и Лестат не единственные во всей округе, Джиллинг бы вряд ли поверила, так как большую часть нечисти уничтожили охотники вместе с отцом. Далее что-то острое внезапно вонзилось в ее шею, и сознание Элен начало погружаться в темноту. Последнее, что она помнила, это циничное и решительное выражение черноволосого незнакомца, который каким-то образом «спас» ее от тех бродяг… — Элен! — где-то там, в далекой реальности раздался такой до сладкой дрожи родной голос Крауча, вырвавший ее из неожиданных воспоминаний. Она чувствовала, что его ярость ушла, вампир был спокоен и одновременно встревожен. Медленно и осторожно повернувшись к Барти, она встретилась с его пристальным и внимательным изучающим взглядом. Былая обида за то непонимание с его стороны вспыхнула как спичка, отразившись в ее глазах. — Как же легко ты добиваешься того, чего хочешь, — устало проговорила девушка. — Что со мной не так? Скажи мне? — Элен подлетела к нему, буравя Крауча взглядом. — Они превратили меня, так? — Да, это так, но ты должна успокоиться и выслушать меня. — Выслушать тебя? О чем? Как я теперь буду жить? — ее крик утонул в слезах, и, закрыв лицо руками, Джиллинг бессильно рухнула в кресло, обитое вишневым бархатом. В ту же секунду он оказался рядом с ней, тепло прижимая к себе и поглаживая девушку по волосам. В такие минуты вся злость, которую испытывала Элен, уходила куда-то, уступая место умиротворенности, спокойствию и ощущению того, что теперь все будет хорошо. Крауч определенно знал, как к ней подступиться, когда Джиллинг вспыхивала, что было девушке совсем не свойственно, учитывая ее спокойный характер. Барти словно чувствовал, что слова здесь были лишними, он мог ей сказать о многом одними лишь своими ласковыми прикосновениями и объятиями гораздо лучше любых слов. Чуть позже Элен, заручившись поддержкой Барти, постепенно приходила в себя, хотя Крауч прекрасно знал, как ей тяжело привыкать к новой жизни вампира. Первые дни своего обращения девушка была замкнутой и молчаливой, словно до сих пор пребывала в шоке и не могла поверить в то, что происходило в реальности с ней. Как бы то ни было, Джиллинг хотелось почему-то подробнее расспросить Лестата о тех таинственных незнакомцах в лесу, хотя сам бы Крауч вместо этого, скорее всего, попытался их забыть. Зачем гоняться за какими-то бродягами, когда нужно теперь, прежде всего, думать о себе? То, что случилось, уже не исправить, как бы Элен ни хотелось. — Я могу вам достаточно о них рассказать, — сказал Леонкур, облокотившись об спинку кресла и закинув одну ногу на другую. – Но, Джиллинг! — обратился вампир непосредственно к девушке. — Даже не думай мстить им за себя, беру с тебя слово! — не дожидаясь ее ответа, воскликнул он. — Так кто же они такие? — нетерпеливо воскликнула Элен, подвинувшись ближе к Лестату. В свои двадцать с лишним лет, Элтон Рэй женился на красавице Лиане Даркур, а через год у молодой семьи родился очаровательный сын. Вырвав молодую жену из родительского крова, Элтон купил ей большой роскошной дом в Лондоне, окружил ее своей заботой и любовью, однако, спустя пару лет, Лиана бросила мужа и сына и умчалась куда-то в Испанию к новоиспеченному любовнику. Больше Рэй не видел волшебницу. С отъездом жены, мужчина полностью замкнулся в себе, стал мало уделять внимание сыну, которого в свое время не спускал с рук. Элтон часто бесцельно бродил по ночному городу. Разум отказывался понимать, что незабываемая и верная Лиана больше не вернется. Шел 1802 год. Рэю тогда стукнуло тридцать с лишним, только вид у него стал еще более небрежным. Мужчина осунулся и постарел лет на десять, сделался раздражительным и угрюмым. Все друзья и знакомые, которые видели его в таком состоянии, искренне советовали ему чуть больше уделять времени сыну, жить, как все, и радоваться жизни, однако Элтон на все эти советы отвечал односложно: «Нет!». — Но так ты себя лишь погубишь, если продолжишь вести такой образ жизни, — взывал приятель к его благоразумию, но все было тщетно. Лишь изредка забегая в комнату Трентиньяна, он на какие-то доли секунд заботливо брал сына на руки. Но Трент начинал тут же пугаться незнакомого ему человека и заливался неистовым плачем. Тогда Элтон, звал эльфа Бади и просил утешить мальчика, аккуратно передавая маленького Рэя в руки эльфа. Он шел навстречу новому витку своей жизни, который, безусловно, затянул бы его в водоворот распутства, но Элтон словно не замечал этого. — Добром это не кончится, — как-то сказал то ли ему, то ли сам себе Бади, с горькой усмешкой на устах глядя вслед удаляющемуся безумцу. И его слова сбылись. Однажды Рэй как обычно, ни о чем не думая, вновь бродил по опустевшим улицам ночного Лондона. Погруженный в свои навязчивые мысли, он совершенно не замечал, что за ним кто-то следит. Да и нужно ли ему было это? В этот раз, наступившая летняя ночь не приносила желанной прохлады. Было душно и жарко, несмотря на то, что целый день не было солнца. Пройдя несколько кварталов, он вышел к реке. Здесь было тихо и прохладно. Рэй подошел ближе к воде и, склонившись над рекой, опустил туда руки, чтобы умыться. Ему не хотелось возвращаться домой. Белая яркая луна беспечно отражалась своими пронзительными бликами в темно-синей глади Темзы. «Где же ты, Лиана?» — проносилось в его помутневшем сознании. Удобно устроившись в мягкой шуршащей траве и скрестив на груди руки, Элтон задумчиво смотрел на воду. И вдруг совершенно рядом раздался ужасный треск и хрип. Волшебник, подпрыгнув от такой неожиданности, недоуменно повернул голову и увидел, что сидит здесь не один. Оказалось, что таким беспардонным образом, он нарушил чье-то спокойствие. Седовласый старик, чьи волосы небрежно падали прямо на глаза, закрывая лоб, сидел рядом. — Сынок, — каркающим и хриплым голосом обратился к нему старик. — Ты знаешь, я давно за тобой наблюдаю. Всех достойных уже давно поглотил праведный огонь. Я подумал, что ты мог бы продолжить наш род. Элтон в недоумении воззрился на безумного старика, чьи красные глаза, явно говорили о том, перед мужчиной был беспробудный пьяница, коих в барах города хватало. — Что вы от меня хотите? — огрызнулся Рэй. — Какой такой ваш род, что за чушь? — На тебе наш знак. Я вижу это в твоих глазах, ты отмечен рукой самого Дьявола. Твое поведение на людях настолько ужасно, ты страдаешь, тебе некуда деваться! Теперь я понял: для тебя пришло время возродиться в новом облике, в новом бессмертном теле. Не дав Элтону даже опомниться, незнакомец резко рванул его за шиворот с недюжинной силой, с такой прытью, какой от такого старика трудно было ожидать. Он тут же вонзил зубы в шею будущего вампира. Волшебник почувствовал, что силы стали покидать его, но он был намерен бороться за жизнь до конца. Элтон попытался отпихнуть прочь от себя старое и немощное тело, однако у него ничего не вышло, и очень скоро он почувствовал ужасное головокружение и боль во всем теле. Последние силы стремительно начали покидать его… Открыв глаза, Рэй удивленно обнаружил, что очень долгое время неподвижно пролежал в мокрой сырой траве. Ворот его рубашки был запятнан кровью. Боль, казалось, пронзила каждую клеточку его тела. Он попытался встать, но в изнеможении обратно рухнул в траву. С усилием подняв голову, он увидел, что над верхушками ближних деревьев занимается рассвет. Что-то было не так, но он не мог понять, в чем было дело. «Наверно, мне приснился очередной кошмар, — мелькнуло у него в голове. — Нельзя так себя доводить, эльф был прав». Сделав над собой усилие, он все же поднялся. Солнце еще не успело встать над горизонтом, и небо выглядело блеклым. Что такое? Он не мог больше переносить дневного света, и это ему казалось очень странным. «Беги, беги быстрее, безумец!!!» — пронеслись в его сознании внезапные слова, сказанные хриплым голосом. И, ни о чем больше не думая, Рэй кинулся прочь, в сторону ближайшего укрытия. Ему пришлось тогда месяцами одному ночевать в обыкновенном склепе. День приносил с собой неистово палящее солнце, ярко сияющее в голубом небе, ночь же приносила небывалую и долгожданную прохладу, превратившись в черный мрак. Всегда пользуясь слабостью и доверчивостью людей, он здорово вжился в новый образ, который ему преподнесла жизнь. Кинуться на них было его обычным делом, так как перестав быть человеком, Рэй подобным образом добывал себе еду. Время от времени, идя по ночным улицам, он изменялся не в лучшую сторону. В ясном лунном свете сгустившейся ночи его глаза зловеще светились желтоватым блеском, заставлявшим всех прохожих бросаться наутек. Да, это он пугал и заставлял трепетать от страха весь город, — в его облике было нечто уродливое и жуткое. Каким-то краем своего сознания, Рэй понимал, что натворил тот старик. Превратив его в вампира, он заставил измениться его характер, который неожиданно самым необъяснимым образом стал гадким и отталкивающим всех его друзей и знакомых, для которых он так неузнаваемо изменился. Увы, Марсель д'Ескренвилль, тот загадочный и неистовый деспот, притворившись немощным стариком, одновременно с вечной жизнью, принес в новую судьбу вампира много неприятностей. Словно предчувствуя свой безвозвратный уход, он очень глубоко укоренился своим шальным образом в своей жертве. Позже, неосознанно, но до конца, вжившись в свою привычную роль, Элтон наткнулся на клан таких же вампиров, состоящий из пяти человек, стал их отпетым главарем. Несмотря на жизнь, окружавшую его со всех сторон алчными друзьями, здесь, в окружении новых друзей, для него же самого, царил климат спокойствия и согласия. Они не имели ни прошлого, ни будущего, они жили сегодняшним днем, —, а там будь, что будет. Вспоминал ли он за эти все прошедшие годы о своем сыне, который остался на попечении Бади? .. — Ты так похожа на Лиану, — закончив свой рассказ в повисшей тишине, Леонкур снова обратился к Элен. — Именно поэтому Элтон хотел тебя обратить, полагая, видимо, что ты останешься с ним. — Вот еще! — неожиданно вспылил доселе молчавший Барти, впечатленный историей Черного Принца. — Полегче, Крауч! — протянул Лестат. — Он не смог ее забрать только потому, что в организме Джиллинг есть твоя кровь. Эта связь, которая установилась между вами с того момента, как ты спас ей жизнь, блокирует все действия Рэя. В этот момент Крауч отчетливо услышал облегченный вздох Элен, девушка удовлетворила свое любопытство, но сможет ли она сдержать слово и не мстить Рэю? Это оставалось загадкой даже для него самого. В любом случае, жизнь не обещала быть легкой.