Запретный плод безумно сладок

      Поджатые губы и устремлённый в стену взгляд Джиллинг, лежащей на подушке, ясно давали понять, что девушка чувствует себя крайне неуютно, лежа в лазарете на всеобщем обозрении. Еще бы! Целый месяц быть пригвожденной к кровати, в полной мере ощущая свою беспомощность. Да еще и зрители каждый день заходят и, как один, сочувствуют, сюсюкают! Чувство, когда ничего нельзя сделать, когда все события, словно волна, несут тебя вперед. Это самое чувство было хорошо известно Барти Краучу, благодаря узколобости и бескомпромиссности его отца. Глядя на бледную и безучастную ко всему Джиллиннг, Барти вспоминал, как когда-то так же отрешенно смотрел в стену камеры Азкабана, не потрудившись даже заметить, как она сменилась стеной его комнаты. То время, проведенное под заклятием подавления воли, наложенным собственным отцом, для бывшего Пожирателя было персональным адом. Быть может именно эти воспоминания заставляли Барти невольно сочувствовать Элен, хотя ее ситуация была далеко не столь плачевной. Элен Джиллинг же, несмотря на свое понурое состояние, шла на поправку. Только вот из ночи в ночь Барти чувствовал острые вспышки паники, исходящие из больничного крыла. Страх был столь сильным, что Крауч ощущал его даже сквозь древние стены замка. Поскольку в последнее время ночевала в лазарете только Джиллинг, вампир догадывался, что её мучают кошмары. Краучу было жаль девушку, но лезть в чью-либо жизнь у него не было ни малейшего желания. Все, что он мог сделать — это немного, совсем неглубоко проникнуть в ее сон и сгладить царящий там ужас. Слабое внушение, которое подарит немного покоя. Если бы не просьба профессора МакГонагалл, вампир бы никогда не стал следить за магглорожденными студентами и за Элен Джиллинг в том числе. Но любое дело следует делать качественно — это Барти отлично усвоил еще со школьной скамьи. Отбивать этих бедняг у слизеринцев, ловя при этом насмешливые взгляды Снейпа, — пожалуй, это скучно, то еще развлечение. Но что поделаешь, теперь Барти надо было поддерживать имидж хорошего мальчика, защитника угнетенных и совсем-совсем не Пожирателя. Скоро о нем сказки начнут складывать. «Как Крауч глязнокровок спас» — пожалуй, хорошее название. Барти даже тихонько посмеялся. А Снейп… Мерлин с ним, со Снейпом! Пусть маринуется в собственном яде в одиночку. Чуть позже в сердце Крауча закралось странное ощущение, словно что-то скоро произойдёт, хорошее или плохое — неясно, но определенно интересное. И, как подтверждение его интуиции, в замок неожиданно нагрянула Долорес Амбридж собственной персоной, в качестве государственного инспектора. У нее были какие-то беспрецедентные полномочия, а это значило, что «веселая жизнь» в стенах школы теперь гарантирована. Со слов отца вампир знал, как относилась эта жаба к магглорожденным, ничуть не отставая в своей ненависти от Волдеморта, хоть и держалась до сих пор в рамках закона. Сам Барти знал ее лишь поверхностно, но уже успел убедиться в стервозном характере этой любительницы рюшек. Тем временем Амбридж быстро наводила в школе свои порядки. Привлекая к себе в помощь студентов Слезирина, она создала инспекционные дружины, следящие за исполнением ее декретов, которые печатались по пять штук на дню. Кроме того, Долорес Амбридж посещала занятия, следила за учениками и преподавателем и делала какие-то записи, итог которых мог оказаться неутешительным. Когда очередь дошла до защиты от темных искусств, был первый день после выписки Джиллинг из лазарета, и, так уж вышло, что именно занятия с седьмым курсом показались государственному инспектору самыми подходящими для проверки. Поначалу Амбридж сидела тихо, и лишь изредка с последней парты доносились её раздражающие похмыкивания. Закончив объяснение новых боевых стоек и проконтролировав, как весь класс повторил заклинание, Барти стал вызывать учеников для спарринга. Студенты Ревенкло и Грифиндора воодушевленно становились друг напротив друга, стремясь скорее опробовать только что изученный материал. Помня наказ МакГонагалл, профессор уделял отдельное внимание магглорожденным ученикам, которых набралось шестеро с двух факультетов, и занимался с ними лично. Следуя алфавитному порядку он подзывал их одного за другим.       - Эмбер!       - Бланк! …       - Джиллинг! Сжав кулаки и неестественно выпрямив спину, Элен встала напротив Крауча, держа палочку наготове. Барти знал, что воспоминания о нападении еще сильны в голове девушки, но все же не собирался ее щадить, а даже наоборот. Только вот его перебили.       - Профессор Крауч, — раздался елейный голосок из конца аудитории, — я не ошибусь, предположив, что есть определенный критерий в выборе студентов, с которыми вы отрабатываете заклинания лично?       - Не ошибетесь, — резко ответил Барти.       - Хотелось бы узнать, в чем же Ваш таинственный критерий? — поинтересовалась инспекторша.       - Я всего лишь учу защищаться тех, кому это в скором времени пригодится в большей мере, — немного нервно парировал Барти, стараясь собраться с мыслями и поминая недобрым словом декана факультета Гриффиндор.       - От кого, позвольте узнать?       - От Темного Лорда, — беспечно ответил Барти, готовый придушить женщину за ее тугодумность.       - Прекратите молоть чепуху! — взвизгнула Амбридж. — Нет никакого Лорда! Это все выдумки Поттера!       - Серьезно? — Крауч искоса посмотрел на Долорес. Инспектор стала уже пунцовой от ярости, слившись со своим розовым костюмом.       - Немедленно прекратите запугивать студентов этой чепухой!       - Чепухой? — в голосе Барти промелькнула ирония. — Вы можете отрицать что угодно и перед кем угодно, но не смейте умалять моих заслуг! Барти чувствовал, что его несет, но уже не мог остановиться.       - Темный Лорд вернулся, и ваш покорный слуга приложил все усилия к этому процессу, — с этими словами Барти изобразил кривой реверанс, закатал рукав мантии и показал Амбридж, а заодно и полному классу шокированных студентов свою метку, которая до сих пор иногда давала о себе знать. Едва сделав это, Крауч тут же пожалел. Хоть его и простили официально, все-таки не стоило напоминать о своих былых подвигах. Вампир пристально взглянул Амбридж прямо в глаза, стараясь мысленно внушить ей считать все сказанное им незначительным, и с облегчением выдохнул, наблюдая за тем, как та равнодушно кивнув профессору, скрылась за дверью. Обстоятельства являлись для Барти отличным учителем. Именно благодаря этому он научился со временем контролировать себя и не вспыхивать подобно спичке, когда его начинал кто-то злить. Но любой механизм дает сбои. Крауч пообещал себе не доставлять впредь Амбридж такого удовольствия. В памяти всплыли слова Лестата:       «Делай, что можешь, и будь, что будет, парень».       «Будь что будет», — мысленно согласился с ним Барти. Но сколько еще Барти придется притворяться обычным человеком? Актерский талант ему помогал во многом. Но Крауча могли запросто выдать периодическое изменение цвета глаз, неестественная бледность кожи, не говоря уже о том, как часто ему приходилось притормаживать собственные нечеловеческие рефлексы. А теперь еще эта дамочка, хоть и успокоилась под внушением, все равно одним своим видом обещала доставить немало проблем. Он всегда знал, что розовый цвет приносит беды, а на этой г… на генеральном инспекторе его было вдоволь. Как и обещал в своем письме, Лестат приехал в Хогвартс и к обеду уже ждал Барти на небольшом лугу посреди Запретного Леса. Леонкур ничуть не изменился. Его ироничный взгляд, походка и образ неунывающего авантюриста внушали Барти уверенность. Таким уж человеком был Барти Крауч, ему всегда был нужен кто-то, кто его поведет за собой. Сначала отец, затем Темный Лорд, а теперь вампир Лестат — все они были для Крауча в какой-то мере примерами для подражания, лидерами. К сожалению, каждый из них, включая Лестата, руководствовался в первую очередь исключительно собственными потребностями в подчинении или избавлении от скуки. Но все же древний вампир действительно заботился о судьбе своего лекарства от скуки. Еще тогда, прошлым летом Лестат понял, что этот сломленный, безумный человек таит в себе огромный потенциал. За ним было так интересно наблюдать, как за рыбкой в аквариуме… за золотой рыбкой. Барти очень хорошо помнил тот день, который едва не стал последним. День, в который он победил, проиграл и обрел то, к чему его Лорд лишь приблизился. День, когда Крауч стал вампиром.

***

Приближался последний этап Турнира, где для Крауча самым главным было установить портал. Закончив с кубком он попробовал переместиться сам, чтобы проверить точность работы созданного артефакта. Очутившись на кладбище, Барти с легкостью нашел нужную могилу и принялся наводить сигнальные и отталкивающие чары на небольшой территории вокруг. Не то чтобы это было необходимо, однако завтрашним вечером должно было произойти нечто такое, что не терпит случайностей. Занимаясь делом, мужчина краем глаза заметил сидящего неподалеку от кубка какого-то незнакомца. Тот явно следил за всем происходящим с заметным увлечением, застыв точно статуя. Барти бы его ни за что не разглядел в неровном свете звезд, если бы не явно нечеловеческие глаза этого существа, которые светились пронзительным светом, позволяя разглядеть резкие, словно высеченные из камня черты лица. Барти казалось, будто памятник с одной из могил устал стоять тут, коротая вечность и присел отдохнуть. Это было как раз одной из тех случайностей, чего нельзя допускать. Напряжение Барти обострилось до предела, от незнакомца буквально пахло опасностью и смертью. Впервые за последнее время Крауча пробрал страх, но боялся он вовсе не за себя, а за возможный провал его миссии. Барти подобрался, перехватил палочку поудобнее и хотел было уже напасть на противника без раздумий, как вдруг незнакомец стремительно направился к нему. Причем Пожиратель не успел заметить, как тот встал с каменного постамента.       - Чем это ты таким тут занимаешься, позволь узнать? — иронично спросил у него незнакомец, оказавшийся на вид парнем лет двадцати, — Быть может, ты шаман и вызываешь духи предков? Где же твой бубен? И что это за странная палка у тебя в руках?       - Много ты понимаешь! — грубо ответил Крауч, стараясь скрыть внутреннее напряжение. — Иди куда шел.       - И все-таки? — не унимался парень, глаза которого теперь стали вполне человеческими, что немного успокоило Барти.       - Так я тебе и сказал, — криво усмехнулся мужчина. — Ты откуда здесь? Заблудился что ли? Подойдя к нему поближе, почти вплотную, незнакомец пристально посмотрел Барти в глаза.       - Расскажи мне! — повелительным тоном приказал юнец.       - Я служу своему Господину, — начал Крауч, совершенно не следя за своим языком. — Он вернется, и поставит весь мир на колени. Я же исполняю важную миссию, я приведу к моему Господину мальчишку, а этот кубок, — Барти указал взглядом на портал. — Он перенесет его на кладбище и тогда, Господин поймет, как я полезен!       - Что же за Господин-то такой, которому ты так верен?       - Темный Лорд, единственный, кто понял меня, — отвечал Барти глядя расфокусированным взглядом в пустоту. — Мой отец был столь закостенел и глуп, что смел противиться Ему. Он не замечал меня, а мой Господин, Он отнесся серьезно к моим словам, поддержал и дал мне истинную цель.       -Ну-ну! Боюсь, что ты ошибаешься, парень! — парировал незнакомец. — Как бы то ни было, уходи отсюда и чем быстрее, тем лучше. — С этими словами тот развернулся и почти сразу же растворился во мраке. Проснувшись следующим утром, Барти вначале не мог понять, что вчера было на кладбище, — явь или сон. Он бы, возможно, так и не поверил бы в недавние события. Крауч смутно помнил, что возвращаясь в замок едва не столкнулся с Филчем, который патрулировал коридоры школы. Мужчина вовремя успел спрятаться за статую, и завхоз прошел мимо. Вечером, сидя на трибунах, Барти, наверно, был самым ярым болельщиком среди всех зрителей, так как от успеха Поттера в состязаниях, напрямую зависела его миссия. По плану, мальчишка должен был встретиться с Лордом, и на этом его, Барти, работа заканчивалась. Операцию можно было бы считать успешно завершенной. Один из амулетов Барти засветился тусклым желтым светом, показывая, что Поттер коснулся кубка. Все шло по плану, если бы не одно но. Через какое-то время, Поттер перенесся обратно к выходу из лабиринта, и выглядел вполне живым, хотя про Диггори такого сказать было нельзя. Этого просто не могло произойти, разве что что-то пошло не так. Пользуясь всеобщей суматохой, он в облике профессора Грюма тут же увел Гарри с площадки, сославшись на то, что мальчишке нужен отдых. Однако вместо лазарета, Барти увел его в кабинет Защиты. Всегда сдержанный, Крауч не заметил, как его начало заносить, когда он допрашивал Поттера. Он вообще ничего больше не замечал, в том числе и мрачных теней в отражении зеркала врагов. Дамблдор в сопровождении профессора МакГонагалл и Снейпа неожиданно ворвался в кабинет Защиты. Крауч хотел что-нибудь предпринять, однако, в следующую секунду его сбило с ног чье-то заклинание. Мужчина не видел лиц окруживших его людей, но отчетливо чувствовал, как что-то противное льется ему в рот. Дальше Крауч окончательно выпал из реальности, едва ли не теряя сознание. Перед глазами стала какая-то странная белая пелена, наполняясь холодным воздухом и какой-то безнадежностью. Барти приготовился уже к самому худшему, как неожиданно холод резко исчез, и в комнате потеплело. Открыв глаза и опустив голову, Крауч тут же встретился взглядом с тем самым незнакомцем, которого он ранее видел на кладбище.       - Ну, и где же, расскажи-ка, твой возлюбленный Господин? — с усмешкой проговорил тот, пристально глядя на Барти. — Еще немного, и я мог бы не успеть, чтобы прогнать этого безликого монстра. И, надо сказать, с трудом смог проскочить незамеченным мимо его хозяина. Смутно вспоминая, про МакГонагалл и ее свиту, он с удивлением обнаружил, что кабинет был пуст. Здесь никого не было кроме них двоих, — его и незнакомца.       - Кстати, я Лестат. Лестат-де Леонкур к вашим услугам! — Леонкур встал с пола и сделал шутливый реверанс. Барти хотел, было, встать, но тут же рухнул обратно на ковер, абсолютно не чувствуя никаких сил. Оглянувшись по сторонам, мужчина так и не обнаружил рядом своего спасителя. Но неожиданно, нарисовавшись, точно из воздуха, тот резко вонзился острыми клыками в его шею и Барти потерял сознание…       Потом был Лондон и долгий период адаптации к новой сущности. Обескровленные трупы тоже были, хотя и не так много, в конце концов, Барти быстро научился не оставлять кровавых следов. Лестат много сделал для своего нового протеже. Рискуя собой, он проник в поместье Малфоев, где находилась вся верхушка Пожирателей и смог внушить каждому из них, что Барти им абсолютно неинтересен. Старый вампир стал для Крауча настоящим другом и, в какой-то степени, покровителем.

***

Вырвавшись из воспоминаний, Барти вздрогнул от почти невесомого прикосновения к своему плечу. Напротив стоял Лестат, улыбаясь лишь уголками губ. Темно-русые и чуть волнистые волосы небрежно падали на плечи, гармонично сочетаясь с черным плащом, завершая образ настоящей рок-звезды.       - Я же говорил тебе, что ты не умеешь расслабляться, Барти, — воскликнул друг, потрепав Крауча по плечу, не утруждаясь приветствиями.       - Расслабишься тут, — хмыкнул Барти, переведя взгляд на Хогвартс. — Что за письмо ты мне написал? «Поцелуй ее!» Кого поцелуй? Леонкур, ты с ума сошел?       - Твоя студенточка, Элен Джиллинг, — Барти напрягся, услышав уже набившую оскомину фамилию, — знаешь, она по уши влюблена в своего профессора.       - Что ты такое говоришь? Откуда ты вообще знаешь моих студентов?       - Я, Барти, тоже не против погулять с молоденькими ведьмочками, есть у вас там еще одна, из простой семьи, Лорэнс, рыжая, огненная, — Лестат похабно облизнулся. — Не поверишь какую красоту эти девочки прячут под вашей ханжеской формой. Крауч прекрасно знал, кто такая Лоренс, только она была полукровкой, а не магглорожденной, хотя это Лестат мог и не знать. Теперь было понятно, про какие посиделки в ночнушках писал ему друг, видимо решил подсмотреть за своей пассией и летал где-то под окнами спальни Гриффиндора. Все-таки талант Леонкура быть всегда там, где нужно, не переставал поражать Барти.       - Замечательно, Лестат, — ответил Крауч, стараясь вызвать в мыслях образ Элен Джиллинг, понять что она из себя представляет. Синие глаза, напряженные скулы, худощавая, как многие подростки. А ведь Джиллинг скоро семнадцать, и она станет взрослой женщиной. Женщиной. Не желая того сам, Барти все-таки представил, что там видел Лестат, подглядывая в окно спальни.       - Эй, кумир юных сердец, о чем задумался?       - Амбридж, — солгал Крауч. — Она может быть проблемой похлеще Снейпа, для тебя с твоими ночными полетами в том числе.       - Мне не страшны никакие жабы, поверь мне, — брезгливо сморщился Леонкур, смахивая с одежды невидимую пыль. — Я пришел, чтобы поддержать тебя, а заодно и повеселиться с этими волшебниками. Не бери в голову, расслабься, — невинно ответил он, насмешливо глядя на Крауча.       - Что ты задумал?       - Не бойся, моря крови не будет, — пропел Лестат, закатив глаза к небу. — Разве что маленькая лужица. Барти одарил друга уничтожающим взглядом, и в следующую секунду тот запросто схлопотал шутливый подзатыльник.       - Да брось ты, Крауч! — отозвался вампир. — Признайся, ты не о жабе думал, а о девчонке? Пригласи ее куда-нибудь, а потом, — мечтательно размышлял Лестат, — первый поцелуй, еще немного, и будете устраивать романтические полеты над замком.       - Прекрати! — буркнул Барти, удерживая себя от подобных мыслей. — С этой-то? Она ни одного заклинания нормально не может произнести. Беспомощная и глупая девчонка…       - Это ты можешь рассказывать кому угодно, но не мне, — парировал Лестат, рассмеявшись. — Дело не в том, что она неопытная, а в том, какой она человек. Людей не определяют их способности, этому можно научиться и со временем, главное лишь то, каков сам человек.       - Да никакая она, там не на что смотреть, — врал Крауч, старясь не выдать своих мыслей. Он бы охотно проводил друга к себе в кабинет, но в холле замка они рисковали на кого-нибудь наткнуться. А Барти меньше всего сейчас хотелось сталкиваться с неприятными ему людьми, такими, как Северус или Амбридж. Здесь их никто не видел, так что можно было спокойно разговаривать так же, как в лесу.       - Я здесь, чтобы помочь тебе, Барти, — прервал Лестат мысли Крауча. — Ты запутался и не знаешь, как тебе поступить, потому что привык жить по принципам. Для чего тебе этот груз, состоящий из твоих же собственных убеждений и противоречий? Ответь мне, почему ты так боишься расслабиться?       - Да не нужны мне такие развлечения! — в сердцах воскликнул вампир, от чего в его глазах вспыхнули красные искры. — Мы теперь разных видов, да и к тому же она гораздо младше меня.       - Эх… Крауч, Крауч! Не зная тебя так хорошо, я бы мог предположить, что ты попросту трусишь. Я не могу залезть к тебе в голову, и никто не может, среди тех, в окружении кого ты живешь. Но я отлично чувствую твою безысходность. А мысли Элен? Ты знаешь, о чем она думает, но пытаешься сделать вид, что тебя это совершенно не касается. Я наблюдал за ней твоими же глазами, глазами той же медсестры, которая от нее не отходит. Да хотя бы глазами той же Лорэнс. Только слепому не видно этого. Вспомнив про Лоренс, Барти попытался перевести тему:       - И что же ты рассказал своей новой подружке? Поделился своими гастрономическими предпочтениями?       - Думаю пока не стоит тревожить юное создание, — улыбнулся Лестат, — Бродячий музыкант Джозеф Кьер, к вашим услугам, — продолжил он кланяясь и снимая воображаемую шляпу.       - Мистер Кьерр! Отличное у вас имя! Умеешь ты, Леонкур сбить с толку, кого захочешь. Поговорив еще немного о девушках, Амбридж и планах на будущее, друзья разошлись, однако, что-то подсказывало Барти, что Лестат не собирается покидать Хогвартс и его окрестности ближайшее время.