Запретный плод безумно сладок

      Возвращаясь в замок, Барти неожиданно услышал приглушенные голоса студентов и мигом юркнул за ближайшую статую. Ни к чему им видеть то, чего не следует. Он уже давно не переносил кроветворное зелье, потребности вампира становились день ото дня все острее и острее. Того и гляди, вопьется клыками в жирную шею Амбридж… нет, неприятности ему не нужны. Крауч бы сдержался, если бы не Лестат. Тот так и норовил притащить вампиру какой-нибудь живности, считая, что только она могла помочь Барти справиться с голодом. Он до последнего сдерживался, но, стоило ему увидеть, как Леонкур привел с собой какого-то подозрительного типа, жажда взяла свое. Именно поэтому он рисковал кого-то встретить и, тогда все, пиши пропало. Его все еще горящие неестественным светом глаза и ярко-красные губы запросто могли сказать о нем гораздо больше, чем простые слова. Выглянув из-за статуи, Барти неожиданно заметил среди других учеников Элен. Стайка гриффиндорцев тихонько кралась по темному коридору школы, словно их в любой момент могли увидеть или поймать. Прислушавшись к разговору ребят, Крауч четко услышал что они обсуждают какие-то тренировки по защите от темных искусств. Все сразу стало на свои места. Вампир ничуть не удивился, когда понял, кто являлся автором этой идеи. Хоть что-то стоящее пришло на ум этому Поттеру. Гриффиндорцы хотели научиться защищаться, чтобы отразить заклятия врагов в будущем, застань те врасплох.       - Гарри, я слышала от Гермионы про твою идею, — услышал он звонкий голос Джиллинг. — Для меня это еще один шанс научиться защищаться, да и надоело постоянно слушать замечания от профессора Крауча. Впервые за все время, Крауч невольно зауважал девчонку за столь ярко выраженное желание улучшить свои знания и способности в области магии. Он знал, что сам являлся этой причиной. Причиной возникшего желания Элен показать ему, на что она способна. Эта мысль ему льстила, и вампир усмехнулся уголками губ, наблюдая за тем, как в стене образовалась дверь и все тут же скрылись за ней. Впоследствии он с удивлением отмечал успехи Джиллинг на своих уроках. В ее глазах читалось столько радости, когда Элен удачно отбивала чье-то заклание в спарринге. Она чувствовала себя увереннее, чем прежде, вот как их небольшой кружок по интересам помог девушке. И иногда, делая записи в журнале, краем глаза Барти с любопытством наблюдал за ней. Однако подпольному обучению не суждено было просуществовать долгое время. В конце концов, Амбридж при помощи слизеринцев из инспекционной дружины вывела всех активистов на чистую воду. Как оказалось, ребята нарушили один из сотни декретов об образовании, что украшали теперь арку перед входом в Большой зал. Наказание за ослушание не заставило себя ждать, однако, в чем оно заключалось, Барти не знал, отмечая лишь, что некоторые студенты выглядели излишне подавленными. Тренируясь в заклинаниях, Джиллинг отвлекалась, забывала на время про отработки с Амбридж. Продолжая искоса поглядывать на Элен, Барти отметил, что отрешенность на ее лице сменилась упрямством. Маленькая маггла ни в какую не хотела сдаваться. В этот раз, как и бывало очень часто, Джиллинг в напарники достался сам профессор. Барти уловил в ее взгляде легкое волнение, но она быстро собралась, готовая ответить на выпад. Слизеринцы начали подсмеиваться, глядя на Элен. Крауч резко вытащил палочку, целясь в девчонку. Она хотела было опередить противника, но не успела. Вампир оказался проворнее.       - Импедемента! — прокричал он, и Джиллинг мощным заклинанием отбросило в сторону, после чего Элен ударилась об парту. В ту же секунду, взору Барти открылись только недавно затянувшиеся порезы на руке Джиллинг, которые начали лопаться один за другим. Элен болезненно сморщилась, закусив губу, и в этот же момент взгляд Крауча неожиданно упал на ее руку. Рукав свитера постепенно наливался багровым, в то время как сама она становилась все бледнее. В горле вампира пересохло от жажды. Отвернувшись от нее, он попытался сконцентрироваться, унять свой голод. Он чувствовал, как Джиллинг смотрит на него слегка недоуменным и удивленным взглядом, пытается понять, что происходит с их и так слегка невменяемым преподавателем. К счастью, ученики в тот момент занимались повторением только что продемонстрированного Барти заклятия, и никто из них ничего не заметил. После боевых упражнений вампир дал им задание записать необходимые термины.       - Профессор Крауч, с вами все в порядке? — спросила она тихонько с тревогой. Обернувшись на ее голос, он почувствовал что-то совсем новое и неуместное по отношению к ней. Жажда обостряла каждое чувство в организме вампира, включая желание, Барти невольно залюбовался ее пышными волосами, черными как смоль, которые обрамляли ее чуть полноватое лицо. Несколько прядей небрежно упали на глаза, и девчонка их тут же заправила за ухо. Пронзительные синие глаза в оправе густых ресниц вопросительно и в то же время тревожно смотрели прямо на него. Им овладело какое-то странное желание закрыться с ней наедине в комнате и выпить до дна, впившись в ее губы. Сейчас она манила его как никогда к себе. Крауч отчаянно сопротивлялся ее зову, вспоминая слова Лестата о ее чувствах к нему. Он никогда бы не подумал, что Джиллинг может быть такой притягательной и такой нужной ему, нужной как воздух обычному человеку. На секунду он задержал свой взгляд на ее губах, но, в следующее мгновение, Барти сделал вид, что наблюдает за классом и его работой.       - Иди к мадам Помфри и обработай свои порезы, — буркнул он, подойдя в конце урока к Джиллинг.       - А вам-то разве туда не надо? — упрямо и немного резко спросила Джиллинг, — Вам явно не нездоровится.       - Иди! — почти выкрикнул ей вампир, наблюдая, как она удаляется последней из кабинета. Всю ночь Барти не смог сомкнуть глаз. Его мысли непрерывно возвращались к ней. Перед ним отчетливо стояло лицо Джиллинг, словно девчонка вновь была в комнате. Только Элен могла смотреть на него так чувственно и проникновенно, когда ему становилось плохо или он попадал впросак. Что-то было во взгляде Джиллинг, нечто, что его каждый раз цепляло. А ее синие глаза, подобно омуту каждый раз затягивали вампира. Он отчаянно боролся с собой, постоянно напоминая себе о том, что она ребенок, что эти желания лишь отголоски жажды. Барти так старался поверить, что его мысли о ней лишь противоестественное следствие его противоестественного существования. И все же, сдаваясь, Барти отмечал, что, как не крути, она очень даже ничего, этого у нее не отнять. Выйдя из кабинета, Барти в одиночестве бродил по замку, наслаждаясь редкой тишиной, пока Хогвартс спал. Только так можно было уйти от реальности, позволив образам в голове взять верх над однообразной картиной вокруг, не думая о том, что тебя может заметить и покоситься какой-нибудь любопытный червяк, наподобие Снейпа. Только вот, судя по приглушенным голосам, доносящимся из кабинета Амбридж, спали в замке вовсе не все. Дверь в класс была приоткрыта, и Крауч смог незаметно подглядеть за тем, что происходило внутри. Кому бы еще пришло в голову проводить свои дурацкие отработки по ночам, как ни этой бестии. Подойдя поближе, он увидел и Джиллинг среди присутствующих. Девчонка силилась не заснуть, отчаянно моргая глазами. Она была бледной, как бумага, да и остальные студенты тоже отнюдь не источали радость и веселье. Сказывались ночные отработки. Крауч хотел уже пройти мимо, как неожиданно его взгляд упал на руку Элен и на пергамент, по которому она с ненавистью выводила какие-то строки. С каждым штрихом пера по бумаге старые порезы будто открывались заново, превращаясь в свежие раны. Даже Пожирателя Барти поразил тот хладнокровный садизм, с которым эта женщина истязала студентов. Да, инквизиция бы приняла Амбридж в свои ряды, если бы на дворе были Средние века. К ее сожалению, на дворе эпоха демократии, гласности и равноправия. Вампиру повезло, что, скрываясь в тени коридора, он оставался невидим для тех, кто был внутри. Если бы хоть кто-то видел его в тот миг, то ужаснулся бы тому, как ярость исказила лицо вампира, утратившее последние остатки человеческого. Ему пришла в голову одна идея. Стараясь прийти в норму и успокоиться, Крауч сделал глубокий вдох, а затем выдох. Красные языки пламени начали постепенно гаснуть в его глазах, возвращая им обычный голубой цвет.       - Доброй ночи, профессор Амбридж! — наигранно спокойно воскликнул вампир, заходя в класс. В это же время Элен пристально посмотрела на профессора. В ее взгляде мелькнула какая-то отчаянная надежда и мольба.       - Доброй, профессор Крауч! — отозвалась Долорес. — Вы что-то хотели?       - Неужели вам, профессор, не достаточно дня, чтобы проводить эти занятия? — Барти с трудом говорил ровным тоном.       - Это мое сугубо личное дело, Крауч, когда, и как, и что мне проводить, — начала вспыхивать Амбридж. — Студенты нарушили Декрет об образовании, подписанный самим министром магии! — Барти бы не удивился, если бы она пала на колени перед портретом Фаджа. — А я, в свою очередь, единственный представитель законной власти в этом заведении, так что кому как ни мне решать, как именно наказывать за проступки.       - Мне, в принципе, глубоко плевать на ваши методы, госпожа инспектор. А зашел я, чтобы забрать у вас мисс Элен Джиллинг, которая делает практический проект по оборотням. Ей необходимо провести некоторые наблюдения в полнолуние, — на ходу сочинял Крауч. — А если вы посмотрите в окна и на секунду отвлечетесь от созерцания детских страданий, то увидите, что сегодня луна полная.       - Что же! Не в моих правилах мешать учебному процессу, — инспектор метнула на Джиллинг испепеляющий взгляд, и та ответила ей взаимностью. — Идите, мисс Джиллинг, раз сегодня мы не можем закончить отработку, придется позже провести дополнительный час за вашим воспитанием. Через пару минут Барти и Элен вышли из кабинета, оказавшись в безлюдном коридоре. Девчонка силилась прикрыть свою раненную руку, потупив взор.       - Обработай чем-нибудь руку и иди спать, — равнодушно проговорил вампир, не глядя на нее.       - Спасибо большое, профессор Крауч! — Джиллинг неожиданно подошла ближе и взглянула ему прямо в глаза. Весь вид девушки напомнил Барти маленького преданного щенка, столько было в ее взгляде невинности, благодарности и обожания. Теперь он был для нее героем, кумиром, спасителем. Прекрасно. Барти Крауч — спаситель магглов. Белла Лестрейндж поперхнулась бы Круциатусом от удивления. И все же, она была так близко. Барти чувствовал ее запах, слышал биение сердца. И сейчас, идя обратно к своим покоям, он отчаянно желал чего-то такого, чего ни один хозяин не захочет от щенка. Если он здоров конечно. Только вот Барти давно, слишком давно не был здоров.