Запретный плод безумно сладок

Семикурсников загружали, как никогда, ввиду приближающихся экзаменов. Элен нервничала не меньше, чем остальные, но после длительных тренировок с заклинаниями, уверенности в ней, все же, прибавилось. Немалая заслуга была в этом и самого профессора Крауча, который добросовестно и с особым рвением выполнял свой учительский долг. Если бы в Хогвартсе была доска почета, то личико преподавателя ЗОТИ красовалось на ней в самую первую очередь. Все, что девушке было нужно, это приложить все усилия и добиться нужных результатов. В итоге Джиллинг стала активнее проявлять себя на уроках, демонстрируя наработанные навыки. Однако навязчивые мысли, не покидавшие ее с того памятного дня в Запретном лесу, не хотели отпускать девушку, захлестывая Элен с головой каждый раз, стоило ей увидеть профессора. Отношение к вампиру-учителю у девушки было очень сложным: противоречивые чувства, начиная с впитанной с молоком матери подозрительностью и заканчивая чисто женской симпатией, накрывали ее с головой. Она прекрасно осознавала, что он ей годился, скорее всего, в старшие братья, нежели в спутники жизни. А ведь совсем недавно он был так близко, девушка до сих пор чувствовала его крепкие руки на своей талии и помнила взгляд его серо-голубых глаз, которые смотрели на нее с каким-то непонятным выражением. То не была ненависть, что зачастую улавливалась, лишь легкое недоумение и любопытство. Джиллинг то и дело порывалась спрятать лицо у него на груди, отчаянно зажмурившись, так как панически боялась высоты, и это, несмотря на то, что профессор настойчиво призывал Элен насладиться панорамой, развернувшейся перед ними, как на ладони. После того случая в лесу профессор хотел стереть ей память, явно опасаясь, что она выдаст его, и только после убедительных доводов и долгих ее упреков относительно недоверия вампир отмахнулся. А это значило, что он впервые решил довериться кому-то, отчаянно надеясь на взаимопонимание и поддержку. И Элен его не подведет. Теперь это была их тайна, только их и ничья больше. Мысли о том, как бы отреагировал отец, если бы узнал о Барти, приводили девушку в панический ужас и отвращение, отвращение к его профессии охотника. Жизнь Крауча теперь частично была в ее руках, что она осознавала в полной мере. Ему не нравилось это, а кому бы понравилось? Барти постоянно думал, что в любой момент его могут раскрыть, ведь в мире полно недоброжелателей. Значит, нужно доказать ему, что ей можно верить, и к тем предателям она не относится. Джиллинг с трудом дождалась окончания экзаменов, готовясь к первой совместной охоте с отцом, которая должна была ознаменовать ее совершеннолетие. Несмотря на удачную сдачу ЖАБА, особого душевного подъема она не испытывала. Каждый, кто учился в Хогвартсе, с легкостью привязывался к этому месту, считая его своим вторым домом. Так же было и с Элен. В замке ведь были ее немногочисленные друзья, и, да, там был Барти, к которому она испытывала что-то посильнее обычного любопытства. Когда алый паровоз привез ее на вокзал, Джиллинг сразу же заметила в многолюдной толпе родителей и поспешила к ним. Этим летом Элен надеялась уговорить отца отложить свои вылазки в погоне за сверхъестественным, так как очень по нему соскучилась. Она хотела бы провести это последнее лето ее детства с семьей. Как же Элен любила такие вот тихие летние вечера, когда можно было посидеть в гостиной вместе с родителями за чашкой чая, когда Маркус никуда не спешил, оставаясь дома. Девушке очень часто не хватало его внимания: из-за профессии охотника мистер Джиллинг редко когда бывал дома, патрулируя всевозможные логова нечисти и заброшенные дома. Он и сейчас хотел этим заняться, если бы не долгие уговоры девушки остаться с ней. Таким образом, Элен сознательно уводила отца от охоты на вампиров, таких, как Крауч. Кто знает, что Маркус найдет в следующий раз. Мужчина словно задался целью истребить все зло, даже если для этого придется не спать несколько суток подряд. Когда Элен было шесть лет, отец впервые рассказывал ей о своей профессии. Как ни возмущалась мама, он твердо настаивал на том, чтобы Элен продолжила семейный бизнес, несмотря на открывшуюся спустя пять лет магическую природу самой Элен. Она должна была знать с детства все о множестве пугающих существ населяющих наш мир. Хотя иногда, как казалось Элен, отец и ее саму причислял к этим существам. Когда ей исполнилось десять лет, Маркус взял ее первый раз на одну из своих охот. Тогда им предстояло обследовать какой-то старый заброшенный особняк, выслеживая таинственное существо, которое, если верить местным слухам, каждый раз воровало немало людей. Элен только диву давалась, как смело отец соглашался на любую охоту, не видя при этом врага в лицо. Все, что входило в его снаряжение, это черный потрепанный рюкзак и длинное ружье, висевшее у мужчины на плече. Маркус прислушивался к каждому шороху, готовый в любой момент вытащить пистолет, заряженный специальными серебряными пулями. Иногда на поиски невиданного чудовища уходило несколько дней, и Элен с Маркусом и еще несколькими коллегами приходилось делать привал прямо на месте. — Никогда не выдавай своего страха во время охоты, — говорил ей мистер Джиллинг. — Ты не должна попадаться на глаза. Если есть такая возможность, атакуй врага внезапно, застань врасплох и бей по самому слабому месту. Малейшее неверное движение и все, — темно-карие глаза Маркуса внимательно смотрели на Элен, а сам он зловеще провел по горлу большим пальцем руки. Поступив в Хогвартс и погрузившись с головой в учебу, Элен, тем не менее, каждые каникулы возвращаясь домой, чувствуя себя немного чужой в волшебном мире. Насколько стремительно с каждым годом таяла ее робость и отчужденность среди волшебников, настолько же сильно она отдалялась от семьи и, особенно, от отца. Хотя Маркус все же находил для нее время, независимо от того, что мог почти сутками обыскивать какой-нибудь квартал, в надежде найти нечисть. — Ввиду того, что ты отлично окончила школу, тебе бы не помешало подумать о будущей профессии, Элен, — вырвал ее из воспоминаний отец, внимательно глядя на дочь. Встрепенувшись, Джиллинг рассеянно глянула на Маркуса, перехватив вопросительный взгляд матери. Признаться, она давно думала об этом, в голове мелькало множество мыслей, одна из которых относилась к той, которую отец бы вряд ли одобрил. Однако девушка не собиралась так просто сдаваться. — Художник, папа! Я хочу стать художником, — ответила она, разрывая повисшую в воздухе тишину. — Зачем тебе это нужно? Кому нужна твоя бездарная мазня? — вспылил Маркус, поддавшись вперед. — Я полагал, что ты продолжишь мое дело. Элен сделала скучающее выражение лица, демонстративно закатив глаза к потолку. Отец ровным счетом ничего не смыслил в этом, считая, что такая профессия в принципе — пустая трата времени в то время, как мир ждал, когда он избавит его от всяких чудовищ, населявших эту землю. — Маркус, мне гораздо спокойнее будет на душе, если наша дочь станет художником, а не будет постоянно ходить по краю, как ты, — отчеканила молчавшая Диана, не в силах больше слушать их пререкания. Мистер Джиллинг одарил жену испепеляющим взглядом, который она выдержала, и отвернулся к окну, делая вид, что разглядывает пейзаж за окном. Внутри Маркуса точно происходила какая-то борьба, казалось, что он внимательно обдумывал услышанное. Только Джиллинг знала, что будет стоять на своем, и ничей авторитет больше не был для нее абсолютным.