Запретный плод безумно сладок

Спрятавшись в квартире Лестата, Барти хотел побыть какое-то время наедине со своими мыслями и чувствами. Леонкур оказался запасливым, снабдив свой холодильник свежими пакетами с кровью, поэтому у вампира не было нужды выходить на охоту. Сам же друг предпочел остаться в Хогвартсе, найдя себе то место, где бы его никто не нашел. Крауч предполагал, что этой ночью охотники вновь выйдут на след, но сегодня вечер оказался на удивление тихим, и опасности не чувствовалось, а потому он расслабился, паря высоко в небе. Лавина воспоминаний нахлынула на Барти совершенно внезапно. Еще вчера он преподавал в Хогвартсе, ловя на себе взгляды Джиллинг, летал вместе с ней над Запретным лесом. Стоп! .. А почему, собственно, Крауч о ней вдруг вспомнил? В последнее время это случалось часто, Барти сам иногда не понимал, почему. То ли вампир не осознавал, то ли просто не хотел осознавать, но между ними выстраивалась какая-то невидимая связь, едва ощутимая и такая тонкая. Одно из самых ярких воспоминаний до сих пор стояло у него перед глазами: Раскрасневшаяся Элен неожиданно прибежала в кабинет, он видел, что девчонка отчаянно боролась со своими эмоциями, храбрилась, чтобы не дать волю слезам, потому что не хотела с ним расставаться навсегда. И это льстило самому вампиру, хотя Крауч всячески старался себя одергивать. Ее волосы пышным облаком разметались по плечам, в глазах застыло чувство какой-то обреченности и грусти. Барти знал, что здесь слова не нужны, взгляд Джиллинг отчетливо говорил ему все лучше любых слов. Обменявшись с мужчиной теплым рукопожатием и деревянным: «До свидания, профессор Крауч», Элен развернулась и пулей вылетела из класса. Вампир отчетливо видел мокрые следы-дорожки на ее щеках в своем сознании и лишь горько вздохнул. Если ему не удастся избавиться от этих мыслей, то хотя бы Барти никто не станет доставать, чтобы выследить, и он еще раз сможет все спокойно и точно продумать, разобравшись в себе. Но спустя пару дней ощущение тишины и спокойствия развеялось по ветру. В один из таких вот уединенных вечеров, как всегда погрузившись в свои мысли, он не сразу услышал тихие крадущиеся шаги снаружи, а когда встрепенулся, оказалось слишком поздно. Когда дверь с другой стороны выбили, с силой навалившись на нее, вампир неожиданно увидел перед собой Джиллинг с ее отцом и еще какой-то магглой. Потрясение от резко представшей картины не давало здраво воспринять окружающее, повергало вампира в безвольный диссонанс. Элен никогда не уличала Бартемиуса в смятении и красочных обыденных эмоциях в целом, а оттого растерялась еще больше. Увидев Крауча, она едва ли не вскрикнула. По ее сосредоточенному лицу, Барти догадался, что девчонка отчаянно пытается найти выход из создавшейся ситуации. Времени у нее оставалось не так уж много, чтобы что-нибудь придумать. Шокированный взгляд Барти, который метался от девушки к отцу и обратно, гораздо отчетливее любых слов говорил Элен: «Предательница!». Отчаянно мотнув головой, она с ужасом смотрела на него: «Нет, я не говорила». Мало кто знал, что за немой диалог установился между этими двумя, но девушка наверняка знала, что он мог прочитать ее мысли. Однако последующие действия мистера Джиллинга отвлекли девчонку от глубоких раздумий. Его рука взметнулась вверх с ружьем наготове. Еще пару мгновений, — и Краучу наступил бы конец. Решимость ни на миг не позволяла борцу с нечистью колебаться. Ровной рукой он делал бесстрастный жест, лишённый переживаний, отточенный и механический, убийство ещё одного чудовища из многих. Перед чем вампиры всегда бессильны — это несколько серебряных пуль. Холодный расчёт и несколько граммов благородного металла. От этой мертвенной расчётливости леденела душа, тоскливо и беспомощно скуля. Не осознавая, что делает, Элен с силой толкнула отца на диван и, направив палочку на Костиган, каким-то образом, к удивлению самого Барти, сумела оглушить девушку, которая безвольно упала на пол. Всё вокруг плыло и теряло контуры, окончательно обволакиваясь единой эфемерной дымкой пелены. Она отягощала мысли, дрожащей от ярости хваткой зажимала в своих костлявых пальцах шею, спирала дыхание и забирала у Элен последние остатки самоконтроля. Рядом с ней существовал только он, и ничего более. Думать о постороннем предмете казалось для неё невозможно, когда столь значимый для неё человек подвержен опасности. Пока отец копошился в запутавшихся полах длинного плаща, злостно пытаясь выбраться из него, Джиллинг отчаянно взглянула на Крауча. Поняв ее намек без слов, вампир выпрыгнул в окно и через миг растворился в воздухе.

***

У Крауча сложилось такое впечатление, будто перед ним только что пронесся целый калейдоскоп картинок из очередного триллера. Барти не сбавлял скорости до тех пор, пока не оказался на старом кладбище, в одном из склепов. Вокруг него выглядело все таким спокойным и умиротворенным, погруженным во тьму, так резко контрастируя с той бурей и эмоциями, что бушевали в его душе сейчас. Ну кто бы мог подумать, что Джиллинг почти не владея магией, при этом нападет на коллегу своего отца? Очевидно, Элен все ночи до экзаменов штудировала книги, другого ответа у него не находилось. Впервые в жизни она смогла его чем-то шокировать. Поэтому Крауч пересмотрел свои взгляды на девчонку, изменив о ней мнение в другую сторону. Да, она выросла в семье магглов, ей плохо давались заклинания, но именно в момент опасности Джиллинг умела активизироваться, сосредоточившись на своих пусть и скудных умениях, вытаскивая из уголков своей памяти все мыслимые слова, которые ей смогли бы помочь. Но факт оставался фактом: кто знает, возможно, сейчас вампира бы куда-то уносили без сознания на какие-нибудь исследования в какую-нибудь лабораторию. Некоторые охотники, если верить словам Лестата, этим занимались. Решив не высовываться без надобности из своего нового убежища, Барти часто размышлял о недавних событиях и в том числе о своей жизни, с которой ему пришлось свыкнуться со временем. Новый образ жизни, который доселе казался Краучу чем-то диким, сейчас сделался привычным. Хотя он научился бороться со своими инстинктами, контроль жажды все еще в некоторых ситуациях был труден. В карманах его кожаного плаща еще оставались запасы крови, на первое время ее хватит. Вампир любил пребывать в тишине, полностью расслабившись, но со временем, его начинало тяготить это одиночество, и он жаждал общения хотя бы с той же Джиллинг. На сегодня девчонка, пожалуй, являлась единственным человеком, кто не вызывал особо никаких подозрений, если не считать того факта, кто ее отец. Подумать только! Любимая дочь впервые пошла против его воли, давая сбежать одному из самых ярых врагов Маркуса Джиллинга. Крауч чувствовал, что надвигалась буря. Ведь если Элен раскроют, ей придется дорого заплатить за это, что саму гриффиндорку мало волновало в данный момент. Эта могильная тишина кладбища порой давила на него, какой-то она ему казалась настороженной и звенящей, словно вот-вот раздастся где-нибудь неподалеку взрыв или чей-то хлопок трансгрессии. Только в его сознании слышались как всегда несколько голосов одновременно, к чему Барти старался так же привыкнуть. А еще через несколько дней, вампир отчетливо услышал приближающиеся шаги к его склепу. Он знал, кому они принадлежали, кое-кто так просто никогда не сдастся. Картинно закатив глаза к потолку, Барти усмехнулся, вышел наружу и обнаружил перед собой Джиллинг собственной персоной. Ее волосы растрепались от быстрого бега, глаза лихорадочно блестели, будто она пробежала, по меньшей мере, пару миль. — Профессор Крауч, я правда ничего не говорила им, — проговорила быстро Элен, глядя ему в глаза. – Но Вы же знаете, что мой отец… — …охотник за нечистью. Да, Джиллинг, я все прекрасно помню. Расслабься ты, я тебе верю, — Барти заметил, как напряглась девчонка под его пристальным взглядом. — Долго же тебе пришлось удирать от своих. А ты здорово умеешь удивлять, Элен, должен тебе признаться. — Это первое, что мне пришло на ум, — ответила бывшая гриффиндорка. — Я не могла позволить, чтобы он в Вас выстрелил, профессор. — Давай уже на «ты», надоело мне выкать, если честно, — отмахнулся Крауч. — Мы не первый день знакомы. Называй меня просто Барти. Можно узнать, почему ты меня преследуешь? — Я вовсе тебя не преследую, я здесь, чтобы защитить тебя от охотников, — твердо воскликнула Джиллинг. — Вот еще! Дожил, чтобы прятаться за девичью юбку! — сорвался на крик вампир, отчего в его глазах промелькнули красные языки пламени. — Возвращайся-ка домой. И нечего ходить за мной по пятам, ты меня поняла? Любой бы другой на ее месте тут же сорвался бы с места и кинулся прочь, осознавая всю опасность, что исходила от него, однако Элен явно не относилась к числу пугливых, продолжая твердо стоять на месте. — Никуда я не уйду! — девчонка выдержала его тяжелый взгляд. — Тебе самому не справиться, они убьют тебя при первой же возможности, а в меня отец никогда не выстрелит. — Но он будет тебя искать, — привел Крауч ей еще один аргумент, уже ни на что не надеясь. — Для него охота и спасение мира всегда стояли на первом месте, как бы Маркус это не пытался скрыть. — В ее голосе промелькнули нотки обиды, и Барти в тот момент ее прекрасно понимал. Его собственный отец тоже не далеко ушел от своих привычек и принципов в свое время. — Ладно, оставайся, если уж тебе так хочется, — махнул Крауч рукой. — Но, учти: еды у меня нет. В ответ девчонка молча достала из своего рюкзака запасы с консервами и разными вкусностями. Создавалось такое чувство, будто она заранее знала, что отправится в поход, а, впрочем, оно так и было. Джиллинг вряд ли разбирала свою сумку, если учитывать их постоянные вылазки с отцом на охоту. В последующие дни Барти обдумывал всю сложившуюся ситуацию, ведь долго им это убежище не сможет служить. Охотники рыскали по Лондону, как ищейки, в поисках вампиров. Конечно, Крауч бы мог с легкостью как всегда внушить Элен уйти, но чуть позже признался нехотя самому себе, что он хотел, чтобы она осталась. Почему, вампир и сам пока не знал. Но рядом с ней было как-то удивительно спокойно, в девчонке явно существовало нечто светлое, к чему он так неосознанно тянулся, или, быть может, виновата просто их связь? Так или иначе, но он обязательно с этим разберется, а пока нужно подумать, куда им отправиться дальше.