Запретный плод безумно сладок

С тех пор, как Элен присоединилась к нему, Барти пришлось сменить немало убежищ, чтобы замести свои следы и сбить с толку надоедливых охотников. Они, во главе с Маркусом Джиллингом, неутомимо прочесывали каждый квартал в поисках вампира. Оно и понятно: отец искал свою непутевую дочь, которая скрылась в неизвестном направлении несколько дней назад. Но сколько бы ни пытался вампир вразумить Джиллинг о том, что ей нужно возвращаться, столько же раз уже знал заранее: девчонка не уйдет и не бросит его одного на произвол судьбы. Лестат бы только усмехнулся, глядя на притворные попытки Крауча прогнать Элен, прекрасно угадывая за его ложью страх друга перед самим собой. Страх перед его чувствами, которые постоянно росли при виде девчонки. Глядя в ее синие глаза, Барти терзался самыми противоречивыми ощущениями, которые накатывали на вампира как снежная лавина. Это была и благодарность к ней и, вместе с тем, все та же тяга, которая усиливалась, стоило Элен ненароком оказаться очень близко к нему. Тогда он, с трудом сдерживаясь, чтобы не накинуться на нее, тут же ретировался, делая вид, что у него появились какие-то срочные дела или ему нужно на охоту. Джиллинг же в ответ смиренно вздыхала, пряча свое разочарование за напускной улыбкой. Целый вихрь мыслей кружился в ее голове: обида, грусть и нечто еще. Несмотря на все это, Элен по-прежнему оставалась приветливой и внимательной, что он ценил в ней больше всего. Барти некогда было придаваться своим мечтам: Краучу постоянно требовалось быть начеку, чтобы суметь вовремя скрыться, если поблизости от очередного убежища раздадутся крики и выстрелы охотников. В последнее время их нападения участились, и, если бы вампир не обладал своими способностями, то уже давно был бы схвачен ненавистными охотниками. Вдвоем с Элен они сменяли одну квартиру Лестата за другой, что жутко злило самого Барти. Мерлин! Ну сколько еще это все продлится! Иногда вампира захлестывало какое-то непреодолимое желание вцепиться кому-нибудь из преследователей в горло, чтобы подавить свой нарастающий голод и злость. Однако тот факт, что мистер Джиллинг был отцом Элен, останавливал его и, в каком-то смысле, сдерживал. Даже не будучи очень близко и тесно знаком с этим магглом, Крауч ненавидел охотника и брезгливо кривился, стоило ему представить тучную фигуру этого человека перед собой. Заслышав его тяжелые шаги снаружи, вампир тут же со скоростью молнии буквально испарялся из своего убежища, прихватив с собой Элен, предвкушая полное разочарование Джиллинга при обыске пустой квартиры. Кто-нибудь из охотников так и норовил попасть в него, нацелив свое ружье на вампира, однако Барти, едва стоило им приблизиться, как всегда умудрялся словно раствориться в воздухе. Скорость являлась одним из главных его преимуществ, чем он и пользовался при малейшей опасности. Он не даст этим тварям одержать победу, не даст сделать из себя по-настоящему мертвого мертвеца! К тому факту, что Джиллинг каждый раз брала его за руку, чтобы не отстать, Крауч уже привык, к тому же это помогало девчонке, когда она видела издали отца. Пока тот пытался выяснить обстоятельства, Элен и Барти были уже далеко. Мысль о бывшем родовом особняке к нему пришла почти спонтанно. Его с легкостью могли найти и здесь, но пока что, на сегодня, можно было легко сбить со следа врагов. Ведь в любой момент дом можно спрятать под Фиделиусом при крайней необходимости. Как же давно он не был там. Разогнавшись в своем полете, Крауч быстро и легко летел над землей, и весь остаток дождливого Лондона превратился в сплошное темное пятно с отдаленными проблесками уличных фонарей. Дождя уже не было, и на улице заметно посветлело, а выглянувшее солнце ярким отблеском отражалось в зеркальной глади Темзы. Где-то там, на горизонте, маячили густые деревья, тянувшиеся своими верхушками в небо, и пели птицы. Воздух, пропитанный дождем, сладко и приятно обволакивал Барти. Летая над кварталами, он осматривал местность и, наконец, нашел то, что искал, когда они с Джиллинг оказались за чертой города. Старинный двухэтажный кирпичный особняк безмолвно смотрел на них глазницами пустых окон, где местами уже успело потрескаться стекло. Благодаря тому, что дом находился за Лондоном, здесь было настолько тихо, что вампир с легкостью даже слышал прерывистое дыхание Элен. К их полетам она уже успела привыкнуть, находя в этом свою какую-нибудь особенность, несмотря на то, что каждый раз видела перед собой размытый мир, словно кто-то сфотографировал пейзаж, и картина смазалась. Когда-то они жили здесь всей семьей. Особняк Краучей являлся одним из самых знатных и шикарных домов, практически ни в чем не уступая фамильной резиденции Блэков. Тишина окутала дом. Они давно ушли, все его родные и близкие люди, но следы их жизни по-прежнему оставались внутри особняка. По-прежнему в больших и просторных комнатах стояла нетронутая дорогая старинная мебель. Груды одежды лежали брошенными на стульях рядом со старым комодом в одной из многочисленных спален. Спальня родителей выглядела так, словно ее обитатели только вчера ушли отсюда, но предательские признаки старения, ветхости и пыли говорили все сами за себя. Барти буквально захлестнули живые и яркие воспоминания из детства. Вампир до сих пор слышал приглушенный голос отца в своем кабинете, который упрекал в чем-то миссис Крауч. Слышал, как Винки напевает какую-то мелодию, готовя на кухне очередное блюдо, словно боялась не успеть к завтраку или обеду. Все это калейдоскопом проносилось заново перед глазами Крауча, он даже не заметил, как его глаза увлажнились слегка. На какие-то доли секунд он вообще забыл о существовании девчонки, которая тихо стояла рядом, не смея сделать шаг в сторону. В самом особняке было очень холодно и жутко: тяжелый влажный воздух и шум ветра, казалось, холодил душу. Мужчина понимал, что Джиллинг было трудно поверить в то, что множество спален и большие залы в доме использовались лишь одной семьей, жившей здесь. В комнатах так и осталась нетронутая мебель: комод, любимые часы матери, светильники. Ностальгия по ушедшим временам отдавалась болью в сердце Барти. Ему то и дело казалось, что кто-нибудь из родителей выйдет из комнаты, но так уже не будет никогда, несмотря на навязчивые воспоминания. На подоконнике до сих пор лежали их вещи, оставленные здесь. То, что дом неплохо сохранился, вселяло в Крауча надежду и заставляло облегченно вздохнуть, — он нашел свое убежище, пусть и временное. Зайдя в бывший кабинет отца, вампир встретился вновь со звенящей тишиной. Когда-то обитель старшего Крауча смотрелась просто шикарно и очень дорого. Однако обои со временем начинали отваливаться от стен, а некогда величественная лестница, ведущая на второй этаж, уже давно пустовала. Бывшие отчеты из Министерства пылились кипой старых бумаг на столе. Создавалось такое чувство, будто отец вот-вот зайдет в комнату и, обнаружив сына на своей личной территории, немедленно выставит того за дверь, заявив, что у него много работы. Встрепенувшись и вынырнув из своих мыслей, вампир встретился с тревожным лицом девчонки. Она не задавала лишних вопросов, за что Крауч был ей благодарен. Надо же, даже сейчас Джиллинг переживала за него, но по своему обыкновению предпочла промолчать, нежели обрушить на него шквал ненужных разговоров. Он чувствовал, что Элен понимала состояние Крауча. — Когда-то, несколько лет назад, я поклялся себе, что больше никогда не переступлю порог этого дома, — заговорил он глухо, замерев в неподвижной позе у окна. — Кто бы мог подумать, что судьба вновь заставит сюда вернуться, — Барти горько усмехнулся. — Прошлое тебя не отпускает, — услышал он за спиной звонкий голос Элен, так резко отдававшийся контрастом в пустой комнате. — Тебе нужно отпустить свои обиды и жить дальше. — Я знаю, — тихо проговорил вампир, развернувшись лицом к Джиллинг. — Ты ведь поможешь мне в этом? — Крауч тут же оказался рядом с ней, пытливо заглядывая ей в глаза, хотя уже знал ответ. — Конечно, Барти, — так же тихо ответила Элен, не отрывая от него взгляда.