Запретный плод безумно сладок

С того момента небольшого примирения Барти старался как можно больше уделять времени Элен, внимательно наблюдая за ее поступками и мыслями. Сама того не осознавая, она побуждала его всякий раз окунуться в свои воспоминания о прошлой жизни, о своей молодости, когда Крауч был точно таким же, как сейчас девчонка; беззаботным, веселым и энергичным. В его памяти то и дело всплывал Хогвартс… Первый страх и волнение перед церемонией со шляпой, выбор факультета, первые друзья… Отец впервые в кои-то веки похвалил его за поступление на Когтевран, видимо, тогда свободно и с облегчением вздохнув, что он не попал на Слизерин. В свои такие юные годы, будучи еще совсем мальчишкой, Барти мысленно превратил благосклонность отца в свою мечту. Все знали, что собой представлял Крауч-старший. Уважать старика уважали, но уж точно не любили. С поступлением в Хогвартс потянулись привычные школьные будни, скрашенные магией и атмосферой замка. Каждый раз Барти узнавал много нового, отрабатывал на уроках нужные заклинания и тогда же стал невольно ловить на себе взгляды смущенных девиц, однако, сам не придавал этому значения. У Барти был некий стимул, — доказать отцу, что он еще на что-то способен. Именно тогда же, когда старик разнес в пух и прах его мечту стать любимым сыном, Крауч жутко обиделся на отца. Он привык, что в школе становился чуть ли не предметом для подражания у всех преподавателей, которые хвалили юношу за результаты своих трудов. Однако отцу, видимо, было наплевать на все то, что происходило в жизни его сына. Тогда Барти очень сильно переживал его несправедливое равнодушие, а переживания со временем вылились в злобу на Крауча страшего. Ему так и хотелось совершить такое что-нибудь из разряда запретного, от чего до сих пор он держался подальше. На старших курсах Крауч столкнулся с дурной компанией слизеринцев, которые с обожанием и упоением напевали о своем Темном Лорде. Ну разве кто-нибудь задумывается о последствиях в семнадцать или восемнадцать лет? … Именно столько же было на данный момент Элен. Вся жизнь ее мелькала впереди, обещая много неожиданных поворотов и сюрпризов, но и немало разочарований. А пока пусть в окружении Костиган и Лестата продолжает заниматься домом, радуясь любой мелочи в своей жизни. Между ними обоими установился какой-то свой немой уговор о прекращении вражды, которая плавно перетекала в дружбу. Барти больше не смотрел на девчонку с неприязнью, у него даже родилась идея дать ей несколько совместных уроков магии. Все же, как-никак, он знал самые слабые места Джиллинг. Оттого, что она не знала большинства заклинаний, бывшая гриффиндорка оставалась все такой же уязвимой. Начал Крауч с самых простых заклинаний, со временем усложняя задачу Элен и следя за ее уровнем подготовки. Вначале ей было очень трудно, она не раз сбивалась, когда приходила ее очередь накладывать чары, чувствуя все еще себя неуверенно. Но под руководством Барти это чувство стало проходить, уступая место настойчивости и целеустремленности Джиллинг. Даже во время тренировок, наблюдая за ней, Крауч снова видел себя в молодости. Да, из девчонки получится достойная волшебница. Способности у нее есть, задатки к магии тоже, а значит Элен просто не хватало дружеского совета и поддержки. Чуть позже он научит ее еще чему-нибудь, более сложному; сейчас ей вполне хватало и того, что они изучали. Но несмотря на все это, у вампира нередко появлялось раздражение из-за зарождавшейся предрасположенности к Джиллинг как к человеку. Он, наконец, сделал то, что прежде любыми способами старался избежать или опровергнуть: Крауч осознал, что привязался к ней. К ее неловкости, наивной эмоциональности, к ней, такой настоящей и живой. Ему, хладнокровному вампиру, попросту не хватало таких вот эмоций, которых у девчонки было в избытке. Как давно он не был свидетелем такого явления? Барти не хватало искренности в чувствах, и, будучи рядом с Элен, он находил в ней живой отклик, словно только она могла стать его самым лучшим другом и поддержкой. А еще через месяц несколько вооруженных охотников во главе с Маркусом Джиллингом атаковали Крауч-Холл, врываясь во все распахнутые двери и окна. Их было больше, чем обычно. Джиллинг раздавал указания своим коллегам: одних отправлял на верхний этаж, с другими обследовал коридор. Охотники были готовы стрелять при малейшем шорохе. Спрятавшись в комнате на первом этаже вместе с Элен, Барти отчетливо слышал, как тяжелые шаги Маркуса то приближалась к двери, то отдалялись от нее. Ищейка! Вампир знал, что рано или поздно их найдут, но не предполагал, что так скоро. Даже не глядя на девчонку, Крауч прекрасно улавливал ее страх, напряжение и панику, готовую вырваться вот-вот наружу. Панику не за себя, а за него, за его жизнь, что в который раз тронуло вампира, который чувствовал, как она прижалась к нему словно пугливый котенок. Ее глаза лихорадочно блестели от слез. Элен смотрела на него, словно в ее голове зрело уже какое-то решение. И прежде, чем Барти успел сообразить, что она задумала, Джиллинг, вырвавшись из его рук, кинулась к двери и, открыв ее, тут же упала на пол с диким криком после громкого выстрела. Подняв голову, вампир увидел перед собой Маркуса, который порывался наклониться за дочерью. Вампиру было все равно, что сейчас собирался сделать охотник с девушкой. Он хотел лишь защитить ее. В ту же секунду, издав звериный рык, Барти, изогнувшись, как кошка, одним прыжком подлетел к охотнику, выбив из его рук ружье. Джиллинг едва ли не вскрикнул, встретившись с его искаженным от ярости лицом. Мужчина старался закрыться руками от света кровавых глаз вампира. — Если ты еще раз причинишь ей боль, я тебя убью, скотина! — взревел неожиданно Барти, потеряв над собой последние остатки контроля. — Убирайся! Дважды повторять не пришлось. Через пару минут охотника как ветром сдуло. Куда девались остальные, вампир не видел. Его волновало сейчас совершенно другое. Элен неподвижно лежала в луже крови, которая продолжала сочиться из раны на ее бедре. Лицо бедняжки, по которому прошлись судороги, стало белым, как бумага. С трудом открыв глаза, она попыталась подняться, но тут же рухнула обратно. Оказавшись рядом с ней, Барти бережно поднял Джиллинг на руки, опустившись с ней на ступеньки лестницы. — Я бы никогда не позволила им тронуть тебя, — прошептала она через силу. — Зачем ты открыла дверь? — Шептал Барти ей в ответ. — Не бойся, я не дам тебе умереть. — С этими словами Крауч вынул из кармана небольшой перочинный ножик, сделал надрез на тыльной стороне своей руки и затем крепко прижал кровоточащую кисть к губам девчонки. — Ты будешь жить, слышишь? — его шепот временами переходил в отчаянный крик. Впервые в жизни он боялся за ее жизнь; того, что может в любой момент потерять ее. Склонившись к Элен, он легонько коснулся губами ее волос, чувствуя, как Джиллинг пила из его руки. Рана постепенно затягивалась, по мере того, как кровь вампира поступала в организм девчонки, и Барти испытал небольшое облегчение, — угроза ее жизни миновала. Все то ненужное, что было доселе у него в голове, ушло, уступая место тревоге за ее состояние. При мысли о том, что он мог не успеть, Крауч прижал девчонку еще крепче к себе. Он никогда больше не даст ее в обиду и защитит от всех бед, как и обещал. Только сейчас Барти осознал, как много значит для него Элен.