Ink Mathematics

      Не было подходящего слова, чтобы описать, как Джерард ненавидел субботы. Не выносил. Это ближе, но всё равно не то.       Субботние вечера были созданы для тех, у кого было куда и с кем пойти; и, чёрт, он даже слышал, что у некоторых были друзья. Когда тебе почти тридцать и ты живёшь в подвале у своей матери, проводя большинство дней взаперти, едва ли видя дневной свет, у тебя просто нет такого понятия как субботние вечера. Кажется, дни сливаются воедино.       Джерард очень редко выходил из дома. Если б его не звали с собой Майки и его девушка Алисия, Джерард бы уже давно превратился в вампира. Он едва ли с кем-то общался, кроме матери и своего босса Брайана. От недостатка солнца его кожа стала настолько бледной, что его мать уже начала беспокоиться о его здоровье. Он был лишь в шаге от отшельничества: по дому и вокруг него он разгуливал в трениках, ходил в душ раз или два в неделю и постепенно начинал забывать звучание своего голоса.       Когда Майки в тот день позвонил раньше времени, его голос казался взволнованным. Он хотел, чтобы Джерард для разнообразия вышел и повеселился. Джерард воспринял это как подачку. Он был не уверен, что всё ещё помнил, как вести себя с людьми. Большие толпы народу заставляли его нервничать. В маленьких же скоплениях он будто был под прицелом пристальных взглядов. Ни в одном случае ты не выигрываешь.       — Ну же, Джерард. Алисия говорит, что тебе хоть иногда стоит вылезать из своего гроба, — сказал Майки, хихикая на другом конце провода. Джерард слышал мягкий голос Алисии на заднем плане: скорее всего, она возмущалась по поводу неучтивости Майки.       — У меня и правда нет настроения. Мне нужно работать... Ну, над этим... — пробормотал Джерард, пытаясь подыскать оправдание, которое звучало бы не так ужасно, но ему стало ещё противнее оттого, что он врал собственному брату.       — Если ты не выйдешь на улицу, мне самому придётся прийти и вытащить тебя из дома. Алисия мне поможет. Она сильнее, чем кажется, — голос Майки звучал почти что умоляюще. Он настаивал и терпел, угрожал ему в каком-то смысле и, в конечном счёте, снова умолял.       Но в результате Майки выиграл. Иногда ему было невозможно отказать. *       После того как он окончил третью по величине художественную школу, Джерард решил рисовать всё свободное время. Он думал, что работа убьёт его творчество. Он не хотел сидеть с девяти до пяти на своей отстойной работе, как все эти люди, и сломаться под ношей нормальности. Но после года безработицы, слишком уж стесняясь показать свои картины кому-либо, он решил устроиться на первую попавшуюся должность, где ему не пришлось бы контактировать с людьми.       Когда тем вечером Джерард вышел из дома, он, засунув руки в карманы своего худи, будто шёл на гильотину. Мертвец идёт! Разойдись!       Вечеринка проходила в доме человека, которого он даже не знал; кого Майки знал через Алисию. Детали были весьма туманные. Это место было недалеко от дома Джерарда, так что ему не пришлось выходить заранее.       Джерард шёл медленно; его ногам была необходима нагрузка после стольких часов беспрерывного сидения за столом, пока он рисовал глупые скетчи для местной газеты. Это и была его работа. Платили немного, но ему хватало. Это было удобно: непостоянная, без наград, скучная, одинокая работёнка.       На улице было сыро и темно. Шаги Джерарда замедлялись с каждым движением. В нескольких домах от него на лужайке собиралась толпа; они пили что-то из красных пластмассовых кружек и громко спорили на самую распространённую тему, какой бы она ни была среди пьяных засранцев в эти дни. Джерард вспомнил, почему он не любил выходить дальше своей комнаты. Он не мог нормально ладить с людьми, особенно когда они были шумными и неприятными.       Поднимаясь по деревянной лестнице, ведущей в дом, он бросил взгляд на небольшую толпу алкоголиков позади себя. Одна девчонка неотрывно пялилась на него, словно он был пришельцем с другой планеты. Он ненавидел, когда люди смотрели на него так. Засранцы.       Терраса была слабо освещена. Джерард задумался, мог ли он на секунду задержаться здесь. Возможно, он мог сказать Майки, что пришёл на вечеринку, но не нашёл его. Возможно, если он присядет здесь на пару минут и выкурит сигарету, он сможет сказать, что был на вечеринке, и не соврёт.       Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда Джерард обдумывал эту идею, сидя на стуле; грязный кусок пластмассы, называемый зажигалкой, поджёг сигарету. Пара вышла из дома, держась за руки. У парня были забиты рукава, и он выглядел так, будто уж точно не был с ней за компанию. Девчонка выглядела моложе него, плотно сидящие джинсы и майка обтягивали каждый изгиб её тощего тела. Она громко чавкала, жуя жвачку, и улыбалась своему парню, который допил пиво и выбросил пустой пластиковый стаканчик в ближайшие кусты. Они сели на стул; девушка разместилась на коленях парня и странновато оглядела Джерарда. Было совершенно ясно, что они хотели уединиться.       Джерард не собирался оставаться и наблюдать за этим недосексом прямо на террасе. Он ненавидел парочки. Особенно счастливые парочки. Даже если они лишь притворялись счастливыми. Джерард был зол. Джерард завидовал. Джерард хотел найти кого-то, с кем ему бы не пришлось притворяться.       Джерард толкнул дверь и вошёл внутрь. В доме было тепло и шумно. Пахло пивом и дешёвым парфюмом. Слишком много народу, это точно не его. Джерард пробрался на кухню — единственное место, где он мог присесть, не ощутив свалившуюся на плечо голову какого-то пьяницы.       На самом деле, ему не хотелось ошиваться здесь дольше, чем необходимо. В любом случае, где Майки? Это изначально его вина, что он здесь.       Джерард оттащил стул в угол комнаты и сел. С каждой каплей алкоголя толпа становилась громче и громче. Парочки целовались на диванах, парни теснились вокруг бочонка. Девушки долбились в ванную комнату, комично сжимая ноги. Музыка, доносившаяся из коридора, была довольно неплоха. В большинстве своём это были панк-рок и инди. Джерард даже узнал старую песню Мисфитс среди океана шума.       Дверь туалета наконец распахнулась, и девушка вбежала внутрь, отталкивая молодого человека. Парень выглядел изрядно изумлённым. Он взъерошил свои двухцветные волосы: по краям они были высветлены и очень коротки, а середина — длиннее и чёрная. Джерард думал, что это выглядело странно. Молодой человек был низким. Не то чтобы очень, но ниже парней, к которым он подошёл. Он истерично хихикнул, указывая на дверь, и Джерард подумал, что парень был полнейшим засранцем. Он ненавидел, когда засранцы насмехались над другими людьми.       Высокий татуированный мужчина материализовался перед Джерардом и попросил его отойти по какой-то неясной причине. Парень говорил с сильным джерсским акцентом. Единственное, что Джерарду удалось понять: ему был нужен стул, — поэтому он поднялся и ретировался в коридор. Тот засранец всё ещё был там и посмеивался. Джерард уставился на него зачарованно и нервно в одно и то же время.       Он выглядел вполне неплохо. Засранец или нет, этот маленький панк был довольно милым. У него был пирсинг в губе и в носу, татуировки на руках. Джерард медленно обошёл компанию, что сгрудилась вокруг этого паренька, и сел на ступеньки. С этого места он заметил, что у парня было тату на шее. Чёрный скорпион. Смешок, который поначалу раздражал Джерарда, теперь располагал к себе. Это было странно.       Молодой человек размашисто жестикулировал. Он объяснял что-то собравшимся слушателям. Джерард хотел бы к ним присоединиться, но он не мог это сделать. Он никого не знал, поэтому решил остаться на твёрдых ступеньках, продолжая отсиживать уже онемевшую задницу. Он несколько минут пялился на паренька, представляя его жизнь. Он казался популярным, уверенным в себе. Он, скорее всего, был музыкантом или студентом колледжа. Джерард даже попытался придумать ему имя. Парень выглядел душой компании. Он говорил слегка громко, а в его глазах мелькали искры.       Джерард сидел и делал мысленные заметки обо всём, что ему нравилось в этом парне, пока компания девчонок не решила обосноваться прямо перед его носом, перегородив обзор. Ему пришлось передвинуться ближе к объекту наблюдений, чтобы лучше рассмотреть его лицо. У него было такое прекрасное лицо. И головокружительная улыбка. Именно в тот самый момент, когда Джерард любовался идеальным изгибом губ, парень повернулся и устремил взгляд прямо в его глаза.       Было ощущение, будто кто-то ударил Джерарда в живот. Он опустил взгляд на ботинки, краснея и осознавая, что перестал дышать. С него было довольно за этот вечер. Майки придётся справиться без него. Джерард быстро пошёл к двери, в последний раз взглянув на татуированного парня.       Он говорил с другим парнем, кивая в сторону Джерарда, скорее всего, издеваясь и дразня его «педиком» или как-нибудь так же противно. Джерард больше не мог дышать. Ему нужно было уйти из этого дома. Кислород был необходим его лёгким, но больше всего — мозгам. В висках пульсировало. Ладони вспотели. Он поспешил на улицу, пробегаясь по ступенькам, едва ли не спотыкаясь о собственные ноги и проходя мимо группки пьяных, которые всё ещё о чём-то спорили. *       Джерард был уже в двух кварталах от вечеринки, когда зазвонил его телефон. Должно быть, это был Майки. Он был на вечеринке технически около двадцати минут. Он несильно преуспел, исключая разглядывание какого-то незнакомого парня, но всё же появился там, и для одного вечера этого было более чем достаточно.       — Где, чёрт возьми, тебя носит? — прозвучал голос Майки, заглушаемый шумом вокруг него.       Джерард мог расслышать музыку и пьяный смех девушек в трубке. Он задумался, всё ли ещё там был тот татуированный парень, смеющийся детским смехом.       — Я просто ушёл. Устал тебя ждать, — ответил Джерард; его голос разносился эхом по пустым улицам.       — Чёрт. Это херово. Извини, Джи. Мы опоздали, — протянул Майки. — Алисия не могла найти ключи от машины, — на заднем плане мужской голос прокричал весьма различимое «блять».       — Я на пути домой. Поговорим попозже, хорошо? — Джерард больше ничего не хотел слышать. Он уже не раз выслушивал сказку о вечно теряющихся ключах от машины. Это всегда заканчивалось одним и тем же: Алисия находила злосчастные ключи либо в холодильнике, либо у Майки в штанах.       — Подожди! Джерард! Ты уверен, что не хочешь вернуться? Я хотел представить тебя одному своему другу. Ну, Фрэнк, знаешь его? Классный парень, про которого я тебе говорил.       — Я не особо в настроении общаться, Майки, — ответил Джерард. Ладно уж, когда это он вообще был в настроении?       — Когда ты вообще был в настроении, Джерард? — спросил Майки, очевидно читая его мысли через телефон.       — Поговорим позже, Майки, — сказал Джерард, обыскивая карманы в поисках пачки сигарет и понимая, что оставил её на столе.       — Ладно. Спокойной ночи, — с поражением в голосе пробормотал Майки.       До того как Джерард отключился, он услышал мужской голос, скорее всего, принадлежащий Фрэнку.       — Чувак, это реальный облом. Я хотел встретиться с твоим старшим братишкой, — затем, после щелчка, последовала тишина.       Джерард выключил свой телефон, чтобы не выслушивать изливания от пьяного Майки посреди ночи. Он положил девайс обратно в рюкзак и медленно побрёл в свой подвал. *       Этой ночью Джерард дрочил, думая о молодом человеке с татуировкой скорпиона на шее. Он вспоминал его губы и то, как волосы спадали ему на глаза, форму его бёдер, обтянутых джинсами, его смех, черты его прекрасного лица.       Джерард всегда влюблялся не в тех людей. Неважно, в мужчин или женщин. Даже если этот татуированый парень был засранцем, он, по крайней мере, отлично вписывался в библиотеку его фантазий, которая, если честно, и без того была переполнена школьными влюблённостями и прочим.       Когда Джерард кончил себе в руку, в последний раз вбиваясь в ладонь и пачкая потом и спермой простыни, он представил губы парня у себя на члене. Представил, как они разделили бы сигарету после секса.       Весь покрытый потом, он думал о прекрасном теле парня, прижатом к нему сзади, как они медленно вместе проваливаются в сон. Джерард почувствовал укол в сердце, когда подумал о том, что, вероятнее всего, больше никогда не увидит парня. Ему придётся остаться фантазией, ничем, кроме воспоминания, которое никогда не могло перерасти ни во что большее, закрытое в коробочке, неприкосновенное, идеальное и непорочное. *       Прошла неделя, и, казалось, Джерард ни на чём не мог сосредоточиться. Всё, о чём он думал, — тот парень. Он вновь и вновь пытался нарисовать его лицо, но никогда не был удовлетворён результатом. Он кружил по подвалу, словно лев по клетке, кусая ногти, пока не разгрыз себе пальцы практически до крови.       На следующих выходных Майки решил вытащить его из дома в кино, но Джерард не мог концентрироваться на фильмах. Он не мог работать, не мог нормально есть. Его волосы были грязными, а треники воняли.       Джерард расслышал беспокойство в голосе брата. Он видел, как мать предпринимала какие-то попытки, чтобы он открылся ей. Он чувствовал себя таким убогим и на удивление озабоченным парнем, о котором даже не имел понятия. Если бы только он знал имя.       Когда после двух недель блуждания вокруг да около прекрасного, но исчезающего воспоминания Джерард залез в душ — всё это было ради встречи с боссом. Брайан позвонил, желая увидеть его и убедиться, что он здоров. Брайан так и делал. Он вызывал его и был почти что ему отцом, несмотря на то, что был практически одного с ним возраста. Брайан нанял Джерарда на работу, вытянув его из затяжной депрессии.       Встреча была назначена в этом местечке, где в ассортименте было около пятидесяти разных сортов кофе. Обычно здесь было пусто с тех пор, как в квартале открылся огромный Старбакс. Джерарду нравилось это мирное спокойствие. В последнее время он редко приходил сюда, но это было единственное место за пределами подвала, с которым он мог мириться.       Сам по себе кофе не был плохим. Обычно после десяти минут размышлений, задумчивого взвешивания всех вариантов и раздражения прыщавого баристы, стоящего за стойкой и нервно закусывающего губу, он, в конце концов, выбирал одно и то же: чёрный бразильский кофе с кучей сахара и сливок в высоком стакане.       Брайан пришёл не позже чем через пять минут после того, как Джерард уселся за столик, уже начав делать набросок своей загадочной и разрушительной влюблённости. На этой неделе рисунки в большинстве своём были безлики. Джерарду было сложно вспомнить форму его носа и морщинки вокруг него. В большинстве случаев он рисовал безупречной формы брови парня и его губы. Джерард не мог выбросить эти губы у себя из головы. Он видел их, такие соблазнительные, представляя, как они целовали бы его, как они подошли бы под его губы.       Брайан приподнял бровь и откашлялся, возвращая Джерарда обратно в реальность.       — Эй, парень, — сказал Брайан, с интересом рассматривая эскизы.       — Эй, Брайан, — произнёс Джерард, поднимая на него глаза и рукой закрывая наброски.       — Кто это? — спросил Брайан, отодвигая его руку в сторону. Он взял этюдник со стола и склонил голову, хмурясь.       — Никто. Просто случайное лицо, — ответил Джерард, смущённо пододвигая блокнот.       — Выглядит мило, но было бы лучше, ну, знаешь, с глазами и носом? — сказал Брайан, с тёплой улыбкой вручая блокнот Джерарду.       — Да, — ответил Джерард, складывая блокнот и карандаш в свою большую сумку через плечо.       Брайан подошёл к кассе и заказал то же, что и всегда. Самый дешёвый сорт чёрного кофе без сливок и с одной порцией сахара. Затем обернулся к Джерарду с обеспокоенным лицом в ожидании своего кофе.       — Твоя мать звонила мне, — сказал Брайан чуть громче, чем предполагалось.       — Оу, — произнёс Джерард, делая крохотный глоток своего кофе. Он был обжигающе горячим. Горькая жидкость обожгла ему язык и горло, не считая горы сахара, что он заказал при покупке.       — Ты её пугаешь, — проговорил Брайан, усаживаясь напротив Джерарда и разрывая зубами пакетик с сахаром.       — Извини. Она не должна была тебе звонить, — сказал Джерард, слегка смущаясь и одновременно испытывая злость по отношению к своей матери. Брайан не был ему отцом — скорее лучшим другом или священником. Брайан был его боссом.       — Что происходит, Джерард? — спросил Брайан, ища встречи с его взглядом.       — Я не могу сконцентрироваться на работе. Извини. Я не принёс ничего, что ты мог бы вставить в газету, — наконец выпалил Джерард, перебирая в руке прядь волос. Они отросли. Возможно, даже слишком. Он становился похожим на девчонку. На слишком бледную и не очень-то привлекательную девчонку.       — Да всё в порядке. Может, тебе нужен перерыв? — спросил Брайан, не прекращая помешивать свой кофе и смотря на Джерарда; на его лбу появились морщинки.       Джерарду не нужен был перерыв в работе. Ему нужен был перерыв от всей его жизни. Но в любом случае такой вариант даже не предлагался. И он был не настолько трусом, чтобы выбирать самый лёгкий путь. Не было смысла брать отгул. Работа, вероятно, была единственной вещью в его жизни, которая имела смысл. Даже если она была отстойной.       — Прошло уже две недели. Не думаю, что мне нужно ещё время наедине с самим собой, — ответил Джерард, слегка приоткрывая завесу Брайану.       Брайан накрыл его руку своей и вздохнул. Джерард для всех был убогим. Все пытались исправить его, поочерёдно сменяясь и проваливаясь.       — Ты действительно должен показать свои работы Габриэлю. Я говорил тебе, что он рисует комиксы? — через несколько секунд произнёс Брайан. Он отпустил руку Джерарда и уставился своими тёмно-синими глазами прямо на него.       — Ага. Думаю, моя херня его не очень-то заинтересует, — ответил Джерард, делая ещё один глоток. Горечь всё ещё присутствовала, но язык Джерарда ничего не чувствовал после того, как его обжёг кофе, поэтому она была не такой сильной.       — Не недооценивай себя, Джерард, — сказал Брайан, всё ещё потягивая кофе.       Дело было в том, что Джерард не мог принимать комплименты. Он мог принимать отказы. Мог принимать издевательства... Любой удар. Он привык к этому. Годы в старшей школе хорошо его подготовили. Но когда люди положительно отзывались о нём или о его работах, он не мог это принять. Люди попросту пытались поднять ему настроение. Они лгали ради него же самого. Когда доходило до этого, Брайан был отличным лжецом. У него всё время были хорошие аргументы. Звучало всегда одинаково. Лгать во благо. Все они были лжецами. *       Его чашка была пуста уже несколько минут, но Джерард не чувствовал необходимость уходить. На улице темнело. Брайан оставил его за тем же столиком, бросив на прощание пару воодушевляющих слов и похлопав по спине.       Бариста метался за стойкой туда-сюда, разговаривая с кем-то по телефону. Джерард думал, что он старался выиграть в быстрохождении у своего друга. Его голос почти что превратился в шёпот.       На улицах становилось тихо. Большинство магазинов в округе уже закрылись. Через дорогу находился тату-салон. В такой поздний час казалось, что открыты только он и кофейня.       Джерард заёрзал и обернулся на молодого бариста. Настало время возвращаться в темницу, потому что парень стал беспокойным и начал кидать на Джерарда мимолётные взгляды.       На улице было холодно. Октябрь быстро приближался. Лёгкий ветерок сдувал листья с тротуара. Джерард развернулся и замер, когда где-то за ним хлопнула дверь. Это была дверь тату-салона. Кто-то склонился над замком, запирая салон на ночь.       Джерард нахмурился, чтобы лучше разглядеть тёмную фигуру. Когда мужчина выпрямился, Джерард ахнул.       Это оказался тот молодой паренёк с вечеринки. Тот парень с его набросков и из его фантазий. Он был здесь, прямо перед ним, и удалялся от Джерарда. У его мозга не было времени вычислять, так что его ноги уже начали двигаться сами собой.       В походке паренька было нечто непосредственное. Казалось, он подпрыгивал, идя по тротуару. Он надел капюшон свитера на свою разноцветную голову, спрятав тату скорпиона, и пошёл быстрым шагом. Он был абсолютно таким же, каким Джерард помнил его. Идеальным. Джерард не мог до конца разглядеть его лицо в темноте, но ему уже было всё равно. Он мог рассмотреть его спину, ноги и форму его задницы под узкими порванными джинсами. Джерард почти что мог увидеть колено молодого человека. Обнажённую кожу.       Несколько домов спустя парень перешёл дорогу по пешеходному переходу. Джерард остановился. Он непонимающе огляделся. Что он делал? Превращался в устрашающего сталкера? Создавалось ощущение, будто он опускался ещё ниже. Он следовал за мужчиной, которого страстно желал, в ночи. Скорее всего, он шёл домой после тяжёлого рабочего дня, а Джерард был каким-то психом.       Джерард взглянул на него, а затем тот исчез в тени высокого офисного здания. С расстояния Джерард слышал звук проезжающих машин. Он выругался себе под нос от бессилия и побрёл обратно домой с намерением посетить тату-салон на следующий день. *       Пробраться в салон оказалось сложнее, чем он предполагал. Всё это включало то, что он должен был находиться со своей нездоровой влюблённостью в одной комнате. А ещё то, что ему приходилось говорить с ним, а иногда даже выдавать целые предложения. Джерард попросту ещё не был к этому готов.       Его план был куда лучше. Он решил какое-то время провести в кофейне. На этот раз кофе ему подавала девушка. Он уселся около огромного окна в надежде увидеть, как молодой парень заходит в тату-салон. Джерард проснулся под первые лучи рассвета и принял душ. Он действительно страстно желал добраться до своей цели до начала утренних пробок.       Учитывая, что он располагал свободным временем, Джерард достал карандаш и этюдник и начал машинально рисовать. То, что началось как безумное рисование, превратилось в целую страницу сражающихся оборотней. Джерард, казалось, и не заметил, как сменились официанты: молодой человек заменил девушку за кассой, а кофе, стоящий перед ним, остыл, и он уж точно не заметил, как с улиц постепенно исчез свет, потому что был отвлечён и впервые загорелся своей работой.       За окнами уже крались сумерки, когда в его сумке зазвонил телефон. Джерард покопался в своих карманах и выудил мобильник.       — Хэй, Майки, — сказал Джерард, аккуратно перелистывая страницы с удовлетворённой улыбкой на лице, восхищаясь вселенной, которую он создал, полной монстров в Мексиканских масках для борьбы.       — «Хэй, Майки»? Что за чушь ты мне несёшь? — проорал Майки в трубку. Джерард подпрыгнул на своём стуле. Майки был зол. А такое случалось нечастно. Это звучало так, словно Джерард убивал котят.       — Что? — спросил Джерард, слегка напуганный тоном голоса Майки.       — Мать ужасно беспокоилась. Где ты, блять, есть? — крикнул Майки, заглушая облегчённые возгласы Алисии и их матери.       — Я, эм, в кофейне. Почему мама волновалась? — замялся Джерард, делая глоток своего остывшего кофе. Он был отвратительно холодным. Джерард скривился, его губы надулись, и он выглянул в окно. Магазины закрывались на ночь.       — Потому что ты Джерард Уэй! Джерард Уэй не покидает своего подвала. Тебя не было весь день. С тобой всё хорошо? — спросил Майки, последние нотки злости в его голосе исчезли. Он вновь стал волноваться в силу своего братского долга.       — Со мной всё отлично, Майки, — ответил Джерард, складывая рисунки в сумку. Он поднялся на ноги, но ему пришлось сесть обратно. Ноги и задница онемели. Он едва ли их чувствовал.       — Хочешь, чтобы я приехал и забрал тебя? — спросил Майки.       — Не. Я уже скоро пойду домой, — сказал Джерард, ещё раз пробуя встать. На этот раз он заставил свои ноги двигаться и перешагнул порог. Молодой человек за кассой взглянул на него, явно облегчённый тем, что их худший посетитель ушёл.       — Тогда ладно. Только больше так не исчезай, — произнёс Майки со вздохом.       — Мне двадцать девять лет. Думаю, я достаточно взрослый, чтобы не спрашивать разрешение у мамы, когда иду играться на улицу, — быстро проговорил Джерард, не продумав фразу. Он не хотел задеть чувства Майки. Он не хотел задевать ничьи чувства.       — Есть шанс, что ты присоединишься к нам в субботу? Фрэнк устраивает вечеринку у себя дома и… — бодро начал Майки.       — Посмотрим, — оборвал его Джерард. Он уже решил, что не пойдёт. Он и понятия не имеел, кто такой этот Фрэнк, но то, что его брат постоянно говорил о нём, начинало раздражать.       — Ты полюбишь Фрэнка, — сказал Майки, хихикая, будто он влюбился в своего нового друга. Джерард подозревал, что дело было именно в этом. Но, казалось, Алисию это не волновало.       — Конечно, Майки, поговорим позже, — буркнул Джерард, вешая трубку. Он был там. Парень с татуировками был там. Он закрывал дверь своего тату-салона. Джерард почувствовал, как дрожит всем телом. Ему казалось, что он вот-вот запоёт или сделает что-то настолько же старомодное.       На нём был тот же худи, те же порванные джинсы. Он был удивительно красив в свете уличных фонарей. Джерард задержал дыхание, не в силах сдвинуться с места. Паренёк шёл в том же направлении, что и вчера. На этот раз Джерард решил не идти за ним. Но, как бы то ни было, он знал, что на следующее утро ему понадобится кофе из своей любимой кофейни и на утро послезавтра. *       Впервые Джерард заказал что-то ещё. Он захотел попробовать что-нибудь более молочное и вкусное, нежели его обычная чашка крепко сваренного кофе. Он сидел у окна под укоризненным взглядом девушки за кассой с латте в одной руке и пончиком в другой. Теперь Джерард стал ежедневным посетителем. Шёл четвёртый день, как он приходил сюда, садился за один и тот же столик, разложив перед собой карандаши с этюдником.       Наконец показался татуированный мужчина. Джерард заметил, что он всегда открывал салон позже, чем должен был. Скорее всего, он уставал после ночных тусовок. Джерард решил, что парень, должно быть, являл собой монстра вечеринок. Он всегда поспешно заходил внутрь, исчезая в помещении вплоть до обеденного перерыва. Рядом с кофейней находилось местечко, в котором подавали сэндвичи. Паренёк всегда возвращался оттуда с одной и той же удовлетворённой улыбкой. Джерард решил быстренько пойти туда и попробовать каждый сэндвич, представленный в меню, в надежде, что он съест тот же сэндвич, что и этот паренёк и также удовлетворённо улыбнётся. Джерард знал, что это довольно-таки глупо и бессмысленно, но только настолько близко он и мог добраться до мужчины своей мечты.       На шестой день новой сталкерской рутины в сумке Джерарда накопилась внушительная коллекция пустых и сальных обёрток от сэндвичей, погрызанных карандашей, рандомных набросков натюрмортов и более детальных скетчей его лица, рук и шеи. И хотя у него не было подготовленной речи и он не знал, что делать дальше, Джерард решил, что настало время поближе увидеть лицо прекрасного незнакомца. Он хотел верно разглядеть его нос и глаза. Салон находился прямо на другой стороне улицы, и он всегда мог вернуться в случае, если он облажается или струсит.       Джерард собрал всю волю в кулак, чтобы дотронуться до дверной ручки и заглянуть внутрь тату-салона. Следов его идеального мужчины нигде не виднелось. Джерард открыл дверь и неловко зашёл внутрь. Медвежеподобный мужчина стоял за огромной стойкой, обклеенной фотографиями татуированной кожи и пирсингованными частями тела, что заставило Джерарда скривиться.       Он не очень уж фанател от телесных модификаций. Особенно потому что для них обычно нужны были иголки. Страх игл сопровождал его столько, сколько он себя помнил. Более чем один раз он даже падал в обморок от того ощущения, когда игла протыкала его кожу. Как бы нерационально это ни звучало, Джерард не мог заставить себя смотреть на ужасающие фотографии вокруг себя.       Мужчина за стойкой перелистывал страницы журнала, а его солнцезащитные очки съехали ему на кончик носа. После того как над дверью прозвенел звонок, Джерард прошёл в помещение, разглядывая рисунки на стенах. Там были бабочки, колючие проволоки, черепа и цветочки. Неоригинальные дизайны, которые, по всей видимости, были популярны среди молоденьких девушек без доли воображения.       Находясь за своей стойкой, мужчина откашлялся. Джерард быстро обернулся и испуганно взглянул на него, словно олень, пойманный в свете прожекторов. Мужчина снял солнцезащитные очки и уставился на Джерарда своими голубыми глазами. Он выглядел так, будто мог размозжить чей-нибудь череп своими лапами.       — Привет. Что я могу для Вас сделать? — спросил мужчина; его голос был низким, но вежливым.       — Хмм, — пробормотал Джерард, пытаясь вспомнить слова и то, как составить из них целое предложение.       — Да? — вновь спокойно поинтересовался мужчина.       — Я вот думал. Вы здесь делаете татуировки? — уточнил Джерард, нервно натягивая на ладони рукава. Здесь всё ещё даже не было намёка на идеального мужчину с татуировкой скорпиона. Может, в этот день он не работал. Может, Джерард просто заблуждался, и этот мужчина был лишь плодом его воображения.       — Не-а. Это будет делать вон тот засранец. Я всего лишь навсего владелец этого сральника, — ответил мужчина, хмурясь.       — Оу. Хорошо, — произнёс Джерард, притворившись заинтересованным, кивая, словно пустоголовый глупец.       Мужчина обернулся к другому концу салона.       — Айеро! К тебе тут кое-кто пришёл! — закричал он до того, как вернуться к своему журналу.       — Нет, нет. Я не… — попытался Джерард. Но было слишком поздно отступать.       — Заткнись, блять, Боб. Я, чёрт возьми, тут занят, — донёсся голос из-за чёрной ширмы.       — А это и есть чувак с иголками, — сказал здоровый мужчина за стойкой, даже не отрываясь от своего журнала.       — Что?! — вновь откликнулся голос из-за ширмы.       Рука с татуированными костяшками приоткрыла шторку. И появился он. Такой же красивый, каким и помнил его Джерард: брови и нос, ореховые глаза и губы — всё, доведённое до совершенства.       — У тебя посетитель, — бросил мужчина, которого он назвал Бобом.       — Привет, — протянул идеальный парень с улыбкой, отчего он выглядел ещё более восхитительным. Он снял с руки одноразовую перчатку, будто вторую кожу, и кинул её на кушетку.       Джерард хотел улыбнуться в ответ, но его лицо онемело. Он хотел рассказать, что постоянно чувствовал к нему и как желал поцеловать его. Так что он просто стоял на месте, спрятав руки в карманы худи и уставившись на свои ноги.       — Хмм. Привет… хах. Привет, — заикнулся Джерард; руки у него дрожали, а мозг снова не мог работать как следует.       — Думаю, мы перекрыли это, — парень хихикнул, поглаживая несуществующую в действительности хищную птицу, которая теперь была чёрной и покрасневшей на его коже.       — Так ты… эээ… Ты делаешь татуировки, — пробормотал Джерард, щёлкая ботинками так, будто он был Дороти, и его обувь сейчас вернула бы его домой целым и невредимым. Конечно же, он делает татуировки. Что бы он ещё там делал? Разъезжал на пони? Джерарду хотелось плакать. Его разум подводил его.       — Ага, это описание моей работы. Почти такое же, — парень снова улыбнулся. Джерард хотел провалиться под землю.       — Ты… хммм. Я, — казалось, будто бы его мозг больше не управлял языком.       — Ты девственник в этом плане? — поинтересовался татуированный паренёк, облокотившись на кушетку и нацелив свои ореховые глаза на Джерарда.       — Девственник? — спросил Джерард, внезапно поднимая голову и внимательно глядя на паренька перед собой.       — Ну, в этом смысле. В плане, ты без татуировок? — объяснил он, склоняя голову и встречаясь со взглядом Джерарда.       — Нет. В смысле, да. Я девственник, — ответил Джерард, прерывая зрительный контакт и утыкаясь взглядом в пол.       — Расслабься. Я не кусаюсь. И даже если Боб так не выглядит, он всё равно тот ещё приятный сукин сын, — произнёс парень, хихикая и кладя руку Бобу на плечо. Боб убрал её и издал стон, что заставило паренька захихикать ещё громче.       Они смеялись над ним? Он хорошенько рассмотрел лицо парня, так что смысла оставаться здесь дольше уже не было. Он сам себя выставлял дураком. Настало время ретироваться на безопасные территории.       — Спасибо, — пробормотал Джерард, медленно пятясь к выходу.       Парень нахмурился и одарил Джерарда взволнованным взглядом.       — За что? — удивился он, когда Джерард поспешно открыл дверь.       — Пока, — выдохнул Джерард, едва ли не запутавшись в собственных ногах.       — Ладно. Хорошего дня, — сказал молодой человек, пожимая плечами.       — Грёбаные группи, — фыркнул Боб, как только Джерард начал закрывать за собой дверь. Джерард знал, что это было правдой. Он был лишь глупым группи.       — Заткнись, Боб, — отрезал парень, а его голос практически заглушил зазвеневший над дверью колокольчик.       — СУЧЬЕ, БЛЯТЬ, ДЕРЬМО! — проорал Джерард сквозь стиснутые зубы, как только оказался на безопасном расстоянии от тату-салона.       Женщина посмотрела на него в полнейшем шоке, а затем одарила укоризненным взглядом.       Джерард решил пойти домой. Он хотел умереть, и в то же время сиял от счастья. Это был его голос. То, как он смеялся, словно ребёнок, и то, как его глаза утопали в глазах Джерарда. Но лучшим из всего этого было то, что теперь у него было имя. Его звали Айеро. *       Последующие дни были проведены им в сохранно запертом подвале за рисованием. Джерард больше не мог спать. Он думал о нём. Он слышал его голос, представлял, как выглядит его семья. Семья Айеро. Богатое итальянское семейство из северной части Нью-Йорка. Их младший сын сбежал, потому что не хотел становиться адвокатом или стоматологом. И вместо этого он стал талантливым тату-мастером. Он проживал свою жизнь так, как хотел. Он был красивым и забавным. Скорее всего, у него было несколько девушек. Может, он даже жил с одной из них.       Несколько дней Джерард сочинял истории о своём итальянском джентльмене, детально иллюстрируя их. Он рисовал, словно маньяк, прерываясь лишь на нерегулярные походы в туалет. Его волосы превратились в грязный клубок. Он выглядел как сумасшедший бездомный.       Когда бы он ни закрывал глаза, Джерард видел его лицо. Он улыбался, облизывал губы, касался себя. Джерард ворочался, скидывая простыни и стягивая пижамные штаны. Вспотевшей ладонью он потирал свою мошонку и сжимал член, в то время как дрочил и вбивался в свою руку, не в состоянии думать о ком-то или о чём-то ещё. В его груди разгоралось страстное желание. Его разум был целиком и полностью отдан этому идеальному парню. Парню, с которым Джерард никогда не сможет заговорить. Но воспоминания его черт делали Джерарда таким счастливым. Они делали его счастливее, чем он вообще когда-либо был за всю свою жизнь. *       На следующее утро Джерард проснулся от звука шагов возле своей комнаты. Джерард быстро сел на кровати: голый, потный и с высохшей спермой, разбрызганной по всем простыням. Джерард был уверен, что это не его мать. Она была на работе. На Джерарда накатила волна ужаса. Кто-то находился у них в доме и, скорее всего, разграблял состояние его матери, а он был голым и грязным в своей кровати.       Затем послышался слабый стук в дверь. Обычно грабители не стучатся. Это было известно всем и каждому. Несколько секунд Джерард неотрывно пялился на дверь. Послышался ещё один стук, уже более настойчивый.       — Джи?       Это оказался голос Майки.       Джерард поспешно выскочил из постели, прикрыв испачканные простыни покрывалом. Он пошёл искать своё нижнее бельё и нашёл боксёры у подножия кровати, обёрнутые вокруг пижамных штанов в перемешанной куче. Джерард не знал, кого бы он предпочёл скорее: воров или Майки. Как бы то ни было, он спрятал эту мысль в своей голове — для него она должна была быть постыдной.       — Джи, ты встал? — вновь окликнул его Майки.       — Да. Подожди минуточку, — прокричал Джерард, запрыгивая в свои грязные пижамные штаны и поспешно натягивая их. Он взял футболку из грязной стопки для стирки и надел её. Он в панике оглядел комнату. Там не было ничего разоблачительного, кроме сотен рисунков одного и того же парня. Майки даже не заметит.       — Дрочишь? — спросил Майки, смеясь, и задолбил в дверь.       Джерард открыл её. Майки улыбался, перегораживая проход.       — Заткнись, засранец, — сказал Джерард, отодвигая его с дороги. Майки неловко попятился назад, весьма даже комично, пока не подошёл обратно к Джерарду.       — Я принёс ланч, — произнёс Майки, указывая наверх и одаривая Джерарда удовлетворённой ухмылкой.       — Ланч? Сколько сейчас времени? — удивился Джерард. Облокачиваясь на дверной косяк и потирая глаза тыльными сторонами рук. Ему также было неизвестно, какой сейчас день и год.       — Время тебе поднять свою задницу и пойти поесть что-нибудь с нами, — сказал Майки, хватая Джерарда за руку и утягивая его к лестнице.       — Я думал, мама на работе, — пробормотал Джерард, медленно поднимаясь по ступенькам. Он пытался проснуться. Ему был необходим кофе. Галлоны кофе.       — Она на работе, — произнёс Майки, отпуская Джерарда и заталкивая его на кухню.       Там стоял вкуснейший аромат кофе и тостов. На столе виднелась тарелка спагетти с кучей томатного соуса (прямо так, как ему нравилось), которая ожидала его. И за столом сидел и улыбался его идеальный мужчина.       — Привет, — сказал молодой человек, его прекрасные ореховые глаза остановились на нём. Джерард заметил, что они выглядели практически зелёными в свете, льющемся из окон кухни.       — О, привет, — отозвался Джерард, а его желудок сжался. Должно быть, это ему либо снилось, либо он ловил галлюцинации. Недостаток сна и обилие мастурбации могли привести к повреждению мозга, он был в этом уверен.       Майки подтолкнул Джерарда к столу. Джерард сел рядом с молодым человеком, не в силах отвести от него глаз. Парень взял его руку и долго жал её. Его кожа была такой тёплой. Всё казалось настолько реальным, что Джерард мог заплакать.       — Фрэнк, это Джерард. Джерард, Фрэнк, — познакомил их Майки, ставя чашку кофе и тарелку тостов перед Джерардом.       Его звали Фрэнк. Это имя подходило ему. Фрэнк Айеро. Джерард не мог дождаться, когда почувствует, как эти слова скатываются у него с языка и выскальзывают изо рта. Фрэнк. Ему нравилось, когда его называли Фрэнк, а может, Фрэнки?       —Приятно познакомиться, Джерард, — сказал Фрэнк, наконец отпуская его руку.       Он притворялся, что не узнавал, или же его лицо было так легко забыть? В любом случае Джерард был рад избежать позора необходимости объяснять всё Майки. Начиная с того, что он делал в тату-салоне, когда сам настолько сильно боялся иголок.       — Хмм. Ладно, — Джерард не знал, что делать со своей рукой. Она касалась его. Создавалось ощущение, будто она была больше не связана с его телом. Он положил руку на стол и уставился на неё.       Майки сел напротив и повернулся к Фрэнку, качая головой в полнейшем неодобрении.       — Он всегда не в настроении без по меньшей мере одной чашки кофе в его организме, — объяснил Майки, пододвигая напиток поближе к Джерарду.       — Да, я такой же, — сказал Фрэнк, поворачиваясь к Джерарду и одаривая его сочувствующей улыбкой. Чёрт возьми. Этот парень был восхитительным.       — Джерард, ты выглядишь бледнее, чем обычно, — отметил Майки, перегибаясь через стол, чтобы дотронуться до лба Джерарда, как всегда делала их мать, когда ей казалось, что один из них заболел. Джерард отмахнулся от руки брата.       — Разве? В смысле… На самом деле, я не голоден, вот и всё, — бросил Джерард со вздохом, изо всех сил пытаясь не смотреть на Фрэнка и в его прекрасные глаза.       — Нет, голоден. Я слышу, как урчит твой живот, со своего места. Съешь что-нибудь, или я скажу матери, что ты грёбаная анорексичка, — произнёс Майки, наматывая спагетти из тарелки Джерарда на вилку и держа её перед его лицом.       — Майки, блять, — выругался Джерард, беря вилку из руки своего брата, разбрызгивая томатный соус по всему столу и на свою футболку. Он положил вилку на тарелку и откусил кусочек тоста. — Вот. Видишь, ем, — добавил Джерард с набитым ртом.       Майки казался удовлетворённым. Он набрал полный рот спагетти и жевал в тишине с мобильником в руке, скорее всего, печатая сообщение Алисии и информируя её о своём прогрессе в деле превращения брата в цивилизованного человека.       — Итак, Джерард, Майки рассказал мне, что ты художник, — сказал Фрэнк; выглядел он искренне заинтересованным, а его глаза блуждали по лицу Джерарда.       — Хмм. Я не знаю. Я. Наверно. Может быть, — промычал Джерард, опуская глаза в тарелку и планируя своё освобождение. Лестница находилась в нескольких шагах позади него. Он всегда мог добежать до неё.       Джерард открыл рот, чтобы сказать что-то, но мозг снова подводил его. Он хотел попасть обратно в свой подвал и прятаться там, пока улицы не наполнятся летающими машинами DeLoreans.       Майки заёрзал и вытянул руку, держа её у Джерарда под носом и широко улыбаясь.       — Смотри, что сделал Фрэнк. Мы с Алисией набили парные татуировки. Как же клёво, да? — выпалил Майки. Татуировка выглядела неплохо. Это была одна из тех штук в форме сердца, которые люди делали, когда влюблялись по уши. На ней было несколько слов. Его брат влюбился и хотел, чтобы весь мир узнал об этом. Джерард был счастлив за него. Если кто и заслуживал счастья, то определённо Майки.       — Очень классно, Майки, — улыбнулся Джерард, смотря на татуировку и детали, вложенные в неё. Фрэнк был художником. Куда лучшим, чем он сам когда-либо мог стать.       — Твой брат визжал как девчонка, — сказал Фрэнк, хихикая.       Это был тот самый его смешок, который сводил Джерарда с ума. Каждый раз от него у Джерарда бежали мурашки вниз вдоль позвоночника. Он звучал как смех ребёнка. Он был таким, каким должен быть смех. Он звучал счастливым, добрым и игривым.       — Неправда, — заныл Майки, убирая руку назад и натягивая на неё рукав.       Джерард заёрзал на стуле. Он хотел дотронуться до Фрэнка. Хотел почувствовать тепло его кожи на своей. Он знал, что одно лишь прикосновение заставит его сердце выпрыгнуть из груди, но хотел этого слишком сильно.       Когда Джерард дотронулся до своей чашки кофе, он едва ли не столкнул её со стола — так у него тряслись руки. Его кофе был всего лишь слегка тёплым, но неплохим, крепким — каким и должен быть кофе. Пока пил его, он смотрел на татуированные руки Фрэнка. Он мог изобразить их во всех подробностях, каждую линию и каждый оттенок, он уже запомнил их. Татуировка воссоединялась в слово, но он мог рассмотреть лишь её половину. И это было «WEEN».       Ладони у Джерарда потели. Поставив чашку обратно на стол, его рука соприкоснулась с рукой Фрэнка.       — Прости, — пробормотал Джерард себе под нос, а соприкосновение с кожей Фрэнка наградило его стояком под кухонным столом. Его тело не могло выбрать худшего момента, чтобы показать, как его к нему тянуло. Это было настолько стыдно, что даже смешно.       — Не беспокойся. Я не боюсь щекотки, — ответил Фрэнк, поймав смущённый взгляд Джерарда и похлопав его по плечу, а его нежные руки послали ещё одну волну блаженства вдоль его позвоночника. Фрэнку нужно было перестать трогать его, ибо Джерард был не уверен, что и дальше сможет контролировать свои действия. Он был на грани взрыва. Он мог кончить в свои пижамные штанишки прямо здесь.       — Сегодня вечером ты должен прийти. Пит устраивает вечеринку, — радостно заявил Майки. Он причмокнул последними спагетти и начал убирать со стола.       Фрэнк поднялся и помог Майки в этом. Он поглядел на Джерарда и на его недоеденную тарелку холодных спагетти. Джерард пододвинул тарелку к нему. Он больше вообще ничего не мог есть. Его мозг в большинстве своём был сконцентрирован на стояке.       — Ты знаешь, я не люблю Пита, — буркнул Джерард, пытаясь думать о неприятном. Пит был таковым. То, как он поступил с его братом, когда они ещё встречались, просто обескуражило его. Когда они расстались, Майки был полностью опустошён. Джерард всё ещё интересовался, как Майки умудрился всё это забыть и подружиться со своим бывшим парнем. Это Джерард никогда не смог бы сделать.       — Было, да быльём поросло, — сказал Майки, отвлечённо напевая что-то себе под нос.       Джерард хотел уйти. Он хотел вернуться в свой подвал и, вполне возможно, принять ледяной душ.       — Так ты идёшь? — спросил Майки, облокачиваясь на кухонную тумбу.       — Я пас, — ответил Джерард, скрещивая ноги в попытке спрятать выпуклость в штанах.       Майки вздохнул. Он разбито взглянул на Фрэнка.       — Я больше тебя не побеспокою, — бросил Майки, хватая сумку и подходя к кухонной двери.       — Это уж слишком. В другой раз? — поинтересовался Фрэнк, склонив голову и закусывая нижнюю губу, а его колечко ударилось о перламутрово-белые, но слегка кривоватые зубы.       — Конечно, — ответил Джерард, допивая свой кофе одним глотком.       — Да, точно. Он всегда так говорит, — добавил Майки перед тем, как выскользнуть на улицу.       Фрэнк последовал за ним, в последний раз обернувшись на Джерарда и одарив его улыбкой, из-за которой Джерард пожалел, что не пошёл с ними. Казалось, время становилось чем-то важным, когда рядом с ним был Фрэнк.       — Тогда увидимся. Было приятно познакомиться, Джерард, — попрощался Фрэнк, закрывая за собой дверь и убегая, чтобы нагнать Майки.       Его имя вылетало изо рта Фрэнка. Это было просто удивительно. Это казалось реальным. Фрэнк был реальным, и теперь он знал, что Джерард существовал. *       — Это новоселье! — выкрикнул Майки писклявым голосом. Он был более, чем возбуждён.       Джерард неделю ждал этого звонка. Он расхаживал по своему подвалу, передвигал мебель, перебирал коллекцию комиксов, протирал игрушечные фигурки героев и мечи своих хоббитов. Он был неугомонен. Ему было необходимо снова увидеть Фрэнка.       — Вы, ребята, живёте в этой квартире уже два месяца, — сказал Джерард, пытаясь понять, почему его брат устраивал новоселье в такое неподходящее время. Не то чтобы он возражал против вечеринки. Скорее, даже наоборот.       — Что ж, да, но в любом случае это новоселье. Тебе нужно прийти, — слегка нетерпеливо произнёс Майки.       — Ладно, — согласился Джерард. Он хотел увидеть и своего брата, и Алисию. Это была официальная причина. Фрэнк будет там. Фрэнк, его восхитительная улыбка, его глаза и руки будут там. Фрэнк со своими невообразимыми губами будет там. Все эти причины казались достаточно неплохими, чтобы показаться там.       — Ты серьёзно? — спросил Майки, слегка ошеломлённый.       — Конечно. Это вечеринка моего младшего братика. Я должен показать своё лицо, — ответил Джерард, его обычно писклявый голос очень слабо маскировал тот факт, что на этот раз он действительно хотел быть только там и нигде больше.       — Круто! Алисия будет так счастлива, — прокричал Майки в телефон. Джерарду пришлось отстранить его от уха, чтобы не оглохнуть окончательно.       — Увидимся в девять, Майки, — выдохнул Джерард, заканчивая разговор.       — Алисия! Он придёт! — заорал Майки, издавая звуки, которые могли слышать только собаки, когда Джерард повесил трубку.       Джерард положил телефон и сделал глубокий вдох. На этот раз он будет готов встретиться с Фрэнком. У него была целая неделя, чтобы приготовить речь. И в его голове она звучала глупо. Но целое предложение, как бы оно глупо ни звучало, было лучше, чем попытки выдавить из себя два слова. *       Ещё два месяца назад Алисия с Майки переехали в небольшую квартирку. Здание было неприметным, и в нём жили всего лишь несколько пожилых пар. Молодая же, казалось, была счастлива из-за ситуации с соседями. Остальные жильцы относились к ним с уважением, а также баловали их, потому что они были им словно общие внуки: соседи приносили им еду и всякие самодельные подарочки.       Джерард нажал кнопку рядом с именем Майки, и ему ответил незнакомый голос.       — Да. Третий этаж, чувак, — сказал мужской голос под шум домофона.       Джерард подождал, пока дверь откроется, и толкнул её. Он поспешил вверх по лестнице, не в состоянии сдержать своё волнение. Затем, прямо перед тем как постучать в дверь, он глубоко вдохнул и попытался выглядеть хотя бы немного по-обычному. Слегка подавленно и отстранённо. Но это было нелегко, потому что он не мог сдержать улыбки при мысли, что увидит Фрэнка.       Он вошёл в квартиру. Джерард был впечатлён тем количеством людей, которые смогли уместиться в таком маленьком пространстве. Толпа заставила Джерарда встревожиться. Но в ней оказались знакомые лица. Алисия была там и разговаривала с Питом. Джерард скривился от этого зрелища. Также там стояли пара старых школьных знакомых.       Музыку было едва слышно. Джерард подумал, что Майки не хотел беспокоить своих соседей. Джерард пошёл по направлению слабой мелодии Smashing Pumpkins.       Когда он дошёл до спальни, зазвучали первые аккорды «By Starlight». Ему было необходимо тихое местечко, чтобы собраться с мыслями. Ему также было необходимо найти Майки и спросить, придёт ли Фрэнк и при этом не проколоться в том, что он влюбился в него.       Но это было необязательно. Они оказались все вместе в спальне. Майки сидел на кровати, сморщившись, а Фрэнк склонился перед ним, в то время как игла прокалывала кожу его младшего брата. Джерарда затошнило.       — Хэй, Джерард, — пробормотал Майки сквозь стиснутые зубы. — Фрэнк накладывает последние штрихи на мою татуировку, — добавил он, заглушая лёгкое жужжание машинки.       Фрэнк повернулся и одарил Джерарда улыбкой.       Внезапно комната показалась какой-то маленькой. Стены надвигались на него, и он больше не мог дышать. Голова пульсировала, а всё перед глазами начало расплываться. Последнее, что увидел Джерард, — это обеспокоенный взгляд Фрэнка, которым тот его одарил, а затем поторопился к нему, уронив машинку на ковёр.