Ноты судьбы

Когда Айзен злился на Бьякую, он гипнозом заставлял Хинамори принимать его за себя. Сад был шедевром паркового искусства и сосредоточием всевозможных новинок в области декора. В беседке, выстроенной в стиле модерн, высокий темноволосый мужчина и молодая женщина в белом кружевном платье прятались от зноя томных послеобеденных часов. Кучики Бьякуя с удовольствием бы откинулся на спинку канапе и вытянул ноги. Полуденное солнце клонило в сон, гудение пчел, плывущий по воздуху сладкий запах акаций и лип – все убеждало в преимуществах dolce far niente – сладкого безделья. В целом князь Кучики был совершенно не склонен искать наслаждение в безделье. Но почему-то присутствие его невесты всегда навевало нехарактерные для него мысли. Чаще всего про сон. Да, Бьякуя был реалистом, он уже давно понял, что обыденная жизнь весьма и весьма далеко от его юношеских фантазий, в которых он представлял рядом с собой совсем иную девушку - пылкую, головокружительно красивую, встреча с которой будет заставлять мечтать не о сне, а о том, чтоб упасть с ней в высокую душистую траву и целовать, целовать, забывая обо всем на свете, запутываясь пальцами в ее волосах и стебельках цветов. Взгляд Бьякуи остановился на его невесте. Хинамори. Он поцелует ее в день свадьбы. Раньше что-то не тянет. А уж валить в траву… – Бьякуя-сама! – опять этот обожающий взгляд, опять это бессмысленное восклицание. Хинамори Момо. Девушка из очень, очень благородной семьи. Воспитана, как полагается невесте, а затем и жене одного из самых влиятельных аристократов в стране. Образованна, мила, добра… и сверх всякой меры экзальтированна. Ничего, это не страшно. Она будет прекрасной матерью, ведь воспитание детей он возьмет в собственные руки. Бьякуя уже знал, что будет растить их в строгости, так что мягкость супруги будет хорошим противовесом. И он всегда сможет ее контролировать. – Бьякуя-сама, вы не сердитесь? – За что? – лениво спросил Бьякуя, отвлекаясь от своих мыслей. Разлечься на канапе, конечно, нельзя, но откинуться на спинку все же можно… вот так… – Мне показалось, что я расстроила вас за обедом. «А что было за обедом?» – Что вы, Хинамори, разве я могу сердиться на вас. Девушка расцвела улыбкой. Солнце светило так ярко, на листве сверкали белые и желтые точки. Танец солнечных зайчиков на одежде… Бьякуя чуть улыбнулся уголками губ, так ему было хорошо. Откуда-то издалека доносился голос невесты. – Бьякуя-сама… Я хотела вам сказать… – мялась девушка, – Бьякуя-сама… Хотела сказать о том… о том… что… – Хинамори! Закончите предложение! – О Бьякуя-сама! Я так счастлива вашим словам! «Каким?» Кучики посмотрел на невесту ласковым взглядом, как на канарейку или болонку, которая выражает радость за вкусное лакомство. Глупо на нее сердиться… но кажется, отдохнуть она ему не даст. Стоит вернуться в дом, пусть поиграет на фортепиано. В конце концов, единственное, что ему всерьез нравится в его будущей супруге – это ее великолепная игра. Просто удивительно, куда только пропадает ее неловкость и неуверенность, исполнение всегда было изящным и утонченным. Шуман… Да, пожалуй. – Дорогая, вы не доставите мне удовольствие своей игрой?