Ноты судьбы

Поначалу казалось, что принесенная Хисаной и Бьякуей жертва была не напрасной. Дело Куросаки стало разматываться с головокружительной скоростью. Нашлись свидетели, видевшие, как двое братьев входили в подъезд дома Хичиго. Назначенная трибуналом дополнительная экспертиза подтвердила, что Ичиго мог подвергаться воздействию опиумной настойки – описанные им симптомы подходили под описание интоксикации наркотическим веществом. Однако впоследствии расследование все-таки забуксовало. Тот факт, что Хичиго исчез с приема в особняке Кучики и встретился с братом, еще не доказывал, что именно он похитил документы. Адвокат бился как мог, выискивая в деле зацепки, но безрезультатно, а следователи и вовсе разводили руками: никаких следов того, что младший близнец привез старшего в гостиницу в бессознательном состоянии и подложил ему компрометирующие документы, не было. Поначалу приободрившаяся Рукия заунывала, Хисана же, хоть и силилась казаться спокойной, но с момент расставания с Бьякуей превратилась в тень прежней себя. Кайен с Мияко чувствовали себя виноватыми за свое безоблачное счастье и, как могли, поддерживали сестер. Но приближался день суда, и надежды угасали. Рукия гнала от себя дурные мысли, но можно ли было сохранить самообладание, когда все яснее и отчетливее становилось видно: первая победа останется единственной, и у суда нет никаких оснований для отмены приговора Ичиго. К подсудимому не допускали гражданских лиц, Лишь благодаря особому вмешательству князя Кучики Рукии разрешили небольшое свидание с женихом перед слушанием. Даже ко всему привычные военные прокуроры становятся чувствительны к чужим страданиям, будто сентиментальный барышни – когда необходимость милосердия доносит до них столь влиятельное лицо, как князь Кучики. А царящие в душе Бьякуи на протяжении последних дней депрессия и раздражительность делали его доводы особенно неотразимыми. И вот утро перед судом младшая Кагуа, изо всех сил пытаясь побороть душевный трепет, вошла под своды мрачного здания. Видимо, Куросаки не предупредили о нежданной радости, потому что когда его ввели в камеру свиданий, и он увидел по другую сторону решетки, перегораживающей помещение, свою невесту, на его лице отразилось потрясение. –Рукия! Девушка ждала слов прощания, новых убеждений забыть его, уверений в любви, всего, чего угодно, только не этого ясного, просиявшего взгляда. – Рукия, – молодой человек пересек свою половину камеры и застыл перед своей невестой. Теперь их разделяла только решетка. Он улыбался ей, как будто они встретились для прогулки солнечным весенним утром, и впереди у них – веселый беззаботный день. – Ичиго! – а вот у Рукии силы как будто закончились. Она едва сдерживала слезы, но все-таки сдерживала. Протянув сквозь прутья решетки тонкую руку в митенке, она погладила Ичиго по щеке, тот поймал хрупкие пальчики, сжал их. Его взгляд будто вливал в нее силы, веру в победу, наперекор всему, наперекор всяким доводам рассудка. Неожиданно для себя самой, Рукия улыбнулась сквозь слезы. – Ичиго. – Не плачь, Рукия. Сегодня светит солнце. Я так люблю твою улыбку. Пожалуйста, улыбнись еще раз. Вот так. И ничего не бойся, слышишь меня? Все будет хорошо. Время будто слилось в бесконечный сияющий коридор, и трибунал, и угроза подтверждения приговора – все это ушло за скобки действительности. Рукия видела перед собой только любимые глаза, карие, с теплыми искрами у зрачков, глаза, которым нельзя было не верить. Ей казалось – прошло много лет и всего секунда, когда солдат тронул Куросаки за плечо, показывая, что время свидания истекло. Рукия смотрела, как его уводит конвой, как, обернувшись, он послал ей ободряющую, уверенную в себе улыбку, и улыбнулась ему в ответ. Наверно, караульные решили, что она помешалась в уме, когда она шла по коридору и с таким спокойным, даже радостным лицом. «Ичиго, спасибо тебе. Ты все время повторял, что будешь меня защищать, и ты сдержал обещание. Ты защитил меня, спас от отчаяния. Не знаю, как, не знаю, почему, но теперь у меня есть силы, чтоб бороться. И еще я знаю – нас ничто не разлучит.» Хисана, ожидавшая сестру после свидания с Куросаки, была готова, что Рукию придется поддерживать, утешать. Однако та появилась из ворот военного трибунала спокойной, уравновешенной и сосредоточенной. Она являла резкий контраст с самой собой, собиравшейся на свидание с Ичиго пару часов назад. Тогда девушка нервничала почти до полуобморочного состояния. Хисана никогда не видела сестру такой. Пришлось даже помочь ей сделать прическу – так дрожали ее пальцы. – Рукия, как ты? – Я в порядке. Не бойся, я не упаду в обморок. – Хорошо. Поедем домой? – заранее было оговорено, что, не имея права присутствовать на суде, сестры будут ожидать известий у себя. – Да, – Рукия уверенно шагнула к мостовой, подзывая извозчика. Перед девушками остановилась карета, дверца приоткрылась, и Рукия первая вступила на подножку. Когда глаза, после яркого солнечного дня не вмиг привыкшие к полумраку, различили сидящего на сидении мужчину, было уже поздно. – Здравствуй, Рукия Кагуа, – просипел пассажир. – Ааронильо! – успела вымолвить Рукия, прежде чем к ее лицу прижали платок, пропитанный хлороформом. Последнее, что успело отметить ее меркнущее сознание, – то, что Хисану запихнули в карету вслед за ней.