Цинковые записки

      Я тогда сказал: «Ничего», а ты расплакалась.       Сказал, бездумно водя ладонью по обтянутой вязью спине и вслушиваясь в тихие всхлипы.       Ты пахла чем-то сладким и тягучим, увлекающим. Хотелось вдохнуть так глубоко, чтобы каким-то образом вместить за раз каждый оттенок этого теплого аромата, запомнить тебя сейчас до мельчайшей подробности, препарировать одними глазами.       Мне одновременно хотелось и поцеловать тебя крепче, чем ему когда-то доведется, и сломать хребет. Мир тонул в слезах, а ты этого не видела; не видела так, как я. Как я явственно и ужасно правдоподобно лишаю тебя жизни в своей голове. Как мои костлявые пальцы все глубже тонут в чуть красноватой от солнца шее, а все оставшееся судорожно вздрагивает в ответ.       Казалось, что жизнь закончилась в тот момент, в ту секунду, когда ты ввалилась в квартиру, швырнула ключи прямо на пол и бросилась мне на шею, выпаливая весь тот неразборчивый бред, из которого я вынес только одно: ты хочешь уйти.       Мне было плевать на те глупости про парня из колледжа и переезд, извинения и прочее.       Ты хотела уйти.       Ха-ха-ха, сей же момент.       Стоило схватить тебя за плечи, как грудь в платьице встрепенулась, а меня встретил обеспокоенный воспаленный взгляд. В загустевшем воздухе повис немой вопрос, на который в глубине души уже давно жил ответ.       Да, ты больше не хочешь меня. Но, милая, я все еще влюблен. А значит, сегодня никто и никуда не собирается.