Цинковые записки

      Зловещая громада океана клекотала и бросалась на скалы, а я хохотал и подставлял лицо под удары соленых брызг.       Листва срывалась с узловатых веток и со свистом уносилась в небо, чтобы затем быть проглоченной черной массой обложного свинца; пытаясь уследить глазами хотя бы за одним из планировавших обрывков зелени, я чувствовал восхитительный мандраж и с ума сводящий трепет в груди. Сердце сдавливало сталью, а головокружение от частых глотков разряженного воздуха пьянило лучше всякого вина.       Сейчас я люблю этот вкрадчивый трескот электричества в венах, бьющий в виски и ломящий зубы, больше, чем саму жизнь, нуждался в нем больше, чем в кислороде; я отчаянно и жарко мечтал сдохнуть — здесь и сейчас, вот прямо на месте чтобы провалиться в Геенну огненную или холодную бездну, но непременно, безоговорочно утянуть с собой хотя бы обрывок морской пены, клок чернильного неба или рокот сверкающих в нем зигзагов.       Я бы на все подписался, отдал бы последнюю фибру души за дуновение будоражащего ветра, за сдавленный вопль кренящейся параллельно водной глади чайки.       Или, хотя бы, за твой влажный и мертвенно-, очевидно, холодный поцелуй.       Но сегодня точно не мой день. Когда-то, в такую же возмутительно поганую для многих погоду, я тоже спущусь к тебе, на ложе из серого песка.       Потерпи.