Академия Духовных Искусств

      Следующим утром Ичиго позорно проспал уроки и в спешке едва не выбежал из комнаты без ограничителей. Он определённо был очень талантливым мальчиком: проспать в мире, где не особо нужны еда и сон — это надо умудриться.       Добежав до аудитории, Куросаки осознал, что врываться посреди лекции — не особо хорошая идея, да и вообще, за оставшиеся полчаса лучше бы найти еды, а то неудобно будет, когда желудок станет перебивать учителя.       К сожалению, работникам столовой никто не сообщил о его великих заслугах и его отказались обслуживать вне положенного времени. Ичиго прикинул, что в шунпо он вполне может что-нибудь стащить, да только толку-то? Всё равно ещё ничего не готово. Поэтому он вздохнул и уселся на веранду, готовый первым войти в столовую, когда она откроется.       — Кхм-кхм, — послышался голос за спиной. — Простите, что отвлекаю...       Ичиго чуть повернул голову и взглянул на говорившего, больше, конечно, для того, чтобы показать ему, что его присутствие замечено.       — Вот, — перед носом Куросаки оказалась коробка с бенто. — Угощайтесь.       Ичиго присмотрелся повнимательнее. Обычный парнишка, старшеклассник, рейяцу средненькая, чем-то неуловимо напоминает Ханатаро. Весь горит от смущения, решительности и желания помочь.       — Спасибо, — проговорил Куросаки, беря один бенто. — Но с чего подобная забота?       — Вы же меня спасли! — округлил глаза парнишка. — А я не успел ни поблагодарить, ни имени вашего спросить!       Ичиго жевал, сосредоточенно хмурясь. Такого он в упор не помнил, но звучал парнишка вполне искренне.       — А... а когда это было? — наконец, уточнил Куросаки.       — Вы не помните? Ах да, наверное, у вас подобное по сто раз на дню, — смутился парнишка. — Вы же такой сильный...       «Зангецу».       «У?»       «Меня, что, клеят?»       «Сам не видишь?»       «Просто уточнил».       — Конкретнее, пожалуйста, — попросил Ичиго, на правах победителя хватая второе бенто. — Я Шиба Ичи, первокурсник.       — Тонака Амида, — поклонился парнишка. — На прошлой неделе компания Хикару зажала меня возле десятой аудитории, до моих было не докричаться, а вы... вы меня спасли.       — На прошлой неделе, говоришь? — медленно произнёс Ичиго. На него тогда только-только надели оковы, и он бродил по территории Академии, не до конца оформив идею поступления.       Тогда он, вроде, не дрался... почти. Был какой-то хрен, который пытался загородить ему дорогу, но он быстро полетел вниз головой со второго этажа. Вроде бы он ещё и не один был, но собратья по разуму как-то очень быстро рассосались и не мешали прогулке Ичиго. А, оказывается, они в это время ещё к кому-то приставали...       Как же выглядел тот хрен? Рейяцу Куросаки ещё худо-бедно помнил, а вот вместо лица вообще какое-то смазанное пятно было.       «Старый такой, плюгавенький», — подсказал зампакто.       — Хираку — это тот, который учиться собрался слишком поздно?       — Да-да, он самый! — закивал парнишка. — Хотите ещё?       — Хочу, — не стал отказываться Ичиго. — Да ты присаживайся.       — Можете съесть всё. Мне сестра приготовила, а она иногда слишком сильно обо мне заботится, — сообщил Амида, чуть покраснев.       — Прекрасно понимаю. Моя такая же.       — Правда?       — Угу.       — А почему вы голодны? Ой, извините, это не моё дело...       — Да нет, ничего страшного. Голоден — потому что дурак. Потому же и проспал.       — Вы с кем-то подрались?       — Да... то есть, нет. В смысле, не в этом дело. Всё сложно. А ты почему не на уроке?       — А у нас профориентация, — парнишка тяжело вздохнул и опустил взгляд. — Надо выбрать, в какой отряд поступать.       — И в чём проблема? — искренне не понял Ичиго.       Вот у него с этим была проблема так проблема — впору устраивать турнир капитанов, столько желающих его отхватить. Хотя, конечно, от Маюри он бы сразу отплевался, а Кёраку бы запретил участвовать Кенпачи. Но оба Кучики, Абараи, Хирако и Ишшин устроили бы за него нехилый махач.       — В капитанах. Они все такие страшные! — воскликнул Амида. — Я не могу выбрать, под чьим началом я не хочу служить больше.       — Страшные? — недоумевал Ичиго. По его представлению, среди капитанов Готей-13 не было действительно страшных людей.       Маюри, конечно, долбанут на всю голову, но если не попадаться к нему в качестве экспериментального материала и не трогать его пробирки — вполне сносен. Кенпачи — оба, — страшны по определению, но один из них успешно притворялся лекарем, а второй ходит с маленькой девочкой на спине, что несколько сбивает градус пугающности. Кёраку напугать может разве что печень, Ишшин — здравый смысл...       — Очень, — подтвердил Амида, не дав додумать мысль.       — И чем же страшен Кёраку?       — Ты что! Главнокомандующий Готей-13, капитан первого отряда Шуншуй Кёраку обладает чудовищной духовной силой!..       В следующие полчаса Ичиго узнал, что Кёраку грозен, страшен, ест подчинённых на обед, завтрак и ужин. Его розовое с цветочками кимоно — это на самом деле непроницаемая броня. Как и шляпа...       Заинтересовавшись, Куросаки спросил про других капитанов. Кенпачи, ожидаемо, был грозным непобедимым монстром, который поедал маленьких детишек, а Ячиру была его НЗ на случай дальних походов. Бьякуя, по слухам, имел привычку казнить за малейшее нарушение дисциплины, включая чуть криво повязанный оби. Причём, казнил не мечом, а прямо взглядом: «Это особое кидо клана Кучики», — объяснял Амида, сделав большие глаза.       Рукия, оказывается, ледяная стерва, которая вырвала своему бывшему парню сердце голыми руками и съела его. Ичиго с сомнением подумал, что это, наверное, про Кайена, но там не вырвала сердце, и не парню, и не голыми руками, и не... ай, ладно, слухи же.       Вот покойную Унохану зверскими слухами обделили. И очень зря, по мнению Ичиго. Так же обделённым оказался Маюри — сплетней о нём бродило много, и красочных, но по сравнению с его реальными поступками они были просто плодом «жалкой фантазии», как выразился бы сам Куроцучи.       Вайзарды, оказывается, по ночам превращаются в пустых и лакомятся нарушающими режим рядовыми. И вообще-вообще не шинигами, а монстры, жаждущие крови. У Ренджи, по слухам, магические татуировки, которые не дают разглядеть, в какую сторону он движется. Как у зебры.       Где-то на этом месте у Ичиго вырвался смешок.       — Что, не веришь? — оскорбился Амида. — И зря! А вот капитан Шиба!.. Ой.       — Нет-нет, говори, — подбодрил Ичиго. Интересно же, чего там успели придумать про его отца за столь короткий срок.       Хотя с Ренджи-зеброй всё равно вряд ли сравнится.       — Шиба... вы ведь родственники? — уточнил парнишка, загрустив. — Хорошо тебе, отряд не надо выбирать...       — Родственники редко служат в одном отряде, — возразил Ичиго.       — Ты знаком с капитанами? — Амида требовательно заглянул ему в глаза. — Какие они?..       Ичиго отодвинулся, открывая рот...       — Злобные, — произнёс Хирако, возникнув прямо перед ними. — Кыш отсюда!       Амида пискнул, наткнувшись взглядом на капитанское хаори, быстро извинился, поклонился и исчез, едва не выучив шунпо от испуга.       — Ты чего такой нервный? — меланхолично спросил Ичиго. — Обиделся, что слухи про тебя такие неказистые?       — Да иди ты, — вздохнул вайзард, вопреки своим словам, присаживаясь рядом. — Будто мне есть дело до того, что студенты болтают. Про себя ещё поспрашивай, совсем от смеха помрёшь.       Ичиго обдумал эту перспективу.       — Нет, пожалуй, к такому я ещё не готов, — неохотно признал он. — Ты чего здесь? Да ещё и рейяцу скрываешь?       — За последние две недели пропало четверо студентов, — помрачнел Хирако. — Вышли из своих комнат и не вернулись. Отдел разработок зафиксировал пространственные искажения, возможно, что-то проникло на территорию Академии.       — Хм... — нахмурился Ичиго. — Что-то, чего не замечают приборы двенадцатого отряда? Что-то, способное утащить не обычную слабенькую душу, а курсанта Академии? Есть идеи, что это может быть?       — Любой, кто имеет достаточно силы, чтобы скрывать рейяцу. Арранкар, квинси, шинигами... Прогуляйся ночью по Академии, может заметишь чего. Наивно надеяться, что неизвестный нападёт на тебя, но... я всё же надеюсь. И желаю ему приятно подавиться, — Хирако вздохнул, поднялся. Ичиго едва чувствовал его рейяцу, но те крохи, что вырывались были насквозь пропитаны усталостью. — Ладно, студент, давай учись, хорошо, а не как обычно.       Ичиго только хмыкнул. За ним прочно закрепилась слава двоечника, и даже Хирако, который как-то умудрился поступить в его класс и наверняка видел его табель об успеваемости, поддался этому мифу.       

* * *

      За обедом Куросаки рассказал друзьям об исчезновениях. Бравая компания тут же вызвалась искать злоумышленника, особенно преисполнились энтузиазма Карин и Гандзю, ещё не хлебнувших приключений полной ложкой. Ичиго ещё на стадии «говорить-не говорить» осознавал, что реакция будет именно такой, но, с другой стороны, если скрыть — кто-то может случайно попасться, и он этого себе не простит.       Поэтому он просто предложил разделиться на группы и не ходить в одиночестве. Мол, тварюшка скрытная, на одного может напасть неожиданно и ничего не успеешь сделать, а вот с двумя фокус не пройдёт. Куукаку понимающе покивала и взяла на себя Карин, Юзу и Гандзю. Орихимэ с Чадом и так почти не расставались, а у самого Ичиго уроки на сегодня почти полностью совпали с расписанием Исиды.       На том и порешили.       И, разумеется, когда они были готовы, никто на них не напал.       — Мне кажется, ты получаешь какое-то извращённое удовольствие, мучая себя, — заметил Исида, когда Ичиго предложил потренироваться после занятий. — Третий день нагрузок, третья ночь без сна. Убиться хочешь?       — Если устал — так и скажи.       — Я не!.. Нет, ещё раз на это я не попадусь! — мотнул головой Исида. — Ты на себя посмотри! Скоро станешь бледнее своего пустого!       — Ладно, — Ичиго украдкой зевнул. — Значит, проблема только в том, что устал я?       — Да!       — Ну и отлично. Встретимся на этом же месте через час, — Куросаки помахал ручкой и двинулся в сторону учительского общежития. — И не опаздывай.       — Что?..       — Исида, мы уже не в мире живых. Здесь не нужно спать каждый день по восемь часов, чтобы восстановиться. Здесь достаточно хорошо поесть, немного подремать... или искупаться. Пойдёшь со мной?       — Что? Нет!       — Я почему-то так и подумал, — ничуть не расстроился Ичиго. — На том же месте через час. Не опаздывай.       

* * *

      Через десять минут он уже млел в горячих источниках. Да, в Академии были собственные горячие источники экстренного восстановления. Нет, туда пускали далеко не всех, только умудрившихся растратиться вусмерть и преподавателей. Но ректор, оценив глубокие и тёмные, как гарганта, тени под глазами героя вся Общества душ, решил сделать исключение. Ну и попытался ненавязчиво поинтересоваться, каким же это макаром Куросаки умудрился довести себя до такого состояния.       Ичиго не признался.       Разумеется, ректор не мог не поставить условия. Об источниках не болтать, никого не приглашать, сидеть тихо в одиночестве. Ичиго с лёгкой душой согласился...       ...а сейчас за его спиной раздался шорох падающей одежды.       Ичиго повернул голову, бросая взгляд на белеющее в полутьме тело. Не каждый день выдаётся возможность увидеть собственную спину.       — У тебя ещё родинка, — отметил Зангецу и закинул руку назад, тыкая пальцем. — Вот прямо тут.       — Учту, — кивнул Ичиго.       Зампакто сел на бортик и медленно погрузил ноги в воду. Куросаки почему-то думал, что Зангецу бомбочкой сиганёт прямо в центр бассейна или совершит ещё какое-то безумство, но пустой был до странного тих и задумчив.       Хотя можно ли называть пустого пустым, если он не пуст?..       — Ты не удивился, — заметил зампакто       — Я догадывался.       У Зангецу не было дыры.       Ичиго прикрыл глаза, вспоминая. Многое, очень многое в его мировоззрении поменял рассказ Ишшина. Пустой оказался не пришельцем, не захватчиком, не чужеродным предметом, попавшим в его душу не иначе как по глупой ошибке, нет... И он не просто так запросто сливался с тем, кто тогда носил имя Зангецу. Нет, это было наследием, частью души его матери. Того маленького осколочка, что отдаёт каждый родитель, чтобы создать новую жизнь и душу.       И вид пустого — вовсе не издевательство и не глупая пародия. Он действительно был таким. Он рос с ним, не в силах подать голос из-за наложенного заклятия, но... он был его частью. Неотъемлемой. С самого рождения.       Не чужак и не ошибка. Часть.       — Долго же до тебя доходило, — хмыкнул Зангецу. Он приподнялся на руках и медленно, словно лениво, погрузился в насыщенную силой воду.       — Ты намекал плохо.       — Прямым текстом говорил. И мечом в живот тыкал — куда уж лучше?       — Вот и я о том же.       Зангецу приблизился на расстояние вытянутой руки и замер, ожидая реакции. Было забавно ощущать себя в двух экземплярах посылать потоки воды и секундой позже — ловить их.       — Стыд, — внезапно произнёс Ичиго, не открывая глаз.       — Что? — Зангецу нахмурился. Ход этой мысли он не уловил.       — Куда ты дел стыд?       — Никогда этой хернёй не страдал. И тебе не советую.       — Нет, куда ты мой стыд дел?       — Ах это... — усмехнулся Зангецу, приближаясь. — Что, никак не получается отделиться от меня достаточно, чтобы начать шарахаться?       — Ага.       — И не получится. Даже материализация на такое не способна.       — А жаль... — проговорил Ичиго, касаясь своего-чужого плеча.       Это совсем не походило на то, что бывает, когда касаешься сам себя. Тогда ощущения будто вычитаются, оставляя только самую-самую большую разницу, а тут... тут, казалось, мозг не мог решить, с какой стороны лучше чувствовать и в какой последовательности.       Зампакто приблизился вплотную и уткнулся лбом в плечо владельца. Он бы ни за что не признался, но быть отдельно было... тяжело. Не больно, не страшно, просто непривычно. Утомительно. Дышать, ходить, двигаться в ограниченных рамках физических законов Общества душ. В форме чистой силы было гораздо проще и удобнее.       Ичиго, не задумываясь, запустил руку в подставленные волосы. И вправду такие же. Только белые. Седые. Куросаки провёл пальцами по напряжённой шее. Он знал, что последние события неплохо прокачали и его физическую выносливость, но одно дело знать, а другое — чувствовать, как под пушком волос, нежной кожей и тонюсенькой прослойкой жира замерли в напряжении стальные мышцы.       Шея. Плечо. Спина. Безупречный рельеф. Безупречная твёрдость.       Словно уловив эту мысль, Зангецу разом расслабился, почти повисая на чужом плече. Резкость сменилась плавностью линий, а сталь — мягкостью плоти. Ичиго придержал его за бок, не давая сползти от едва заметного течения.       — Хорошо... — выдохнул пустой, поднимая голову.       — Правда?       — Угу.       — Я почти уверен, что на это есть запрет.       — Ты и с физическими законами часто бываешь несогласен, неужели согласишься с людскими? — захихикал Зангецу.       — Ну... — Ичиго возвёл взгляд к потолку.       Смотреть другому-себе в лицо почему-то было тяжело. Держаться, обнимать и даже гладить — легко и естественно, а вот смотреть в свои, но чужие глаза было как-то не по себе. Словно в них больше всего проявлялась чуждость — внимательный, холодный, расчётливый ум, спрятанный за маской безумия.       Ичиго усилием воли заставил себя опустить взгляд. Он старался не бежать от того, что его пугает. Пугался, боялся, отворачивался, поворачивался, снова пугался... и так пока страх не понимал бесполезность своих попыток и не уходил в унынии.       Маска безумия давно спала. Она удобная, привычная, да... она то, чем он себя когда-то считал; то, чем он должен был быть; то, чем его считали остальные... Как маска глупости и наивности самого Ичиго. Удобная такая. Пока противник разберётся, в чём разница между наивностью и уберупёртостью, его уже можно будет отскребать от стенки.       Но эти маски — в прошлом. Каждый из них потратил немало усилий, чтобы отскрести их от лица, отодрать въевшееся представление о себе от реального себя. О, как эти маски удобны! Как же хочется снова их нaдеть, вернуться в норку незнания... И не потому, что там лучше, нет... просто там привычно.       И они иногда возвращаются. Но не сейчас. Не для друг друга.       — Стыд, — вдруг проговорил Зангецу.       — М?       — Стыд — это реакция на несовпадение желаемого и действительного. На разницу между представлением и реальностью, на разницу между предполагаемым и получившимся. Тяжело стыдится если уже снял маску с лица, — он провёл рукой по лицу, словно чтобы убедиться, что её больше нет.       — Тяжело, — признался Ичиго.       — Что именно?       — Смотреть в глаза.       — Ничего, — отозвался зампакто, склоняя голову на бок и будто специально упираясь взглядом куда-то под ухо. Мокрые, ничуть не покрасневшие от горячей воды, руки он положил на полные жизни плечи. — Скоро ты кое-что поймёшь и сможешь это сделать, а пока... У нас пять секунд.       Ичиго тоже чувствовал, что кто-то приближается к купальням и вот-вот... Не задумываясь, он потянулся вперёд, касаясь губами чужих — своих? — губ. Чуть прохладные, словно не до конца разогретые горячими источниками с одной стороны, жаркие и влажные — с другой. Одни сладкие, с едва заметным привкусом данго, на других отчётливо чувствуется металл, причём ярко, не как кровь, а как металлическая пыль.       Через четыре секунды Зангецу отстранился и отплыл вбок. Ичиго развернулся спиной к нему, лицом к двери, загораживая.       Интересно, можно ли засчитать это за первый поцелуй, при условии, что он был с самим собой?       Дверь распахнулась.       — Хирако, — ничуть не удивился Ичиго. — Стучать западло?       — Ты чего сачкуешь? — возмутился тот.       — Дверь закрой, — порекомендовал Куросаки. — Дует.       Капитан пятого отряда послушался, а потом насторожился:       — Кто это с тобой? Ты же знаешь, что нельзя сюда никого приводить.       — Здесь никого, кроме нас с тобой, нет, — твёрдо ответил Ичиго, даже не соврав.       На его плечо опустилась бледная рука, а за спиной раздалось скрипучее, потустороннее хихиканье. Зангецу не признавался, где это его голосок так покорёжило. Ичиго подозревал, что пустого просто прикалывает быть жутким.       — Йо, Хирако, — оскалился выглядывая из-за спины. — Как делишки?       Вайзард схватился за меч и с напряжением в голосе проговорил:       — Это твой пустой?.. Что он здесь делает?       — Ну ка-а-к же, Хирако, — Зангецу сдвинулся в сторону, обходя Ичиго. — Это же онсэн. Неужели так сложно догадаться?..       — Тч... — Шинджи не отступил, отступать было некуда, но наполовину вытащил меч.       Ичиго погрузился по шею, лениво наблюдая за представлением. Он буквально почувствовал, как легла на привычное место маска его пустого, какое облегчение он почувствовал, вернувшись к привычной манере поведения...       — Эй, Хирако! Ты что, меня боишься? — Зангецу растягивал губы в улыбке, приближаясь к вайзарду. Смотрел он из глубины онсэна на стоящего на полу шинигами, но такое положение ничуть не умаляло его. — Неужели отважный укротитель пустых боится чужих демонов?       Шинджи бросил тревожный взгляд на Ичиго. Тот казался расслабленным и индифферентным, как сломанная кукла. Что этот пустой с ним сделал?!       — Если ты выберешься в таком виде, потеряешь всю эффектность, — меланхолично заметил Куросаки.       Пустой чуть повернул голову, словно оценивая его слова. Затем взмахнул рукой, посылая в Хирако кучу брызг, а в следующее мгновение он уже оказался стоящим на полу, полностью одетым и с мечом.       Хирако активировал шикай.       — А-а-а, моя любимая способность! — пустой, казалось, обрадовался, глядя на медленно поворачивающийся зампакто. — Меняется ощущение права-лева, верха и низа. Эх...       — Чего это ты такой довольный? Думаешь, на тебя не подействует?..       — Конечно же действует, я уже чувствую... — Зангецу мечтательно улыбнулся и достал меч, лёгким взмахом всколыхнув воду в двух метрах от него. — Прямо как дома!       Хирако не успел толком удивиться, как пустой перешёл в наступление, напирая с целой серией быстрых и мощных ударов. Скрежет металла сливался с потусторонним хихиканьем, пробирая до мурашек. Шинджи отбивался, чисто на автомате подставляя меч под удары и впервые за долгое время не знал, что делать.       А противник бил с наслаждением, воем и улюлюканьем. Ичиго всегда был немного деревянным в бою, а вот его пустой тянулся за мечом, атаковал всем телом, двигался расхлябано, но точно. Хирако даже не мог подгадать момент, чтобы поднять руку и надеть маску, он успевал только блокировать.       И даже банкай он вызвать был не в состоянии. Казалось, отвлечёшься хоть на мгновение и пустой с радостным хохотом вспорет тебе кишки, даже не замечая, что пол и потолок несколько раз поменялись местами.       Но в какой-то момент белый меч замер, так и не стукнувшись о его зампакто. Куросаки Ичиго удерживал раскрытой ладонью лезвие и не испытывал от этого никаких неудобств.       — Чего? — спросил пустой, искоса посмотрев на Ичиго.       — Я вполне отдохнул, да и час уже прошёл.       — А-а-а... — протянул Зангецу, убирая меч. — Пойдём Исиду доставать? Но он скучный.       — Это ради старика, — утешил Ичиго, отворачиваясь и направляясь к выходу. — Ты знаешь, что у тебя какая-то неадекватная реакция на страх?       — Нормальная реакция, — возразил пустой, пристраиваясь за его левым плечом. — Если бы ты чаще прислушивался к своим инстинктам, то сам знал бы.       — Думаю, завтра мы уже сможем нормально подраться.       — Наконец-то, а то та драка с Кучики — это просто позор.       — Я, вроде, неплохо держался...       — А кто говорит о тебе?..       — Эй, вы! — раздался возмущённый крик за их спинами.       Ичиго и Зангецу синхронно обернулись.       — Вы издеваетесь, что ли?! — завопил Хирако. У него даже причёска растрепалась по такому поводу.       Кажется, даже Айзен не всегда мог довести его до такого состояния.       Ичиго смутился. Зато Зангецу ответил честно:       — Да, — и, подумав, добавил: — Слабак. Всего на две техники надеешься.       — Зато какие! — попытался вступиться Куросаки.       — Какие такие? Недельку во внутреннем мире поскачем, тебе тоже станет абсолютно пофиг на смену направления.       — У меня там не настолько безумно!       — Это ты просто мало там был... Пару раз твой мир переворачивался. Буквально. А когда тебя переполняет решимость, стёкла становятся совсем зеркальными и отражают каждый солнечный луч так, что больно смотреть. А ещё там гравитация привязана к объектам и иногда получаются зоны невесомости. Застрять в одной из них — та ещё веселуха.       — Серьёзно?       — Угу. Мы-то со стариком друг друга выручаем, а вот если кто-то чужой к тебе заберётся, м-м-м... Столько возможностей для издевательств!       — Я всё ещё тут! — напомнил Хирако.       Ичиго вздохнул, поднял с пола ограничители. Зангецу, помахав ему ручкой на прощание, растаял в воздухе.       — Прости, — сказал Куросаки без всякого раскаяния. — Я иногда забываю, каким гадом он может быть. Если тебя утешит — он и меня также доставал.       — И теперь ты решил его выпустить, чтобы он доставал других? Ты совсем из ума выжил?!       — Ага. Ладно, извини, мне пора. Я действительно обещал с Исидой встретиться.       — Какой ещё, к чёрту, Исида?! Ты материализуешь своего пустого! Это не может хорошо кончится!       — Да успокойся ты уже, ты его только провоцируешь, — закатил глаза Ичиго. — Никогда не думал, что тебя... тебя!.. будет вводить в панику присутствие пустого. Фобия у тебя какая-то, что ли?.. Или это профессиональное?       — Иди ты. Ты просто не понимаешь, что творишь. Не знаешь его истиной силы. Не понимаешь намерений.       Ичиго вздохнул. У вайзардов с пустыми отношения были ещё сложнее, чем у шинигами с зампакто. У тех хотя бы в теории где-то было допущение, что зампакто им не враги... Но, кто знает, может у нормальных, специально созданных вайзардов был повод для беспокойства?       «Нет, — отозвался Зангецу. — Отчего, как ты думаешь, для создания вайзардов нужно было использовать Хоугиоку? Почему не использовать только силу шинигами? Они ведь так могущественны, могут целые города перемещать и горы обращать в пыль».       Ичиго застегнул оковы и двинулся к выходу. Ответ был очевиден: так же, как люди заперты в рамках физических законов; шинигами заперты в рамках собственных душ. Можно летать. Невозможно сделать из человека без духовной силы шинигами. Можно пробивать собой без ущерба бетонные стены. Невозможно сплавить души шинигами и пустого.       «Но то, что едино — уже не разорвать, — добавил зампакто. — Не силёнками шинигами».       «Помнится, Урахара давал какие-то таблетки для пустификации...» — припомнил Ичиго.       «И кто из принявших стал вайзардом?.. Вот-вот. Они дают лишь временный эффект, не сплав, а инъекция».       — Эй, Ичиго! — Хирако догнал его в коридоре. — Чёрт с тобой, сам разбирайся со своим пустым. Только апокалипсис не устраивай. Ты патрулировать сегодня будешь?       Ичиго озадачено почесал в затылке. Патрулировать отчаянно не хотелось. Он никогда не был лентяем и вообще, люди же умирают, но... Но.       «Король, если ты наконец-то научишься пользоваться своей интуицией — я тебя расцелую».       Предложение звучало заманчиво.       «А что там с интуицией?»       «Тяжело отличить предчувствие от малодушия и страха, — откликнулся Зангецу-старший. — Тяжело слушать голос мира, когда в ушах звучит одна гордыня».       Ичиго задумался, посмотрев на Хирако. Тот глядел в ответ испытующе, словно от последующих слов зависит очень многое.       Малодушие, страх, гордыня, значит?.. Куросаки прислушался к себе. О нет, он, наоборот, очень хотел этого монстра, хотел гоняться за ним, хотел чувствовать себя полезным и побеждать. Тем более, что противник обещает быть интересным, умение скрывать рейяцу предполагает умения в принципе, хитрые приёмчики и всё такое прочее. Нет, Ичиго очень хотел бы поймать этого монстра...       Проблема в том, что его не было.       — Послушай, Хирако...       — Можешь не продолжать, — оборвал он. — Струсил, да? Тоже мне, национальный герой нашёлся.       — Хирако. Я рейяцу воспринимаю лучше, чем физический план, — терпеливо сказал Ичиго, даже не закатив глаза, хотя Зангецу точно делал это в своё удовольствие. — Я могу назвать точное расположение каждого ученика Академии... Да что там! Каждого чёртова учебника! И могу тебе точно сказать, что на территории четыреста сорок семь учеников, восемьдесят один преподаватель, двое людей, один квинси, четверо следователей из второго отряда, один вайзард и одна непонятная хрень по имени Шиба Ичи. Хрень, вайзард и следователи скрывают свою рейяцу.       — Пять, — коротко сказал Хирако. — Следователей должно быть пять.       Ичиго прислушался.       — Четыре. Их всего четыре. Они возле той башни — можешь сам спросить, чего это они не в полном составе. А мне действительно пора идти.       — Но студенты действительно пропадают, ты не можешь игнорировать этот факт!       Ичиго опустил голову. Признаться, его самого удивляло отсутствие стремления всех срочно спасать, но... Сейчас он лучше понимал фразу старика — ему не хотелось влезать, опускались руки, но виной тому был не страх, не малодушие и не гордыня. Просто он... не чувствовал необходимости?       — Извини, — коротко отозвался Куросаки и пошёл дальше.       Истории неизвестно, каким чудом Хирако удалось сдержаться и не попытаться выбить из мальчишки всю дурь прямо в коридоре.       Возможно, у него тоже была интуиция.       

* * *

      — Опаздываешь, Куросаки, — заявил Исида вместо приветствия.       — Да, есть такое. Ну что, я достаточно хорошо выгляжу, чтобы ты изволил меня тренировать?       Исида на провокацию не поддался, внимательно осмотрел друга в свете уличного фонаря и даже кое-где потыкал пальцем. Затем приблизился и очень хмуро и подозрительно впился взглядом в его лицо, будто перед Урю стоял не Ичиго, а какой-то инопланетный захватчик в его облике.       Ичиго без размаха саданул ему в солнечное сплетение.       — Ты чего делаешь, гад?! — возмутился Исида, согнулся, отпрыгнул и восстановил дыхание.       — Мне показалось, что у тебя возникли какие-то сомнения в моей подлинности, — честно признался Куросаки.       — И ты не придумал ничего лучше, чем ударить меня?!       — А что, надо было поцеловать? — лениво уточнил Ичиго. Так он раньше реагировал на Кейго: чем более шумным и невыносимым становился друг, тем спокойнее и уравновешеннее чувствовал себя сам Куросаки.       Зангецу шутку одобрил.       — Гад ты, — вздохнул Исида. — Ведёшь себя странно и вообще.       Ичиго пожал плечами. Не его вина, что ему пришлось пройти больше, чем всем остальным. Сначала он отдалился от Тацуки, Мизуиру и Кейго так, что между ними образовалась непреодолимая пропасть. Не знаний и увлечений — опыта. Проблемы, которые они только-только начинали перед собой видеть, Ичиго перескочил давным-давно. И дело не в решении каких-то определённых задач, нет... Скорее, дело в усвоении каких-то жизненных уроков, дело в самих методах решения задач.       Куросаки физически не мог сочувствовать Кейго, перед которым стояла реальная и сложная проблема его возраста — как заставить себя утром встать с кровати и пойти в школу. Ичиго, который вставал во время боя с Кенпачи; Ичиго, который вставал, когда, казалось, сил вовсе не оставалось, а от надежды оставался только пепел... Ичиго просто не мог выслушивать эти смехотворные жалобы и стенания.       Исида, Чад и Иноэ бежали за ним, но однажды и они начали отставать. Бьякуя, Ренджи и Кенпачи, когда-то давно казались столпами на горизонте, но и они остались позади. Ичиго снова накрыло этим противным, липким ощущением одиночества.       Беда ещё в том, что дороги — разные. Сейчас Ичиго лучше понимал Кенпачи, который, в сущности, мается тем же, чем и он — пусть Зараки и называет это скукой, а не одиночеством. Он прошёл так далеко по пути воина, что большинство безнадёжно отстало от него, и он оказался на этой дороге совершенно один, шаг за шагом пятясь назад, потому что впереди — только пустота. Бьякуя, идущий по пути сдержанности, прошёл не так уж много, но учитывая, что это направление не особо популярно, уже успел остаться один.       Наверное, — подумал Ичиго, — больше всего людей стоит в самом начале. Пробуют дороги одну за другой, не решаются вступить. Держат друг друга за локти, боясь остаться в одиночестве. Лишь немногие счастливчики умудряются пройти — одни или в компании. Но рано или поздно дороги расходятся, да так, что расстояние между ними будет больше, чем до начала пути.       — Ичиго? — осторожно спросил Исида. — Всё в порядке? Ты как-то странно замер...       А тот думал, что, наверное, хорошо, что он теперь не может вернуться в мир живых. Дороги жизни не видны ни людям, ни шинигами и сложно определить своё положение на них. Ичиго бы вернулся и оказался бы вынужден раз за разом натыкаться на пропасть между ним и жителями реального мира.       Он слишком далеко ушёл по пути шинигами... нет, по пути защитника.       — Ичиго! — уже всерьёз забеспокоился Исида и попытался отвесить ему оплеуху.       Куросаки перехватил за запястье.       — Чего паникуешь? Я всего лишь задумался немного. Слишком сильно с непривычки, — сказал он, заранее предупреждая попытку пошутить над его умственными способностями. — Тренироваться-то пойдём?       — Да, — Исида вырвал руку и посмотрел на друга возмущённо. — Я попросил разрешения занять один из тренировочных залов.       — А зачем? — не понял Куросаки. — У меня же есть очень удобная пещера.       — Камень секки отражает духовные частицы, — снисходительно напомнил Урю. — Удобно для тренировок шинигами, но не подходит для квинси.       — Вряд ли вокруг меня может быть недостаток духовных частиц...       — Вот именно. Будет избыток. Который, отражаясь от неровных вкраплений, будет создавать завихрения силы. Лучше учиться плавать в тихом озере, чем в море во время шторма.       Звучало логично. За исключением того факта, что речь шла об Ичиго. А тот, как показывает практика, птица гордая и чем хуже, тем лучше.       — Итак, сила квинси, — важно начал Исида, когда они зашли в тренировочный зал, — состоит в том, чтобы контролировать внешние духовные частицы. Поэтому...       — Давно хотел спросить, а нафига луки? — перебил Ичиго. — Почему нельзя стрелы просто с рук пускать?       — Я как раз хотел об этом рассказать. Если бы ты меня не перебивал, Куросаки, — Урю посмотрел на него поверх очков. — Дело в том, что у живых людей количество силы изначально низкое. Даже у самых выдающихся в этом плане представителей — квинси, — уровень собственной рейяцу не дотягивает до самого захудалого рядового шинигами.       Ичиго недоверчиво на него посмотрел. Серьёзно? Исида признал, что шинигами сильнее квинси? Кто этот очкарик и куда он дел его друга?       — Но там, где не поможет грубая сила, поможет смекалка, — продолжал Урю, выхаживая по тренировочной площадке. — Люди используют те крохи силы, что имеют, чтобы связаться с внешними силами и получить их в своё распоряжение. Подчинители действуют на уровне предметов — прося дух предмета оказать им небольшую услугу. По моим расчётам, на одно и то же действие у подчинителя уходит в пару сотен раз меньше энергии, чем у шинигами. Но проблема тут в том, что духи предметов неохотно выполняют чужие желания или требуют плату, которую живой человек не может предоставить. В полной мере подчинители могут контролировать только один-два предмета, своё полное подчинение.       Ичиго покивал. То, что подчинение гораздо менее энергоёмкое по сравнению с техниками шинигами он подозревал давно. Не замерял, правда, насколько именно.       — Ещё с подчинением проблема — общее количество рейяцу остаётся неизменным. Полное подчинение, несмотря на свою заковыристость и широкие возможности, остаётся очень... хрупким. Квинси же действуют на уровне духовных частиц. Мы делаем окружающие частицы своими. Да, это создаёт не такой широкий спектр возможностей, как у подчинителей — во всяком случае, не в первое время, — но позволяет усилить собственную рейяцу.       — Всё это конечно здорово, но мне-то это знать зачем? — озадачился Ичиго. — С силой у меня проблем нет.       — Дурак, — у Исиды задёргался глаз. — Сам просил тебя тренировать, так что заткнись и слушай!!!       Ичиго примиряюще поднял руки.       — Сила квинси в том, чтобы делать окружающие духовные частицы своими, — продолжал Исида, поправив очки. — Отдавая часть своей рейяцу, мы получаем отдачу в пятидесятикратном размере. КПД меньше, чем у подчинителей, но это чистая сила, а не отдельное воздействие.       Куросаки кивнул. Примерно так же Яхве наращивал свою мощь, однако...       — А подвох в чём? — подозрительно уточнил Ичиго. — Почему никто не наращивает силу до бесконечности?       — Есть несколько ограничений. Первое — среда. В мире живых просто нет такого количества свободных духовных частиц, чтобы устроить что-нибудь грандиозное. Второе — концентрация. Чужая сила... м-м-м... не то, чтобы стремится вырваться из-под контроля, скорее, стремиться вернуться в прежнее состояние, если контроль над ней ослабевает.       — Значит, изначально все квинси... ну, классические квинси, равны по силе?       — Более-менее. У чистокровных выше рейяцу и больше синхронизация, что позволяет собирать частицы быстрее и в больших количествах. Но да, разница не так критична, как у шинигами. Сила квинси — больше результат тренировок и упорства, чем врождённых способностей.       — Ага... Один вопрос.       — М?       — А тренироваться-то будем?..       — Терпение, Куросаки, терпение, — вздохнул Исида, чудом не отвесив другу пинок. Останавливала только неиллюзорная возможность отбить ногу о чугунный зад. — Основной проблемой для квинси является концентрация. Именно для этого мы используем крест. Именно для этого мы создаём сначала лук, а потом стрелы. Смотри внимательно: сначала сосредотачиваешься на кресте, вбирая первые частицы, затем вытягиваешь их в форму лука... замыкаешь структуру. Выбираешь две частицы, на рукояти и на тетиве, наполняешь расстояние между ними силой, оттягиваешь тетиву... Стрела готова, осталось только отпустить, — Урю мстительно выстрелил в Ичиго. Тот только раздражённо отмахнулся. — Поверь, так гораздо проще, чем каждый раз создавать стрелу с нуля, особенно — во время боя.       — Ладно, верю. Перейдём к практике?       Исида вздохнул и про себя подумал, мол, кидо Куросаки точно так же будет изучать? «Учитель, к чёрту теорию, давайте уже что-нибудь взорвём!»       — Ты правша или левша? — уточнил квинси, снимая с запястья свой крест. Не то, чтобы он никогда не видел, какой рукой Ичиго сражается, но...       — Однохренственно, — подтвердил тот его подозрения. — Но лук я предпочитаю держать в правой.       — Предпочитаешь? — у Исиды помимо воли брови поползли вверх. Вот так нежданчик!..       — Угу. Я в детстве около полугода ходил в секцию кюдо, — неохотно сознался Куросаки. — Потом перешёл на каратэ, оно было полезнее с точки зрения уличных боёв.       — Поня-а-атно... Ты небось и из пистолета стрелять умеешь?..       — Ну, якудза в семье у меня не было, — неловко улыбнулся Ичиго, но резко помрачнел: — Надеюсь.       Исида молча надел свой крест на его правое запястье. Уточнять, по чьему настоянию Куросаки записали именно на кюдо, не имело смысла. Всё и так очевидно.       — Приступай, — скомандовал Исида. — Да, и постарайся вкладывать силу по-минимуму. От сильного потока рейяцу с внутренней стороны крест может и сломаться. И не взорви тут всё!       Ичиго смерил его странным, немного удивлённым, растерянным взглядом, словно он не совсем понимал, к чему относится последняя фраза. Сам Куросаки нечаянно взрывал что-то примерно вечность или полторы назад, когда в доме Куукаку пытался создать защитную сферу. А уж после разделения обязанностей Зангецу его сила и вовсе стала послушной милашкой, так и норовившей выполнить все желания.       Крест протестующе зазвенел.       Куросаки мотнул головой, сбрасывая ненужные мысли. Что-то он делает не так.       «Это не сила квинси, дубина! — намекнул Зангецу-младший. — Исида твой тоже хорош, тоже мне, умник нашёлся! Не мог сообразить, что прежде чем учить тебя создавать лук из силы квинси, надо сначала научить тебя эту силу призывать».       «Во-первых, почему это мой? Это ты к нему целоваться лез...»       «...так уж и быть, поделюсь им с тобой».       «Во-вторых, вряд ли он может мне в этом как-то помочь. Он же никогда не сталкивался с проблемой выбора рейяцу. Старик, какие идеи?»       «Исида всё тебе объяснил. Попробуй».       Ичиго вздохнул, осознав, что помогать ему никто не будет. Оба Зангецу всегда были не прочь его подучивать время от времени и иногда даже применять свои навыки в обход владельца. Но есть вещи, которым нельзя научить, их нужно понять самому.       Куросаки вздохнул, мысленно перебрал в уме слова Исиды. Хм-хм-хм... О! Квинси превращают чужую рейяцу в свою. Значит, надо, наверное, как-то обратить, изменить... повернуть? Ичиго представил маленький вихрь, который затягивает его чёрно-красную рейяцу, перемалывает её, а затем тоненькой светло-голубой струйкой вливающей её в крест.       Тот покачнулся и брызнул в сторону каплей силы. Отлично, начало положено.       Исида присел у стены и с нарастающей ревностью смотрел, как Ичиго вытягивает из креста лук. Сам он с этим заданием в своё время справился далеко не с первого, и даже не с десятого раза, но, с другой стороны, сколько ему тогда лет было? Шесть? Семь? Логично, что у взрослого человека, имеющего некислый боевой опыт подобные штучки будут получаться проще.       И вот, наконец, дуги вытянулись и замкнулись тетивой. Лук выглядел немного нестабильно: то и дело немного расплывался, стрелял искрами и норовил раствориться в потоках рейяцу. Но для первой попытки — очень даже неплохо.       — Неплохо, — повторил Исида вслух, и лук тут же рассыпался голубыми искрами. — Но над концентрацией надо ещё поработать.       Ичиго опустил голову, тяжело дыша. На заднем плане пустой образно и красочно рассказывал в каком именно гробу он видел такие техники ведения боя. Воплощение инстинктов, безбашенности и тайных желаний считал, что думать во время боя — полезно. Где-нибудь между ударами, когда противник пытается соскрести себя со стенки. Но думать и концентрироваться для нанесения самого удара?! Что за хрень!       Но зато понятно, чего это Зангецу-старший всегда такой спокойный.       — Ты в порядке? — нахмурился Исида.       — Да, — отозвался Ичиго, но взгляд у него был мученическим. — Ещё попытка.       Исида вздохнул и вернулся к наблюдению. В этот раз лук сформировался быстрее, и выглядел он уже приличнее, но тоже развалился от малейшей попытки что-нибудь сказать. Урю прищурился. Кажется, он понял, в чём дело.       — Расслабься, Куросаки, — порекомендовал он, подходя поближе. — Не надо очищать свой разум — это работает только для статичной медитации. Для динамичной, наоборот, надо слушать. Слушать, слышать и чувствовать всё, вплетая своё воздействие между существующими потоками.       — Серьёзно? У меня и так-то с трудом получается! — признался Ичиго, стиснув зубы.       — Потому что это не твоё, — терпеливо сказал Исида. — Для достижения концентрации есть как минимум два пути. Либо не слушать ничего. Либо слушать всё. Закрой глаза и попытайся это всё ощутить. Но не заостряй внимания на какой-то конкретной вещи — тогда ты будешь видеть её, а не всё.       «Исида признал варианты? В лесу что-то сдохло? — не поверил пустой. — Вот уж от кого мудрости в последнюю очередь ждать будешь...»       «Он просто сам этим методом пользуется», — раскрыл секрет квинси.       «А-а-а-а...»       Ичиго вздохнул и попытался расширить восприятие. Это оказалось на удивление легко и комфортно, словно он до этого пытался запихать дракона в коробочку из-под конфет, а теперь этому дракону дали волю. Лук вытянулся легко, просто и стабильно.       — Ну вот, — удовлетворённо кивнул Исида. — Теперь осталось отрегулировать силу стрел.