Академия Духовных Искусств

* * *

      Вот так и повелось. Днём Ичиго изображал из себя прилежного ученика-шинигами и даже не спал на уроках. Даже на кидо, хотя преподаватель прилагал все усилия, чтобы убаюкать класс своим монотонным бурчанием. Однако чем больше Куросаки сидел, тем больше приходил к выводу, что лучшим учителем был Урахара, который практиковал незамысловатый, но действенный метод «Объяснить в двух словах теорию и пнуть под жопу в бассейн с пираньями».       Круче него были только Зангецу, причём пустой давал квинси сто очков вперёд, потому что не стеснялся бить, врать и манипулировать. Он даже требовал себе золотую медаль за заслуги в педагогике, но Ичиго, хоть и согласился с её заслуженностью, предложил отложить это дело как-нибудь на потом.       К сожалению, истории шинигами его зампакто сами не знали и научить не могли. С кидо дело обстояло так плохо, что Ичиго уже почти был готов просить помощи у Куукаку. Или даже Гандзю. Потому что, ну серьёзно, этот хрен, по недоразумению названный учителем, будто устраивает какой-то тест на занудство и упёртость — слушать его лекции хотя бы без одного из этих качеств попросту невозможно.       Вечером он тренировался с Исидой. Тот важно раздувался и рассказывал, что стрелы из духовных частиц — это не хухры-мухры, а инструмент тонкого воздействия... И что будет с противником, если попасть не туда. В общем, Куросаки нашёл себе толкового учителя по духовной анатомии.       Ночью, вместо нормального сна, он проваливался во внутренний мир и убегал от пустого по небоскрёбам. Сначала Ичиго всё упрямился, отрицал, но после того, как попал в одну из гравитационных ловушек, и дома сыграли им в пинг-понг, он всё-таки признал что его внутренний мир слегка безумен. Хотя для подтверждения этого факта хватило бы и одного Зангецу.       Любого.       Утром он просыпался в виде зомби и брёл на запах еды. Друзья его во всю подкармливали, да и не только друзья — Амида тоже повадился сдавать ему излишки сестринской заботы. И во всю распространял слухи о том, что Ичи — капитанский родственник, отчего вокруг него кружились стайки желающих подлизаться и желающих подраться. Его это забавляло, пока...       ...пока в столовой не появилась лейтенант Куроцучи и не протянула ему объёмную стопку папок.       — Доброе утро, Нему, — осторожно поздоровался Ичиго и покосился на папку, будто она может запросто обратиться ядовитой змеёй. Учитывая специфику двенадцатого отряда, такой вариант тоже нельзя было исключать.       — Это материалы дела по исчезновению курсантов. Их должен был передать тебе капитан Хирако, но он не справился с задачей.       Амида, сидящий неподалёку, ахнул. Его богатое воображение уже рисовало картины того, что могло произойти, что бравый капитан не справился. Монстры, интриги, роковые красотки... Не объяснять же ему, что Хирако сначала попытался сделать что-то хитрожопое, потом нарвался на нечто неожиданное и попытался сделать всё сам, но тут его поймали за хвост — фигурально выражаясь, неизвестно, есть ли у него настоящий хвост, — и напомнили о других обязательствах.       Ичиго осторожно принял папки, заглянул в первую. Там был приказ о назначении Куросаки Ичиго ведущим дело №854\6 «Исчезновение курсантов АДИ», подписанный самим главнокомандующим. Внизу лежала записка, гласившая: «Удачи в написании отчётов! ;)», — написанная почерком его отца.       — Вот чёрт, — сжал зубы парень. У него были слегка другие планы на своё свободное время. — Ладно, берусь. Нужно что-то подписать?       — Ваше согласие не требуется, — моргнула Нему.       Ичиго прищурился, но ничего не ответил. Подобное обращение ему не нравилось, но чего ещё ожидать от военной организации? Наверное, именно поэтому Хирако заходил издалека и сбоку... если не считать своей вечной привычки заходить издалека и сбоку.       Хорошо хоть в приказе было написано найти пропавших курсантов, а не уничтожить предположительно существующего монстра.       — Задание относится к ведомству двенадцатого отдела, — продолжила Нему. — Если нужна ещё какая-то информация — пошлите официальный запрос. До свидания.       Коротко поклонившись, лейтенант повернулась и вышла.       — Какая женщина... — протянул Амида. — Кажется, я определился с выбором отряда.       Исида поперхнулся, вся остальная компания ограничилась дикими взглядами. Только Чад продолжал спокойно пить чай.       — А, что, вас приглашали, Амида-кун? — уточнила вежливая Орихимэ.       — Ага... Лейтенант Куроцучи приходила к нам в класс на профориентацию, объясняла, в чём заключается работа её отряда... — сообщил парнишка, по-прежнему глядя вслед Нему. — Исследовательская деятельность, как здорово!..       — Маюри, что, собирает материал для опытов? — подозрительно уточнил Ичиго. — Его отряд меньше всех пострадал в войне, наоборот, обзавёлся новыми членами.       Это он про перевоспитанных арранкаров и зомби-шинигами, которых, после больших дебатов, решили таки оставить ему. Только Тоширо попросили привести в нормальное состояние и вернуть на место, капитан всё-таки. Пока, правда, особых подвижек в его лечении не было. Но Урахара лично поговорил со своим бывшим подчинённым и наверняка развёл того на слабо, так что беспокоиться не приходилось: Маюри сделает все возможное. Однако нельзя исключать вариант, что эта задачка действительно не по зубам даже ему.       — А причём здесь пострадавшие? — робко спросила Юзу.       — Ну ты даёшь, малая! — удивился Гандзю. — Капитанам надо восстанавливать свои отряды! Вот они и бегают в Академию чуть ли не каждый день в поисках перспективных студентов.       Амида кивнул, а потом озадачено спросил:       — Материал для опытов? Разве ему не нужны учёные?       — Амида-кун, капитан Куроцучи, он... — Орихимэ замялась, подбирая наиболее политкорректные слова.       — Полный псих. Стукнутый на всю голову шизик, — подсказал Исида. — И это научный факт, которым сам Маюри гордится. Но вообще, это он ловко придумал — заманивать студентов Нему. Боюсь, припрись он лично, никто в двенадцатый отряд не поступил бы следующие лет двести.       — Да-да, Исида, всем известна твоя нелюбовь к Маюри, — заявила Куукаку, не глядя на него. — Хотя он тебя однажды вылечил...       — Лучше не напоминай, — гордого квинси передёрнуло.       — И что ты хочешь организовать с Нему клуб пострадавших от отцовского произвола, — добавил Ичиго.       — Тебя председателем возьмём! — огрызнулся Урю.       — Наш папа добрый! — возразила Юзу.       — И ему можно врезать, — добавила Карин.       С таким аргументом сложно было спорить.       — А интересно, кто страшнее — Маюри или Рюкен? — задумчиво спросила любительница оригинальных сочетаний Орихимэ Иноэ.       Исида подвис. Ему как-то не приходило в голову сравнивать два своих главных ночных кошмара. Да и вообще, они были несравнимы...       — Рюкен, — уверенно отозвался Ичиго, разрываясь между разговором, жратвой и материалами, которых было подозрительно много для такого пустякового дела.       — Обоснуй.       — Маюри псих честный. Методы у него, конечно странные и замысловатые, но цель одна — исследование. А вот что движет твоим отцом, Исида...       Тот вздохнул. Те, кто смели называть его владельцем породистых тараканов просто никогда не видели его родителя.       Ичиго, наконец, решился и быстрее заработал палочками. Иноэ потянулась к папкам, но тут же отдёрнула руку.       — Ай! Больно!       — Внутренние материалы Готей-13 защищены специальным кидо, — пояснила Куукаку. — Они атакуют, если не опознают рейяцу. Это был предупредительный залп.       — Шиба-сан, а почему вам дают внутренние материалы Готей-13? — предельно вежливо спросил Амида. Он знал, что отвечать ему никто не обязан, но если не спросишь — точно никто не ответит.       Ичиго замер, задумавшись, чего бы такого сказать обтекаемого, чтобы не соврать.       — Он очень везучий, — веско произнёс Чад.       Это ничего не объясняло, но Амиду поразил сам факт того, что эта гора суровости, оказывается, умеет говорить.       

* * *

      Количество материала объяснялось просто — в нём было много лишнего. Подробное досье на каждого пропавшего: имя, возраст, физические характеристики, район появления, уровень рейяцу, возможная форма меча — ни один из пропавших студентов ещё не достиг шикая, а двенадцатый отдел уже предположил три-четыре формы и даже имя.       Интересно, часто ли они угадывают?       Ещё там были схемы энергетических потоков на время их исчезновения. С одной стороны, менее подробные, чем то, что мог чувствовать Куросаки, с другой — проходящие по другому плану. Сам он ощущал только силу, тем или иным образом привязанную к объекту и обо всех этих волнах и потоках имел весьма смутное представление.       Так же его мучило любопытство — что же было в его собственном досье?.. Но врываться в архив двенадцатого отряда или подкупать Акона не понадобилось — оно было тут же, самое толстое и с торчащими закладками. Кто-то был очень предусмотрительным, и Ичиго сомневался, что это был Маюри — тот мог предвидеть, что его лейтенанта могут сожрать, и предпринять меры, но вот житейской логикой нормальных людей он свой мозг не пачкал.       Урахара? Отец? Да, скорее всего он, всё-таки и записка была от него.       Ичиго углубился в чтение, благо, у него образовалось «окно» в расписании. Чтиво оказалось на редкость занимательным. Например, у него было аж три шкалы рейяцу: шинигами, пустого и квинси. Первая была на вполне себе капитанском уровне, вторая зашкаливала — сравнения проводились с шинигами и захваченными арранкарами, — а третья был удручающе-низкой, что для силы квинси не значило ровным счётом ничего.       Но количество собранного материала просто поражало. Куросаки и вообразить не мог, когда это двенадцатый отряд успел обмерить его меч... ну, ладно если один — может, в Маюри встроен лазерный определитель дистанций... даже скорее всего встроен. Но откуда они знают параметры его самого первого меча? Который даже сам Ичиго помнит-то с трудом!       Особенно был интересен раздел «потенциально возможные способности», в котором был ресуррексион, открытие гарганты, объединение мечей... А вот стрельба из лука квинси и материализация зампакто были уже в действительных способностях.       «С одной стороны, конечно, хорошо... Маюри всё узнал сам и не горит желанием положить меня на лабораторный стол для вскрытия интересной зверюшки, — медленно и осторожно подумал Ичиго. — Но, блин, как?!»       «Ой, хорош паниковать, — протянул Зангецу. — Да наверняка он у Айзена стащил половину материалов, когда лабораторию Заэля грабил. А обновления... Да у него в Академии, да и по всему Сейретею должны быть развешаны глаза и уши. Скажи спасибо, что ты их не видишь».       Ичиго представил себе картину и не согласился. Глаз на стене — подумаешь, какая невидаль! Его-то хоть подбить можно! А вот незримое внимание... тоже напрягало до странного мало. Привык уже, наверное. У него в голове два наблюдателя, а с некоторого времени — и комментатора, куда там далёкому Маюри до этого...       Куросаки пожал плечами и перевернул страницу. Следующий раздел был посвящён зампакто. Фото мило скалящегося Зангецу на четверть страницы, а рядом — личные характеристики.       «Умен, хитёр, проницателен. Великолепный педагог. Беспринципен, хладнокровен, безумен. Ярко выражены навыки трикстера. Странно предан владельцу».       Ичиго перечитал несколько раз, пытаясь уловить смысл, упорно прячущийся за иероглифами. Про него самого было сказано что-то вроде: «Туп. Упрям. Незлопамятен», — плюс куча каких-то странных аббревиатур. А тут...       «Хм... Может, мне Маюри попросить, чтобы он мне медальку за педагогику скрафтил?» — предложил пустой.       «Это что же он такое принял в своей лаборатории, что кого-то кроме себя умудрился умным назвать?..» — хлопал глазами Ичиго.       «Что-то весьма забористое, — согласился Зангецу. — Хотя, возможно, ему просто понравилось, как я разговариваю с окружающими. Родственную душу почувствовал, ага».       — Зангецу? — послышался голос Амиды за спиной. — Странно, точно так же зовут зампакто Куросаки Ичи... го.       Тот быстро захлопнул папку, но было уже поздно: парень смотрел на него расширившимися глазами, закрывал рот двумя руками, но всё равно срывался на восторженный писк.       Нет, Ичиго его заметил, но так как парнишка уже умудриться вписаться в круг его друзей, и его появление не вызвало никакого беспокойства.       — Скажешь кому-нибудь — убью, — спокойно предупредил Куросаки.       Амида торопливо закивал. Такое обращение звучало вполне логично от героя, овеянного флёром побед.       — Ты чего здесь? Разве у вашего курса не силовая тренировка?       — Ке... пи! Кенпачи! — Амида глотнул воздуха и затараторил: — Нас посетил капитан одиннадцатого отряда Зараки Кенпачи! И он приказал... просил... п-привести вас к нему. Куро!.. Шиба-сан!       Амида торопливо отвесил поклон. Ичиго вздохнул, осознав, что идея скрыть его настоящее имя была не такой уж дурацкой. Даже слава капитанского родственника так людей не поражала.       Кенпачи действительно был на территории Академии, Куросаки ясно чувствовал это, просто не заметил.       «Вот зачитался!», — недовольно подумал он.       — Ну, раз зовёт, то пошли, — пожал плечами он, шагая в сторону бушующей рейяцу.       — А правда, что вы с ним дрались? — Амида пристроился рядом и начал заглядывать ему в глаза снизу вверх.       — Угу, — без особого энтузиазма подтвердил Ичиго.       — А правда, что победили?       — Угу.       — Ух ты!..       — Правда, он тогда был не в лучшей форме, — поспешил исправиться Ичиго. — Годы прозябания без хороших противников, сам понимаешь. Сейчас-то он ого-го!       — Что, и даже вы не сможете его победить? — не поверил Амида.       — Нам запретили сражаться.       — И вы согласились с запретом?! А как же выяснить, кто сильнее?!       Ичиго почесал в затылке. Как бы это объяснить святой наивности, что даже Кенпачи на титул сильнейшего слегка так... плевать. Ему лишь бы подраться с интересным противником, а что противники вдруг кончились и ему на голову водрузили корону сильнейшего — плохо, больше подраться-то не с кем. Сам Ичиго уж тем более таким не заморачивался, становясь сильнее только по необходимости.       — Мир жалко, — наконец буркнул он.       — У-у-у-у!.. — многозначительно протянул Амида.       К счастью, они уже дошли до зала силовых тренировок. Фанат присел, напрягся и слегка окосел под духовным давлением Кенпачи.       — Курсант Шиба прибыл, — негромко объявил он и сделал шаг в сторону, уклоняясь от летящего в него студента.       — Ну наконец-то, — проревел Кенпачи. — Эй, черепахи! Можете прекратить. Встаньте, как было. Шиба, иди сюда, у меня к тебе один вопрос.       Ичиго подошёл, разглядывая больше однокурсников Амиды, чем Кенпачи. И без того понятно, что он большой, злой и жаждущий подраться.       — Шиба! Узнаёшь этих людей? — капитан ткнул в кучку спортивных, но очень побитых курсантов.       — Э-э-э...       — А они тебя знают, — понял заминку Кенпачи. Он бы тоже таких слабаков не запомнил.       — А-а-а! Это же мой тренировочный материал! — ляпнул Ичиго и быстро исправился: — То есть, мы тренируемся вместе.       — Угу. Заметно, — капитан смерил взглядом компашку, покрытую аккуратными синяками и царапинами. — Они сами-то об этом в курсе?       — Эм... — Ичиго почесал в затылке. — Ну, они заявились к нам с Исидой на тренировку, а мне как раз надо было в кого-то пострелять...       — Пострелять? Лук квинси вызывал, что ли? Нахрена?       — Для общего образования. Скучно просто было.       — А-а-а... Так, что, оставить тебе придурков?       — Если можно, капитан Зараки, — состроил пай-личико Ичиго. Пускать стрелы в живых людей было гораздо интереснее, чем в манекены. Исида, конечно, сначала пытался вмешаться, но удалось его уговорить честно исполнять роль принцессы в башне... обосновав, правда, это тем, что Куросаки лучше сражается, если надо кого-то защищать.       — Эй, черепахи! — позвал Кенпачи группку, которая успела незаметно отойти от него примерно на метр. — Слушайте мой приказ! Вы переходите в распоряжение курсанта Шибы и обязаны помогать ему в его тренировках! Если выживете — двери одиннадцатого отряда будут перед вами открыты.       — Да, капитан! — гаркнули «черепахи», причём довольно бодро.       — Кыш, отсюда, на сегодня всё, — отмахнулся Зараки и развернулся к Ичиго. — Ну-с, покажи, чему ты тут научился!..       Куросаки не стал повторять, что им низзя. В конце концов, им нельзя в одном помещении без ограничителей находиться, но если оба в своих повязках, а сила квинси не особо энергоёмкая...       Ичиго ухмыльнулся и вызвал лук.       

* * *

      Тренировочный зал они таки разгромили, но и только. Как выразился Зангецу, это было избиением младенцев с попыткой притвориться младенцем самому. Но драка погремушками, на вкус Ичиго, вышла довольно неплохой.       — Слышал, ты своего пустого материализуешь? — спросил Зараки между ударами.       — Ага. Хирако растрепал?       — Угу. Бегал, панику разводил, доставал всех.       — Ему так никто и не сообщил, что пустой — мой зампакто?       — Правда, что ли? Я в этих штучках нишиша не смыслю... Но понятно, чего это твой отец с такой довольной рожей ходил... Покажешь его?       — Пустого? Для этого мне надо снять ограничители.       Зараки выразил своё мнение по этому вопросу коротким, но ёмким ругательством.       В скором времени прозвенел гонг, сигнализирующий об окончании уроков, и расстались они вполне довольные друг другом.       

* * *

      До вечера Ичиго успел ознакомиться с материалами и понять, что они нифига ему не дают. Квинси-тренировку, несмотря на пополнение, пришлось отменить — Куросаки хотел лично осмотреть каждую предполагаемую зону исчезновения. Исида увязался за ним, а вот старшеклассников отпустили долечиваться — неинтересно по ним стрелять, когда они едва-едва двигаются.       — Что ты хочешь найти? — спрашивал Исида.       — Не знаю. Знал бы — уже нашёл.       — Ты же не детектив.       Ичиго посмотрел на него так, что Урю мгновенно почувствовал себя идиотом. Как будто его хотя бы раз останавливало, что он не был шинигами. Или что он не был капитаном. Или что он... В общем, отсутствие навыков никогда не мешало ему ввязываться в неприятности.       Убедившись, что до Исиды дошло, Ичиго прикрыл глаза и постарался ощутить те самые потоки нестабильности в пространстве, что указывались в отчёте. Кажется, что-то было, но, наоборот, какое-то уплотнение, словно... рубцовая ткань.       — Хм... а у мира могут быть шрамы? — рассеяно проговорил он.       — О чём ты?       — Пространство очень плотное, не чувствуешь?       — М-м-м? — к своему стыду, Исида не ощущал ничего особенного, но признаваться не собирался. Ну, разве что чувствовал, как тонкие потоки рейяцу Куросаки ощупывают всё вокруг, включая его самого. Не сказать, что это было ему особо в новинку, но обычно он попадал в облако силы, а не удостаивался чести быть облапанным тонкими щупальцами.       — Наверное, попробуй я тут открыть сенкаймон или гарганту — ничего бы не вышло, — продолжал Куросаки, расхаживая туда-сюда. — Слишком плотное пространство, упругое такое...       — Ты можешь открыть гарганту? — переспросил Исида.       — Теоретически — да. Практически — не пробовал, — отозвался Ичиго. — А по бокам, наоборот, всё ослаблено... может, курсанты провалились именно в эту складку? Если бы был действительно большой разрыв, то двенадцатый отряд бы заметил... но если это даже не дырка, а просто неплотное плетение пространства...       — А ты в него разве не должен провалиться? Ты же тяжёлый, — спросил Исида, стараясь оторвать взгляд от того, как Куросаки нежно поглаживает воздух. То есть, деловито, как опытный медик, но при этом — невероятно нежно, будто его пациент — прекрасное и хрупкое сокровище.       — Хм, действительно... Пространство проминается, но держит... Хотя все курсанты пропали вечером, может, в этом дело?.. Мы достаточно далеко от жилых помещений, ночью здесь не должно никого быть. Если предположить, что пространство — как ткань, то несколько человек в разных точках создают меньше давления, чем единственный человек на большом пространстве. Пойдём посмотрим другие места исчезновения?       — А? Да, конечно, — слегка растерянно проговорил Исида. Ему бы пора привыкнуть, что у Ичиго невероятно хорошо получается всё, чем бы он ни соизволил заняться. Привыкнуть или разозлиться — в конце концов, работа головой всегда была его прерогативой. Но нет.       В тот раз, когда на тренировку припёрлись старшеклассники, желающие отомстить квинси за всё хорошее, Куросаки задвинул его за спину и попросил не мешать ему бить уродов. Конечно, Исида тут же заявил, что ему не нужна защита, на что Ичиго бросил что-то вроде: «Что за глупости? Всем нужна защита. Не всем именно от хулиганов, но от чего-то — точно нужна».       И Исиду будто пыльным мешком по голове огрели. Он сел у стеночки, наблюдая, как Куросаки радостно отвешивает «тренировочному материалу» люлей, иногда даже умудряясь стрелять из лука. Урю действительно нужна была защита. Защита от одиночества. От этого сосущего страха навеки остаться одному, навеки остаться непонятым. Если размышлять над тем, что дало каждому из них Хогёку... Ичиго, Чад и Иноэ получили способности, чтобы защищать других. А у Исиды способности уже были.       Не было только того, кого можно было бы защищать.       Правда, когда Ичиго повернул лук горизонтально и начал отстреливаться так, душа Исиды не выдержала такого святотатства, и он начал ругаться. На что Куросаки отвечал, мол, ему так удобнее и не посидеть бы некому зануде тихо, пока его защищают. Это хорошо отвлекло от тех глубинных мыслей, к которым просто страшно прикасаться, потому что они могут запросто перевернуть привычный уклад жизни.       Но сейчас его снова накрыло.       На месте второго исчезновения Куросаки продолжил бродить в лёгком трансе, ощупывая воздух так, что в пору было снимать на камеру и выкладывать на сайты с материалами для взрослых. А Исиду пронзил потусторонний холод и не хотел отпускать.       — Тоже чувствуешь что-то? — спросил Ичиго, не оборачиваясь.       Исида выругался про себя, вспомнив, что друг видит отнюдь не глазами.       — Это не относится к делу, — буркнул он.       — И поговорить об этом ты не хочешь, — это звучало не вопросом, а утверждением.       — Ага.       — Хм... кажется, я нашёл кое-что интересное. Здесь ткань пространства ещё более тонкая и, кажется, слегка разъезжается.       — А что за ней? — спросил Исида, подходя ближе. Уплотнения или ослабления пространства он не чувствовал, но вот некая чужеродная для этого места рейяцу ощущалась. Вкрапления, капельки, искры... но что-то очень знакомое. — Уэко Мундо?       — Скорее, гарганта, — поправил Ичиго. — А за ней да, Уэко Мундо.       — Чёрт.       Когда только зашла речь о пространственных аномалиях, они оба подспудно надеялись, что курсанты провалились в мир живых и просто не знают, как выйти на связь. Но Уэко Мундо... шансов на выживание у ребят было катастрофически мало, разве что попадутся какому-нибудь дружественно настроенному арранкару, но на такое способен только Куросаки. Обычных смертных шинигами наверняка уже сожрали.       Исида поймал себя на мысли, что он вновь втихую облизывается на Ичиго. И если раньше подобное приводило его в ужас, то теперь, когда он знает его маленькую тайну общения с людьми... Почему бы и нет? Главное, не думать, почему нет.       Урю пустил по телу поток рассеянной рейяцу, — не блют вене, не блют артерие, а нечто среднее, — а потом потянул за отворот косодэ и прижался к чужим губам. Ичиго замер, глядя на него расширившимися глазами и не предпринимал никаких попыток к действию.       Прошла секунда, другая... Исида резко оттолкнул его, развернулся и попытался скрыться бегством. Возможно, завтра удастся сделать вид, что ничего не произошло...       Но, увы, Куросаки тоже владел хиренкяку.       — Стоять, — скомандовал он, возникнув впереди. — Не смей убегать. Нам надо поговорить.       — Нам не о чём говорить. Я просто всё не так понял. Забудем и всё, — Исида попытался его обойти, но Куросаки проявлял неожиданное... то есть, обычное для себя упорство.       — Ага, накрутишь себя до тараканов размером с гиллиана, а мне потом расхлёбывать! А ну стоять и слушать!       Исида слушать не хотел, а упрямо пытался убежать. Наверное, упорство передавалось по линии квинси.       — Ну ты сам напросился! Бакудо номер один! Сай! — скомандовал Ичиго.       Исида споткнулся и полетел головой вниз. Непонятно только, из-за действия заклинания или из-за осознания того факта, что Куросаки пользовался кидо. Заклинание было довольно слабым, но силушки богатырской туда было вложено столько, что, наверное, и Айзена можно было удержать.       Ичиго подхватил Урю на руки и потащил его куда-то в сторону. Он попытался сопротивляться, но движение вышло смазанным. Единственное, чего он добился — так это того, чтобы его стукнули рукоятью меча, чтоб не мешал своей транспортировке.       

* * *

      Очнулся он в смутно знакомом полумраке, и где-то секунду спустя до Исиды дошло, что у него во рту кляп. И что он в комнате Ичиго.       — М-м-м, мгм, м! — попытался выразить квинси своё отношение к происходящему.       — Помолчи, — коротко приказал Куросаки. — Я думаю.       Исида попытался дёрнуться, но тут на его лоб опустились прохладные пальцы. Квинси только тут заметил, что он лежит головой на чужих коленях и вообще устроен с удобствами, если не учитывать факт связывания. А ещё ему ласково, хотя и немного рассеяно массируют голову.       От осознания того, что ласка есть и что она предназначена именно ему, в груди потеплело. А потом вспорхнула неудобная мысль, неужели действительно было необходимо связывать его заклинаниями и — Исида чуть дёрнулся, проверяя, — верёвками, да ещё и вдевать кляп, чтобы он набрался терпения и не порол горячку?       Выходило, что да.       — Понимаешь, мне почему-то кажется, что все штучки с великой любовью — это великая лажа, — начал Ичиго со вздохом. — У меня цифры не сходятся. Точнее, сходятся, но так, что лучше бы не сходились.       Исида покраснел и собирался что-то промычать, но замер под спокойным и каким-то грустным взглядом Куросаки. В них светилось что-то, что заставляло устыдиться своего поведения и начать внимать.       — Ты никогда не задумывался над тем, что такое любовь? — спросил Куросаки. У Исиды всё сжалось внутри, он бы никогда не стал кидаться такими громкими словами, но... но Ичиго это не останавливало. Его спокойный голос, пропитанный какой-то неизвестной доселе силой, ввинчивался прямо в мозг. — Это привязанность. Крепкая, сильная. Рвущая душу и заставляющая идти на подвиги. Плюс секс. Без секса любовь называется дружбой и вообще является чем-то другим, не таким сильным и важным. Привязанность без секса можно называть любовью только в случае, если речь идёт о родственниках. И тут у меня не сходятся цифры.       Куросаки на мгновение замер, закусив губу, но почти сразу успокоился и продолжил неторопливо поглаживать.       — Привязанностей можно иметь сколько угодно много. Ограничения тут только естественные, сотню человек вряд ли можно назвать близкими друзьями, просто физически не получится каждому из них уделить нужное внимание. Но пяти-шести — запросто. А любви полагается быть только одной. Более того, ей полагается быть сильнее, чем все прочие связи. И получается, что за одну любовь... нет, за один секс ты платишь четырьмя-пятью не менее крепкими привязанностями.       Ичиго подождал, пока Исида побледнеет от ужаса и покраснеет от смущения, и продолжил:       — Конечно, для того, кто не умеет строить привязанности, для кого секс является единственным источником какой-никакой близости, для них да, любовь может казаться единственной и неповторимой... за исключением того момента, что без привязанности любовь быстро гаснет и секс, будучи в принципе всего лишь простым набором движений, не сможет спасти. Но почему остальные не замечают, какую чудовищную цену приходится платить за так называемую любовь?       Куросаки помолчал, а затем горько усмехнулся:       — Может всё хорошо. Может, всё правильно... и это я неправильный. Слишком жадный. У меня два зампакто... именно два, а не двойной, как у Кёраку и Укитаке. Я просто не захотел отпускать ни одного из них. Они разные, они диаметрально противоположные, и поводов для обиды у меня предостаточно... Но я не смог. Их. Отпустить. Ни одного. И точно так же у меня всё сжимается внутри, стоит только представить... Представить, как отдалишься ты, если я отвечу на чувства Орихимэ. Или как убежит она, если заметит нас вместе. Или каким это ударом станет для Рукии. Я не хочу вас терять. Очень не хочу. И лишь насчёт Чада я не беспокоюсь — он-то всё прекрасно понимает и без всяких глупых слов.       Куросаки завозился, сменил позу и навис над Исидой, глядя на него очень серьёзным взглядом.       — Я тебя люблю, — произнёс Ичиго и только лёгкий румянец и играющие желваки выдавали, насколько тяжело ему дались эти слова. — Люблю и Орихимэ, и Чада, и Рукию, и... Но и не хочу терять ни одного из вас. Я не смогу быть твоим. Но не потому, что мне не хочется, а потому, что тогда я не смогу быть их. Очень надеюсь, что ты поймёшь.       Ичиго коснулся губами его лба, задержавшись гораздо больше, чем необходимо для обычного чмока, словно не мог заставить себя оторваться... А потом потянулся руками к его затылку, собираясь снять кляп.       Некоторое время после освобождения Исида просидел, потирая запястья и пялясь в одну точку. Ему было стыдно. Не столько за свои притязания, а за то, что он забыл — или не хотел помнить, — что не только у него одного они есть. Он бы с лёгкостью переступил через Орихимэ — уж что-то, а вырывать из сердца ненужные связи он умел прекрасно, но... Куросаки этого не позволил.       С его стороны ситуация выглядела больше сложно и в то же время — более ясной.       — Прости, — тихо проговорил Исида, оборачиваясь.       Ичиго сидел, опустив голову, словно из него разом выпили все силы. Урю пустил по телу рейяцу и осторожно коснулся его руки... а потом его будто прихлопнуло осознанием — «Можно!» — и Исида сжал в объятьях болезненно-напряжённое, чуть дрожащее тело, без слов стараясь объяснить, что он всё понял, что он больше не будет, только не...       «Только не сиди вот так, будто я совершенно чужой», — додумал мысль Исида.       Секунду спустя на его спине сомкнулись руки, подтягивая ближе, почти затаскивая его на чужие колени.       И, несмотря на, мягко говоря, двусмысленность ситуации, Исида впервые за долгое время чувствовал себя легко и свободно.