Академия Духовных Искусств

      — Так, повторите ещё раз, что это была за хрень? — Гриммджо тряхнул головой и прочистил мизинцем ухо.       Орихимэ послушно описала.       — Едрить-колотить... — вынес вердикт арранкар. — Куросаки, тебе делать нехрен?       Тот как раз заканчивал с пятым адьюкасом и раздумывал над тем, не снять бы ему маску.       — Ты о чём? — произнёс он, попытавшись почесать в затылке. Рука наткнулась на рог.       «Слышь, старик, кажется сейчас у Ичиго самозародится умение ругаться матом!», — захихикал Зангецу-младший.       От этой фразы Куросаки поспешил взять себя в руки. Ну рога и рога, подумаешь! Экая невидаль! И вообще, он, что, баба, о своей внешности беспокоиться?..       — Ты чё местные достопримечательности-то рушишь, а, Куросаки? — ехидно спросил Гриммджо.       — Достопримечательности?       — Ага. Это ж Деворадор Гранде*. Он тут был... ну, ещё когда я адьюкасом был — точно. Даже самый тупой пустой знал, что к нему достаточно просто не подходить. Барагган устраивал иногда охоту с его помощью — гнал кучу пустых в его сторону, а потом смотрел как они бегают туда сюда, не зная, что выбрать: мгновенное старение или мгновенное переваривание.       — А почему Айзен его не завербовал? — удивилась Орихимэ.       — Откопать, наверное, не смог, — цинично усмехнулся Джагерджак. — Или кишка тонка — тут его ножик был бы бесполезен: тварюшка совсем безмозглая была. Сожрала бы, так и не осознав, что будущего бога хомячит. Так что Айзен поступил точно так же, как бывший король Уэко Мундо — сделал вид, что так и надо. Но мудрость — не твоя любимая черта, да, Куросаки?       — Деворадор прожрал пространство, — пробурчал Ичиго, чувствуя некое шевеление в области желудка. Кажется, он слегка переел. — После Тысячелетней Войны в ткани реальности образовалось много слабых мест и любой, попавший в него, оказался бы в пасти Деворадора.       — А, ну это объясняет «Нахрена?» — кивнул арранкар. — А я-то гадал, чего тебя безобидная зверюшка не устроила... Но что насчёт «Как?»       — Ничего особенного. Думаю, мастер кидо с этим бы тоже запросто справился, — пробурчал Куросаки, а потом вспомнил, что тварюшка двигалась и исправился: — Два мастера кидо. Или отряд. Или Урахара. Ничего такого сложного, я просто ограничил доступ силы к нему, и Деворадор очень быстро сдох от голода.       — И взорвался, — злорадно напомнил Гриммджо.       — И развеял тебя в пыль, — недовольно произнёс Исида.       От него Куросаки в ближайшее время ждал нагоняй. За то, что заставил волноваться гордого квинси. Как только у него рейяцу немного восстановится и исчезнет угроза сдохнуть от каждого чиха, а то пока на нём были только форменные хакама курсанта Академии — Будь благословенен дар Орихимэ восстанавливать всё, даже одежду! — стигмы подчинителя и одинокая рваная манжета косоде на левой руке. А, ну ещё закопчённый крест квинси на правой.       — Вы, что, ждёте от меня обещания, что я в следующий раз осторожнее буду? — приподнял бровь Ичиго, смерив агрессивно-заботливых наседок хмурым взглядом.       Куросаки задумчиво почесал стигму подчинителя на правой руке. Интересно, что теперь является его полным подчинением?.. Знак временного шинигами давно почил в небытие среди его барахла, да и самого начала он имел значение только как символ его принадлежности к шинигами, а не как самостоятельная вещь.       «Мне тебя тупым назвать, чтобы мозговой процесс пошёл быстрее? — заботливо предложил пустой. — А, нет, уже дошло».       Его полным подчинением является его сила шинигами.       «Бред», — решил Ичиго.       «Сам ты бред, — обиделся Зангецу. — У тебя от шинигами-то одно название и мои хакама! Не удивительно, что две твои самые слабые силы объединились. Но коктейль забористым вышел, ничего не скажу».       — Да не, Куросаки, какой «осторожнее»? — расслабленно спросил Гриммджо. — Просто меня в следующий раз возьми. А то такую хрень бил и в одиночестве. Совсем зазнался, рыжий!       — Ладно, договорились, — закатил глаза Ичиго. — А теперь можешь открыть гарганту в Сейретей? Нам надо вернуться в Академию, написать отчёт для Маюри, получить новые ограничители..       — Ага, щаз! Я вам не ездовая лошадка! Хотите в Сейретей — идите в Лас Ночес, там открыта стационарная гарганта в Общество Душ! Заодно и перед Харрибел отчитаетесь за всё это безобразие.       — Ну куда мы с этими идиотами пойдём? — уточнил Ичиго, кивая на «тренировочный материал». — И сколько будем идти? Вечность? Полторы?       — А убить нельзя, да? — безнадёжно поинтересовался арранкар. — Ну ладно, хрен с ними. Пусть катятся в свой Сейретей.       — А кто их по гарганте проведёт, Гриммджо-сан? — спросила Орихимэ, глядя на него большими светлыми глазами, полными бесконечного доверия и уважения.       — Э-э-э... — арранкар слегка отодвинулся. Он был не из тех, кого можно было пленить красотой, обычно он всё такие попытки обрывал и жёстко, но это же очень полезная девка-аптечка, её ломать нельзя. — Ну вот пусть ваш очкарик и отведёт!       — Исида? — обратился к тому Куросаки. — Сможешь?       — О да, и оставить тебя одного на этого психа. Даже не мечтай.       — Будто ты мне что-то сделать можешь, очкарик!       — Проверим?       — Давайте вы как-нибудь потом дособачитесь, — поморщился Ичиго. — Исида, вопрос только в том, сможешь ли ты провести десять человек по гарганте. Да или нет?       — Да, — сквозь зубы прошептал Урю.       — Замечательно, — Куросаки встал, подошёл к нему, приобнял за плечи и что-то заговорщицки зашептал.       — Эй, шинигами, больше двух говорят вслух! — возмутился арранкар, обращаясь к квинси и существу с развесистыми рогами.       Но Исида уже возмущённо орал, размахивая руками и требовал открыть ему гарганту. Гриммджо хмыкнул, взмахнул рукой и квинси пинками погнал «тренировочный материал» внутрь.       — Чё ты ему сказал? — спросил арранкар, склоняя голову на бок. — Ишь как забегал, бледный! Любо-дорого посмотреть!       — Да так, внутренние дела, — отмахнулся Ичиго, попытавшись закинуть руки за голову, но опять наткнулся на рога.       Не объяснять же кошаку, что Куросаки всего лишь напомнил об обещании Исиды не ревновать. Точнее, он-то обещал не отбирать Ичиго у других, но в такой формулировке слова оказали более сильный эффект.       — Исида-кун в последнее время очень нервный, — добавила Орихимэ, скромно опустив глаза. Она догадывалась.       — Ну, что, ребятки, погнали в Лас Ночес? — потянулся Гриммджо. — Кстати, Куросаки, сколько ты свою маску держать можешь?       — Ну... примерно... пока не надоест, в общем, — признался тот, не став уточнять, кому именно должно надоесть. — А что?       — Вот так и ходи. А то заманаюсь объяснять, чего в Уэко Мундо опять забыли шинигами. У нас в последнее время все очень нервно относятся к существам без масок. Тьер* на этой почве политическую агитку сделала и армию сколотила.       — А я? — удивилась Орихимэ.       — А ты девка мелкая, за пленницу сойдёшь, — отмахнулся Гриммджо.       «Зангецу, ну хоть рога убери!» — взмолился Ичиго, когда опять наткнулся на них в попытке взъерошить волосы.       «А чем я серо пускать буду?» — логично спросил пустой.       Орихимэ, поняв заминку Ичиго, вручила ему маленькое карманное зеркальце. Куросаки опасливо посмотрел в него... нет, он не запустил невинную стекляшку куда-нибудь подальше в пески Уэко Мундо, хотя первым порывом было именно это. Всё-таки он был закалённым борцом со злом и всяких ужасов навидался, но... одно дело видеть такую харю перед собой и знать, что она вот-вот встретится с его мечом, и совсем другое — осознавать, что это, блин, всё его, родное.       «Красавец, правда?» — протянул Зангецу с какой-то странной интонацией.       «Ещё какой, — согласился Ичиго, ощупывая маску и разглядывая себя со всех сторон. — Вот это зубы! То-то мне никогда к стоматологу не требовалось идти — это всё твоё влияние. Но давай всё-таки под арранкара закосим? Полмасочки? А то выразительность хромает».       «Ничо не хромает, ты ей просто пользоваться не умеешь! — возмутился пустой. — И вообще, это не маска, это лицо!»       «Хочешь, чтобы нас за адьюкаса принимали? Это не круто».       «Хм... Ладно, уберу. В честь первой твоей попытки меня развести».       — Эй, Куросаки, долго ты будешь на себя пялится? — возмутился Гриммджо.       Именно в этот момент маска пустого вспенилась, изменяясь, втягиваясь в лицо, оставляя только...       Ну да, рога.       Орихимэ хихикнула. Ичиго приложил руку ко лбу и старательно дышал. И это, мать вашу, его зампакто... Он всегда считал себя серьёзной и решительной личностью, поэтому с такой радостью прикипел к старику и долго отрицал, что этот бледный хрен с дурацкими шуточками и ещё более дурацкими методами часть его. Но... наверное, в пустом скопилось всё его неотгулянное детство.       — Да ладно, шикарные ж рога, чего ты нервничаешь? — озадачился Гриммджо.       «Ма-а-ать...» — обречённо простонал Куросаки, вспомнив, что шуточки у его пустого не только дурацкие, но ещё и очень-очень продуманные, всегда несущие профит.       «Между прочим, она и твоя мать», — напомнил Зангецу.       «Ладно хоть с волосами ничего не случилось...» — Он смутно помнил, что в рогатой форме у него отрастают «Такие длинные-длинные, густые-густые рыжие волосы!»       «Ага, у тебя ещё рейяцу недостаточно. Вот восстановишься — всё будет».       — Я нервничаю из-за того, что мой зампакто слишком рад тебя видеть, — сразу сдал приятеля Ичиго. — Из-за чего он стал невыносимее обычного.       — А, ну привет ему, — ничуть не смутился Гриммджо. — Потанцуем потом, сейчас твоя подставка слишком дохлая... На шунпо-то хоть способна?       — На сонидо, — вздохнул Ичиго, нагибаясь, чтобы поднять мечи.       Его немного пугало то, как быстро Зангецу-младший сходится с Гриммджо. Другого ожидать было бы странно, в конце концов пустой был тем ещё манипулятором, но всё равно наблюдение за процессом в живую вызывало трепет.       — Кто девчонку потащит? — поинтересовался арранкар.       Та умоляюще смотрела на Ичиго, помня, что методы переноски Джагерджака не отличаются особой нежностью. Даже на фоне остальных любителей покидаться женщинами. Однако... Ичиго чувствовал себя сейчас пустым и звонким, будто он всего лишь оболочка для ничего. Примерно так же было, когда он потерял свои силы, но без возможности общаться с зампакто. Да и манжета была уже почти вдвое больше.       М-да... нихрена его тот Деворадор не пожрал. Так, головокружение вызвал, да рушил техники до того, как он их толком применить мог. А вот сейчас...       Ичиго сделал приглашающий жест рукой, в сторону Орихимэ. Та пискнула, мгновенно оказавшись на плече арранкара, и решила что при следующей же возможности она обязательно долечит Куросаки-куна. А то под воздействием Зангецу-куна он становится каким-то злым.       Сонидо у Ичиго вышло не ахти каким быстрым, но всё-таки вышло. Довольно скоро им стали попадаться пустые — одни шли, словно преодолевая сопротивление сильнейшего ветра, другие валялись прямо на песке, блаженно прикрыв глаза. Но нападать никто не спешил — ни на появившихся на мгновение арранкаров, ни друг на друга.       — Что это с ними? — крикнул Ичиго, стараясь перекричать ветер.       Сонидо покрывало большие расстояния и вообще больше напоминало телепортацию, но входить и выходить из него было тем ещё удовольствием.       — Хо! Питаются, конечно! — Гриммджо бросил мимолётный взгляд вниз. — Вы же тут целый океан силы расплескали! Слабаки, конечно, никто даже к центру взрыва подойти не может.       Это объясняло, где Джагерджак так быстро адьюкасов находил. Не объясняло, чего его самого эта сила никак не восстанавливала.       «Слишком много, — с сожалением признал Зангецу. — Мы слишком дохлые, чтобы её потреблять. Но сейчас ничего, сейчас лучше...»       И действительно, левый рукав полностью восстановился.       Бежали они долго... часов пять-шесть, пока Ичиго внезапно не запнулся и не пропахал рогами скалы.       «Видишь, как удобно? — не преминул вылезти пустой. — А не было бы рогов — носом пропахал!»       Но Ичиго его почти не слышал, погружаясь в настоящий, крепкий исцеляющий сон.       

* * *

      Бывший Примера Эспада вовсе не желал терпеть в своей уютной пещерке бывшего коллегу, который и в лучшие времена был слишком шумным и назойливым для его ленивой сущности. Но свисающий с его плеча рыжеволосый арранкар вдруг сонно потребовал: «Гриммджо, не тряси, спать мешаешь», — и это решило дело.       К его удивлению, Секста действительно притих, аккуратно сгрузил рыжего на ближайшую лежанку — пещера была его любимой, в числе прочего, что в ней было оборудовано около тридцати мест для сна, — и шёпотом же поинтересовался, какого хрена Старрк ещё жив. Тут, правда, зашевелилось рыжее нечто, свисающее с другого плеча, и потребовало отпустить её к Куросаки-куну.       И опять Гриммджо не стал выкаблучиваться. Старрк почесал в затылке — кажется, вольного кошака за прошедшее время умудрились приручить.       — Так какого хрена ты жив?! — прошипел Гриммджо.       — Ну... я всё-таки Примера... — уклончиво отозвался он.       — Бараггана капитаны разделали вчистую, а все знали, что он!..       — Ха... Так ты думаешь, его поставили вторым только для того, чтобы уязвить бывшего короля Уэко Мундо? Айзен слишком любит иронию, чтобы сделать такую мелочную пакость, — отмахнулся Койот, возвращаясь к своей любимой лежанке.       Барагган был смертью. Старрк был жизнью. Да, его создания не были совершенны, и Койот был слишком эгоистичен, чтобы их отпускать, но он единственный из Эспады был истинно бессмертным, раз за разом продолжающий себя в потомках. Тогда, во время боя с капитанами, спаслись лишь двое волков, которых никто не стал преследовать... Но этого хватило, чтобы Старрк и Лилинетт где-то через год возродились вновь.       И остались в своей уютной пещере.       Койот подозревал, что Айзен с самого начала знал о этой стороне его дара, знал ещё до того, как сам Примера об этом понял, поэтому и поставил его первым, позволив остальным самим придумывать объяснения этому поступку.       — Айзен мёртв, — сообщил Гриммджо почти нормально, но быстро исправился: — Ты, чо, опять всё проспал?       Старрк только дёрнул плечом, не собираясь вдаваться в объяснения.       — А где твоя активная половина? — начал озираться кошак.       — Ушла на охоту, — на прямо заданный вопрос Койот имел привычку отвечать. Дурную привычку. — Говорит, на поверхности что-то интересное произошло.       — Ещё бы! Деворадора Гранде убили!       — О. Интересно, — равнодушно отозвался Койот. — Не знал, что это возможно.       — Я вот тоже. А вот его, — Гриммджо указал пальцем за спину, на рыжего арранкара со странной рейяцу, — это никогда не смущало.       Койот склонил голову на бок, разглядывая рыжего. Моргнул, когда понял, что рыжую девку он уже где-то видел — та самая ценная пленница Айзена, как её там... Ай, чёрт, наверное, не надо было спать на этом собрании... А как она парнишку назвала? Куро... Куросаки? О.       — Так это тот... — Старрк сделал неопределённый жест рукой.       — Ага, — радостно согласился Гриммджо.       — А чего ты с ним тогда носишься?       — Так это он Айзена и ухлопал!       Койот склонил голову на другой бок. Рыжая над рыжим сотворила золотистое поле. Примера с трудом вспомнил, что, она, вроде, лечить умеет. Очень хорошо.       — Поэтому он такой дохлый?       — Да нет же, Айзена ещё два года назад прибили! Фух, Старрк, как с тобой Лилинетт говорит? С камнем и то интереснее общаться!       — Ага, — согласился тот и таки улёгся. — Можете здесь отдохнуть, пока она не придёт.       Гриммджо скривился, вспомнив, за что он так не любил свой прошлый коллектив.       — Эй, котик! — позвал его странный, металлизированный голос, отдающийся эхом. — Давай потише, а то Ичи проснётся и восстановление опять замедлится.       — А ты, блядь, кто тогда?! — возмутился он. — И какой я тебе, нахрен, котик?!       В следующее мгновение он оказался притиснутым к стене с зажатым ртом.       — Ну я же просил, котик, потише, — хрен смотрел на Сексту безмятежными жёлтыми глазами на чёрной склере. — Зангецу я, зампакто Ичиго. Приятно познакомиться лично.       С этими словами псих от него отступил. Вовремя: Гриммджо уже собирался его бить.       «Зампакто, значит... — ошарашенно подумал арранкар. — Ну нихрена себе, Ичиго, вот тебе пай-мальчик...»       У арранкаров с их зампакто были изначально другие отношения, чем у шинигами. Масконосящие с самого начала осознавали, что их меч — это их сила, и их истинная форма. Они даже никогда не разговаривали со своими мечами — просто не о чём, каждый и так знает мысли другого.       — Зангецу-кун, — строго посмотрела на него Орихимэ. — Вернитесь под купол, я буду лечить Ичиго!       — Ага, щаз, — согласился пустой, приближаясь. Он наставил указательный палец ей на лоб и легонько толкнул. — Бум.       — Зангецу-кун! — возмутилась Иноэ, пытаясь подняться.       — Спи уже, рыжая. Твоё поле отрицания сейчас настолько слабое, что хоть с ним, хоть без него — один чёрт.       — Зангецу-кун, — неожиданно тихо и серьёзно произнесла девушка. — Ичиго этого не одобрит.       «Чёртова женская интуиция! Когда она научилась ей пользоваться?»       — Мы разберёмся. Постарайся поспать.       Эти интонации так напоминали Ичиго, что Орихимэ не посмела ослушаться и свернулась в компактный комок.       

* * *

      — Так ты и есть Зангецу? — спрашивал Гриммджо, оглядывая его настороженным взглядом. С зампакто шинигами он никогда раньше не общался, и выглядел этот хрен... странно. Джагерджак, если бы его спросили, никогда бы не связал этого типа с Ичиго.       Скорее, с Нойторой. Или Гином. Те тоже любители лыбиться.       — Да. Какие-то проблемы, котик?       На такое обращение арранкар чуть не зарычал, но сдержался, понимая, что его специально провоцируют. И вообще, он инвалидов не бьёт.       — И что тебе от меня надо, Зангецу?       — Тебя.       — Чего?!       — Ну ты такой же тупой, как Ичиго, — вздохнул пустой, разводя руками. — Прямо как на подбор.       — Зато тебе голова явно лишняя, — огрызнулся Гриммджо. — Говори конкретнее!       — Куда уж больше!.. Пойдём выйдем, а то Старрк скоро решит, что ему не так уж лень тянуться за мечом. Привет, кстати.       — Заткнись, — предсказуемо порекомендовал Примера. — И свали уже.       — Уже идём, — отозвался тот, а Гриммджо тупо уставился на свой локоть, в который неизвестно когда успела вцепиться бледная когтистая рука.       А в следующее мгновение они оказались снаружи.       — Так значит, тебя можно бить, — ухмыльнулся Джагерджак, потянувшись за Пантерой. — Ты уже не инвалид.       — О да, ты приложил много усилий, чтобы я быстро восстановился, котик, — ухмыльнулся Зангецу.       — Так ты... ты его пустой, — прищурился арранкар.       — Его меч. Его маска, — согласился тот и стремительно приблизился. — Его сила. Не вся, конечно, иначе бы Ичиго не пришлось сейчас сладко спать. Всего где-то процентов сорок.       Гриммджо судорожно сжал рукоять Пантеры, не зная, как реагировать. Радостное желтоглазое создание стояло к нему непозволительно близко и хищно скалилось. Врезать бы ему хорошенько, но...       — Что, за Ичиго беспокоишься? С каких это пор?       Тут Гриммджо решился. Нет, меч он не доставал, просто оттолкнул...       ...оттолкнулся?       Арранкар тупо посмотрел на две колеи от своих зори.       — А ты грубый, котик! — склонил голову набок Зангецу. Руки он при этом держал за спиной.       — Издеваешься?! А ну говори, чо прикопался! — драться с сумасшедшей половинкой Ичиго всё равно не хотелось.       — Я уже сказал.       — Сказал? Это что ты там сказал? Что меня надо? Ну вот он я. И что даль?..       Его губ вдруг коснулось что-то прохладное и удивительно нежное по текстуре, а внимательный взгляд чёрно-жёлтых глаз оказался непозволительно близко... но прежде, чем, автоматически дёрнувшийся кулак достиг цели, зампакто оказался на безопасном расстоянии.       — Совсем оборзел? — тихо спросил Секста, поражённо прикоснувшись к губам. — По шее давно не получал?       — Да. А по шее мне Ичиго пропишет, не волнуйся, — заверил его Зангецу. — Может и сонидо нормально освоит наконец. Так как тебе моё предложение?       — Ты действуешь против его воли? — не понял Гриммджо.       — Опять тупишь. Ты не хуже меня знаешь, что это невозможно. Просто в некоторых вопросах Ичиго предпочитает тормозить. А я зампакто хороший, мне пнуть никогда не жалко.       — Мне надо подумать.       — Секунд пять хватит? — уточнил Зангецу и ему в руки чёрным потоком рейяцу метнулся меч. — А то мне тут кто-то обещал потанцевать.       Что голод бывает не только для еды, Джагерджак вспомнил только когда стал арранкаром. Но эта деталь его не особо волновала: хорошая драка с лихвой покрывала все его потребности. Это Трес Бестияс Харрибел регулярно устраивали оргии, после которых приглашённых гостей обычно съедали, а Гриммджо такой хренью не занимался.       И вот на тебе.       — У Куросаки, чё, кандидатов получше не нашлось? — скептично уточнил арранкар.       — Нашлось. Но нам мало. Мы жадные.       От этих слов Гриммджо стало жарко и одновременно — засвербило нехорошее чувство где-то в области копчика, намекая, что даже если он сейчас твёрдо и решительно пошлёт их всех нахрен, его это не спасёт. Вот ни капельки.       — Нашлось? — вскинулся он. — Мне, что, делиться надо будет?       — Исида и Орихимэ.       — Ы.       Что скрывалось за этим многозначительным заявлением, арранкар не пояснил, только посмотрел на Зангецу с насмешкой.       — У вас там демократия, что ли? — уточнил Гриммджо. — Я почти уверен, что Куросаки этими двумя тюфяками более чем доволен.       — Он просто ещё не осознал своего «счастья», — скривился пустой, подумав, что для демократии старику надо организовать шахматы с кем-нибудь из старшего поколения. — Ну так что, Гриммджо? Да, нет, потанцуем?       — Да, — отозвался тот. — Хочу посмотреть на рожу Куросаки, когда до него дойдёт. И потанцуем.       Зангецу разулыбался ещё шире — хотя, казалось бы, куда? — и взмахнул мечом, как-то плавно перемещаясь всем телом. Гриммджо загривком прочувствовал, что да, он весь оружие, а не только та железяка, что у него в руках. По телу арранкара прокатилась дрожь предвкушения.       «Ну, чо, железяка, посмотрим, кто тут самый сильный?.. — усмехнулся арранкар. — Едрить твою налево!!!»       Зампакто бросился вперёд, стремительно сокращая дистанцию и обманчиво-легко взмахивая мечом. Полсотни рубящих ударов обрушились на Гриммджо за каких-то жалкие две секунды. Каким чудом он успел их все блокировать — одним инстинктам известно, но арранкар решил не рисковать и попытался разорвать дистанцию.       Не тут-то было!       Зангецу преследовал его, не давая ни секунды продыху, ни мгновения на раздумья. Гриммджо пропускал всё больше и больше ударов, и они оставляли на нём всё более глубокие царапины, несмотря на йерро.*** Понимая, что ситуация аховая, арранкар попытался контратаковать, но получил ещё три царапины за попытку и полный провал в итоге.       — Что-то слáбо, котик, — смеялся Зангецу, будучи непозволительно близко, почти нос к носу.       Блядь, да ему же тоже нужно место, чтобы своим дрыном размахивать!       Оказывается — не нужно. Зампакто менял направление своего меча — Себя? — превращая его на мгновение в комок рейяцу. Гриммджо попытался уйти в сонидо, но Зангецу неотрывно следовал за ним, максимум, что ему удалось выиграть — это пару мгновений.       В какой-то момент противник зажал его между своим мечом и скалой, грозясь небрежным взмахом отсечь ему голову...       Но лезвие остановилось, едва задев кожу.       — Котик, у тебя, что, депрессняк? — миролюбиво спросил Зангецу. — Какой-то ты вялый...       Гриммджо набрал побольше воздуха и выдал тираду о том, куда, как и по какому маршруту приставучий пустой может идти со своими издевательствами.       — Да ладно... — протянул Зангецу, внимательно выслушав поэму. — В чём проблема? Тебе же нравилось драться? А-а-а, кажется, я догадываюсь... Дело в превосходстве, не так ли? Не очень-то приятно сражаться с противником, которого не можешь даже ударить.       Зампакто легкомысленно пожал плечами и отошёл.       — Заткнись! — процедил Гриммджо, поднимая меч и бросаясь в атаку.       — Вот поэтому Ичиго всегда будет тебя побеждать, — продолжал Зангецу, небрежно парируя. — Он не тратит время на этот самообман. Он побеждает потому что должен победить. Я сражаюсь потому что мне нравится сражаться. А превосходство... иллюзия маленьких мальчиков с острыми палками.       Гриммджо удовлетворённо заурчал, почувствовав, что его меч вот-вот вонзится в противника, тот просто не сможет уклониться!.. И меч прошёл мимо, потому что встреча колена с солнечным сплетением не особо располагает к концентрации и твёрдости.       — Эй, котик, — помахал ручкой пустой. — У меня четыре конечности, ты не забыл?.. Эй, какой серо, чувак?! Старрка разбудишь, он нам серо обоим пропишет, до полного испепеления! Я же Гецугу не использую? И ты не нервничай.       — Старрка боишься, что ли?       — Не боюсь. Но мы пришли в его пещеру, заняли его лежанки, а теперь ещё можем уничтожить его уютненькое обиталище случайным серо. Тебе не кажется, что это слегка некрасиво?       — Да мне насрать! — убеждённо заявил Гриммджо, но серо применять передумал.       — Я вот тут недавно подсчитал, — доверительно поделился пустой. — Большая часть боя тратиться на выпендрёж, ощущение собственного превосходства и искреннее удивление от того факта, что противник-то тоже врезать может, — где-то на этих словах арранкар атаковал, но Зангецу парировал с показной небрежностью. — Представляешь? Драгоценные секунды тратятся на тупые мысли вроде «Как?» и «Этот недоносок?». Тут-то вас всех можно как курей резать.       — Не отвлекайся!       — Имею право. Ты меня даже ни разу не достал, — качнул головой Зангецу. — Я это к чему? К тому, что абсолютного превосходства добиться невозможно. Слишком разные пути его достижения. Ты можешь быть сколько угодно силён, сколько угодно быстр, а потом придёт придурок с кидо и завалит тебя в два счёта. Ты можешь быть самой смертью, уничтожая всё сущее одним своим прикосновением, но придёт ботаник с зампакто иллюзий и ты ничего не сможешь с ним сделать. Но, думаешь, Айзен силён? Нет, он просто хитрая скотина, достигавшая своего обманом и манипуляциями. В тот единственный раз, когда он дорвался до настоящей силы и решил на неё положиться... О да, тогда он всё и профукал. Так что решай, Гриммджо, чего ты хочешь — хорошего боя или победы? Потому что превосходства тебе не достичь. Никому не достичь.       Арранкар рыкнул и разорвал дистанцию. Размеренный голос с металлическим эхом вбивался ему в голову. Каждое слово гвоздём вбивалось в мозг, пробуждая нехорошую дрожь. Невозможно слушать. Невозможно не слушать.       — Кое в чём эти выпендрёжники всё-таки правы, — оскалился пустой, небрежно забрасывая меч на плечо, совсем как это делал Куросаки. — Слово — тоже оружие. И я умею им пользоваться.       Гриммджо тяжело дышал и смотрел исподлобья, с какой-то ноткой суеверного ужаса осознавая, что Зангецу весь, действительно весь — оружие. Меч в руках. Тело, стремящееся за лезвием. Руки и ноги, которыми он тоже может и любит бить. Его голос. Его слова. Весь. Полностью. Джагерджак видел монстров, он сам был монстром, но вышагивающий по пескам Уэко Мундо зампакто вызывал трепет и у него.       Не потому что силён. А потому что он — сила. Огромная. И в то же время лаконичная. В нём нет ничего лишнего, никаких маний, комплексов, дурацких желаний, сомнений, страхов... Желаний?       Гриммджо вскинул голову, в упор разглядывая воплощённый зампакто. Такой непохожий на своего хозяина: безумный, хаотичный, стремительный... Легко забыть, что это всего лишь меч. А опасен не сам меч...       ...а рука, его держащая. И то, что этот меч выглядит таким самостоятельным, вовсе не значит, что его не держит чья-то рука.       — Хм, — довольно прищурился пустой, когда Пантера вернулась в ножны.       Гриммджо не ответил, во всяком случае, не вслух. Он подошёл к Зангецу — Или всё же Ичиго? — схватил его одной рукой за грудки и притянул к себе. Поцелуй больше напоминал попытку сожрать, но только со стороны арранкара. Рыжий, наоборот, расслабился, подставляясь, давая Джагерджаку возможность «высказаться», выразить в движениях то, что он никогда бы и не попытался оформить в слова.       — Битва, — наконец, выдохнул он. — Я выбираю битву, а не победу.       Ичиго усмехнулся, возвращая глазам карий цвет. __________________________________________ Примечания: * Devorador Grande (исп.) Великий Пожиратель. **Таки она Tercera Espada Tier Harribel, что читается как Терсера Эспада Тьер Харрибел. ***Hierro (исп.) Железо. В данном случае — железная кожа.