Редактируя Книгу Сказок. Сигнальный экземпляр

      Клубы фиолетового дыма развеял ворвавшийся в гостиную порыв промозглого ветра. Реджина смотрела на своё похорошевшее отражение: привычный блеск в глазах, лёгкий макияж, любимый костюм – вот на что способна магия, если уметь с ней обращаться.       Поправляя причёску, она через зеркало послала укоризненный взгляд сестре:       – Могла бы и предупредить о том, как действует зелье!       – И отказаться от удовольствия лицезреть твой страх? – хмыкнула бывшая ведьма.       Миллс задержалась, разглядывая отражение сестры, которая так же неотрывно наблюдала за Реджиной. В её взгляде сквозила зависть – Королева не могла ошибаться – но это совсем не та зелёная, болотная трясина, что сжирала душу Зелены прежде, это, скорее, сожаление о том, что у неё больше нет магических сил, нет этого пьянящего ощущения струящейся по телу колдовской энергии, нет больше волшебной искры.       Реджина вглядывалась в лицо сестры: что-то неуловимо поменялось. Зелёные глаза смеялись, как и прежде, но не привычным злобным смехом, по-другому. Зелена не морщила презрительно нос, её губы не кривились в ядовитой ухмылке – выражение лица её было необычайно спокойным.       Миллс захотелось поверить сестре. В конце концов та не отравила её, а вылечила. От этой мысли она даже растерялась. Но, собравшись, обернулась к Зелене и чуть слышно произнесла:       – Спасибо…       Сёстры смотрели друг другу в глаза без злобы и ненависти, без всепоглощающей ярости. Одна несмело благодарила, другая удивлённо эту благодарность принимала. И для обеих это было ново, и обе не знали, как реагировать, когда уже можно будет отвести взгляд, что-то сказать. Неловкая пауза заполняла пространство и время, а сёстры так и смотрели друг на друга, растерянные, смущённые и оробевшие.       В их затянувшееся молчание вторглась разбушевавшаяся природа, ослепив зарницей молний, а затем оглушив небесным взрывом.       Эйфория от внезапного исцеления и нежданной помощи Зелены быстро прошла. В ясное сознание Королевы гудящим ульем врывались сотни, тысячи вопросов. Она будто читала их в сгустившемся пространстве, пробегая глазами по быстро сменяющим друг друга страницам. Эти вопросы нельзя было оставить на потом, они требовали ответов сейчас, немедленно. Реджина рвалась душой к сыну, сердцем – к оставшемуся наверху Робину, но рассудок требовал ответов, подчиняя и сердце, и душу, призывая их в союзники.       Вздрогнув от пронзающих ледяной крошкой её мозг догадок и новых вопросов, Миллс порывисто села рядом с сестрой. Всё это время следившая за ней Зелена, читавшая её эмоции с нескрываемым интересом, удовлетворённо улыбнулась, откинулась на спинку и, вздохнув, произнесла:       – Теперь поговорим по существу?       Реджина уверенно кивнула. Вернувшееся самообладание подавило страх перед ответами на ещё незаданные вопросы, логика выстроила роящиеся мысли в строгий перечень, сердце и душа вступили с ней в спор, но строгий разум приструнил их, пообещав удовлетворить и их любопытство.       Ещё раз взвесив доводы всех сторон, женщина наконец заговорила:       – Страница, что я вставила с помощью магии в Книгу, изменила то, что не должна была изменить, – она замолкла, собираясь с силами, чтобы произнести вслух то, что её так напугало совсем недавно, и этот страх не испарился вместе с похмельем. – Татуировка на руке Робина – знак, к которому меня привела волшебная пыльца, – исчезла, – Реджина прикусила губу, чтобы не показать своё смятение.       – Действительно по существу, – усмехнулась Зелена. – Дело в том, что ты изменила прошлое дважды.       Реджина недоумённо уставилась на сестру. На лбу озадаченной Королевы вздулась вена. Список вопросов распадался, многие из них уже казались несущественными, их теснили новые. Сердце и душа рвались вперёд со своими вопросами, разум и логика, казалось, терпели фиаско. Вся эта внутренняя борьба отозвалась подступившей тошнотой, парализующей дыхание. Реджина открыла было рот для того ли, чтобы глубоко вдохнуть, или же, чтобы задать вопрос, сама не зная о чём, но её опередила сестра:       – Первый раз ты изменила прошлое, заменив страницу. Изменения начались с момента твоей встречи с разбойником в таверне. А в результате этих изменений ты отдала мне добровольно своё сердце, позволив наложить проклятье, вернуться в прошлое и изменить его…       Реджине казалось, что всё это происходит не с ней. Сестра просто рассказывает народные сказки страны Оз. Эта мысль заставила женщину нервно улыбнуться. Но ответы рождали новые вопросы.       – Мне не понравилась реальность, в которой я вошла в таверну и встретила свою родственную душу? – королевская бровь взметнулась вверх.       – Судя по всему…       Реджина засомневалась ещё больше. Всю жизнь она бежала от мысли, что сама отказалась от своего «долго и счастливо», а теперь выяснилось, что не было ни долго, ни тем более счастливо. Недоверчиво щурясь, она посмотрела в спокойные глаза сестры. Нелепая для этого момента мысль всплыла в её голове и на время приглушила остальные: «Меня преследует зелёный цвет… фея… разбойник… сестра…» Подавив смешок, Королева задала вопрос, который ещё сильнее раздувал огонь сомнения:       – Ты заполучила моё сердце, наложила проклятье, попала в прошлое, – перечисляла Реджина, а Зелена согласно кивала. – Так почему я сейчас разговариваю с тобой? Ведь, как я помню, твоей целью было стать единственной дочерью Коры…       Сёстры молча изучали друг друга. Реджина колебалась. В глазах Зелены проскользнуло не то сожаление, не то обида, когда же она заговорила, в её голосе, словно металлом по стеклу, заскрежетало прежнее извечное недовольство:       – Потому что отданное по доброй воле сердце не позволило вмешаться в судьбу его хозяйки напрямую – только косвенно! – рыжие локоны взметнулись. – Зелена отвернулась от сестры.       Какие чувства скрывала ведьма, Реджина не разобрала, лишь поняла, что очень сильные, по тому, как нервно подрагивал её подбородок в неровном свете отблесков удаляющейся грозы. Миллс даже растерялась, не зная как реагировать, она просто продолжила задавать вопросы. В конце концов Зелена обещала ей всё рассказать.       – Ты помнишь все варианты изменившейся реальности? – она задала этот вопрос, где-то в глубине души надеясь, что когда-нибудь узнает, как могла бы сложиться её жизнь при ином стечении обстоятельств.       – Конечно! – Зелена резко повернулась. – Я их создавала и изменяла! Я их все прожила! Это для тебя их как будто не было, – в голосе ведьмы звенели возмущение и усталость. Сколько раз она была близка к своей цели, столько же раз её цель ускользала от неё. Словно сочувствуя ей, сожалея о её несбывшихся мечтах, небеса снова заплакали косым дождём.       Реджину же сейчас мало интересовали чувства старшей сестры, она была слишком поглощена открывающимися фактами и обстоятельствами. Закусив губу, она обдумывала следующий вопрос. Ей требовалось восстановить хотя бы частично ход произошедших событий.       – Если этих вариантов для меня не существовало, почему я помню вариант прошлого до замены страницы? – Миллс испытующе смотрела на Зелену.       – Наверное, это побочное действие Книги, – пожала плечами бывшая ведьма. – Ты отредактировала авторский вариант и должна его помнить. В некотором смысле ты стала соавтором…       – Если ты не смогла вмешаться в мою судьбу, то это значит, что настоящий вариант развития событий мало отличается от первоначального? Или…– Реджина хотела и боялась получить ответ на этот вопрос. Она радовалась тому, что не изменилось, но то, что отличалось от привычной, знакомой, но уже не существующей реальности, её пугало.       – Я не смогла изменить твою судьбу, – Зелена усмехнулась, – не изменилась и моя. Поэтому я попыталась снова наложить проклятье… – вздохнула ведьма, глядя сквозь Реджину.       – Как интересно, – раздумывая над словами Зелены, Реджина взяла из вазы красное яблоко, повертела его в руках, огладила пальцами бока, всмотрелась в бордовый глянец. Этот ритуал её всегда успокаивал, ещё со времён супружества. Наконец женщина подняла глаза на сестру, – так почему же ты жива?       – Ты меня спасла, – бесхитростно ответила бывшая ведьма.       Взгляд Реджины застыл в одной точке, губы чуть приоткрылись, словно в немом вопросе, а пальцы так сильно сжали яблоко, что ногти впились в спелую мякоть, прорезав плотный атла́с кожуры. Прозрачный, ароматный сок стекал по ладоням и капал на светлую ткань дорого костюма, оставляя тёмные пятна, но Миллс не обращала на это внимания, мысленно она была в полицейском участке.       Реджина смотрела на Зелену, жалкую, лишённую магических сил, перепуганную женщину. Ощетинившись, как волчица, та слушала слова младшей сестры.       А младшая сестра ощущала вкус победы. Сегодня, пусть не надолго, она стала героем, а потому готова быть великодушной, готова подарить Злой Ведьме Запада второй шанс, такой же, какой был подарен судьбой или иными высшими силами Злой Королеве. Но великодушия её не хватило надолго, принять отказ Королева не согласилась: в глазах вспыхнуло недоброе пламя, надменно-презрительная улыбка не сулила арестантке ничего хорошего, руки обхватили металлические прутья решётки так, будто сжали тонкую, хрупкую шею бывшей теперь уже ведьмы, а глухой, но вместе с тем пронзительный шёпот взрезал тишину полицейского участка не предупреждением – угрозой.       Как корила себя после Реджина, вновь и вновь просматривая запись камеры слежения полицейского участка, что поторопилась уйти, что не закончила разговор, что не хватило сил и желания оставаться героем.       Пальцы и ладони стали влажные и липкие. Миллс перевела взгляд на свои руки и истерзанное яблоко. Опять подняла глаза на сестру в тот момент, когда стихающая гроза новым разрядом вернулась и яркой вспышкой проявила в памяти Королевы кадры, казалось, не существующие прежде…       – Этими руками вырву твоё сердце и раздавлю, – прошипела Реджина, глядя на недавно обретённую и поверженную сестру. Демонстрируя своё превосходство, Королева дала понять Коварной Ведьме, что та полностью в её власти: и её сила, и её будущее, и её жизнь. Довольная собой Реджина уже готова была покинуть офис шерифа, чтобы сестра подумала в одиночестве. Да и что скрывать? Главная причина была не в этом. Её ждал приятный вечер, в приятной компании.       Королева уже направилась к выходу, когда Зелена вдруг решила ответить на её угрозу.       – Какая разница, приму я твою подачку или нет, – презрительно прошипела арестантка.       Реджина в недоумении остановилась и, обернувшись к сестре, удивлённо уставилась в её искажённое ненавистью и страхом лицо. Она уже подумала, что придётся всё снова объяснить про второй шанс, и тяжело вздохнула. Её плечи опустились, уголки губ поползли вниз, сердце, только возвращённое на место, гулко ухнуло. Оно рвалось к другому сердцу, что билось в груди мужчины с татуировкой льва. Но вопреки своему желанию, повинуясь долгу, Реджина сделала шаг в обратном от двери направлении.       – Как это какая разница? – спросила Миллс, чувствуя, как в кровь вливается адреналин от закипающей в душе злости.       – Примерно через час явится Румпель! А у него не такое размякшее сердце! Он придёт мстить! – глаза Зелены источали страх, горечь поражения и насмешку одновременно, она брезгливо морщила нос и от этого казалась Реджине ещё более растерянной и напуганной.       – Бёлль ему не позволит, – возразила Королева, которая всё ещё красовалась в амплуа героя.       – Наивная младшая сестрёнка! – фыркнула бывшая Злая Ведьма. – Он хитрее всех вас вместе взятых. Вы даже и не узнаете, что это он меня убил! Завтра посмотрите запись камер слежения и увидите, как я якобы при помощи остаточной магии свожу счёты с жизнью…       Слова Зелены согнали героическую спесь с Королевы. Кровь отлила от лица, и тёмные глаза её стали ещё темнее. Реджина слишком хорошо знала своего учителя, чтобы не поверить словам ведьмы. Но привычка не верить никому до конца взяла своё: Королеве нужны были ещё аргументы. Она подошла к камере, обхватила похолодевшими ладонями прутья и испытующим взглядом впилась в глаза сестры. Та глаз не отвела, но они уже не смеялись, не было в них и смирения. Что-то неожиданно человеческое промелькнуло во взгляде старшей дочери Коры.       Ровным голосом, лишённым всяких эмоций, медленно и чётко Реджина задала вопрос:       – С чего ты это взяла?       Такой уверенности в голосе и взгляде Зелены Реджина не видела прежде. Это была не бравада, это не было попыткой сыграть на чувствах. Констатация факта. Не больше.       – Это уже было, – спокойно и как-то обречённо сказала женщина, – я уже пыталась наложить проклятье и у меня снова не получилось, – позволила себе горькую усмешку Зелена.       Реджина отшатнулась от решётки, не отпустив её. Принять сказанное сразу ей не удавалось, это просто не укладывалось в голове. Она в смятении смотрела на сестру. А та, будто не замечая состояния собеседницы, продолжила:       – У нас состоялся точно такой же диалог, но пообещав вырвать моё сердце, ты поспешила покинуть меня, тебя ждал благородный разбойник… и сейчас ждёт? – в голосе ведьмы снова зазвенели глумливые ноты. – И ты снова бросишь меня на растерзание Тёмному…       Реджина хотела было возразить сестре, но шок от медленного осознания её слов и гнев от её намёков и насмешек, встретившись, раздирали душу Королевы на части, не позволяя действовать. Чтобы не упасть и чтобы случайно не спалить участок, она крепче обхватила прутья, сжала их пальцами так, что костяшки побелели, тряхнула головой, откидывая прядь с лица, и наконец заговорила:       – Ты хочешь сказать…       – Я хочу сказать, – не дала договорить Зелена, – что если твои слова не пустой звук, и ты действительно хочешь подарить мне второй шанс, – надменность в тоне ведьмы вдруг растворилась, – защити от Тёмного!       Эти слова хотя и звучали как ультиматум, по сути и интонации были просьбой, что послужила очередной встряской для Реджины, вернула её к способности хладнокровно оценивать ситуацию, брать на себя ответственность и принимать решения.       Взглянув на Зелену, уловив ещё раз в её взгляде то самое человеческое, которое на поверку оказалось просьбой, Реджина наконец разжала ладони, отпуская уже горячие прутья. У неё было слишком много вопросов к сестре, и ей нравилось ощущать себя героем в глазах других, чтобы вот так позволить Голду довести до конца то, что она не позволила ему сделать в амбаре.       Небрежный пас рукой – и с недовольным хрустом замок на двери камеры повис в петле. Движение ладонью – и с жалобным скрипом дверь камеры подчинилась приказу Королевы, отворяясь и впуская её.       Два шага проткнули тишину цокотом каблуков: Реджина подошла к шконке, на которой, кутаясь в казённое одеяло, сидела Зелена. Неосознанно та плотнее запахнула на себе плед, сжимая его концы похолодевшими пальцами. Она смотрела на младшую сестру во все глаза, в которых зелёная тоска застывала тёмным ужасом! Зелена вжалась спиной в стену, стремясь инстинктивно отсрочить неизбежное: ей казалось, что в ладони Реджины уже полыхает фаербол.       Королева внимательно изучала поверженную соперницу. Совсем недавно за такой её взгляд Реджина готова была снова продать душу Тёмному. Но сейчас её грудь давили не ярость и гнев. Её сердце сжимала жалость – не презрительная, от которой мерзко на душе, а простое человеческое сочувствие. Она склонила голову набок, всматриваясь в глаза бывшей ведьмы, будто в поисках подтверждения своим мыслям, а потом вскинула руки, призывая магию, и сестёр окутал фиолетовый туман.       Зелену мутило. Она впервые испытывала на себе волшебство, не имея магических сил. Это оказалось крайне неприятно: желудок стянулся в тугой узел и поднялся к самому горлу. Её глаза вновь застилала зелёная тоска. Осматриваясь в гостиной дома, куда она совсем недавно нанесла недобрый отвлекающий визит и который теперь стал её убежищем, Зелена гадала, существует ли вероятность того, что она получит назад свой кулон и силу.       Реджина, сосредоточенно поджав губы, обходила дом и методично накладывала защитное заклинание на каждое окно. Это не спасёт дом от проникновения Тёмного, но хотя бы сигнализирует о том, с какой стороны его ждать. Избегая встречаться взглядом с Зелёной, она попыталась продумать план дальнейших действий, посмотрела на часы и поняла, что уже не успеет всё объяснить Эмме и попросить её помощи. Непрошеную мысль о том, что она зря ввязалась в эту авантюру, пробежавшую дрожью вдоль позвоночника, Реджина снова загнала на задворки сознания, передёрнув плечами и гордо вздёрнув подбородок.       Дверь, жалобно скрипнув петлями, распахнулась – на пороге стоял Тёмный. Дорогой костюм придавал ему респектабельный вид, но взгляд его золотых демонических глаз пылал первобытным гневом.       «Началось», – выдохнула Реджина, готовясь к схватке.       «Вот и всё», – обречённо вздохнула Зелена.       Из распахнутой двери тянуло морозным воздухом, и было непонятно, дрожат сёстры от пробирающего до костей холода или нервного напряжения, вызванного страхом за собственные жизни. Обе знали, что Голд никого не пощадит.       А он неторопливо изучал обеих своих учениц: полным ненависти взглядом опалил ведьму, со злой усмешкой посмотрел на Реджину:       – Не смеши, – надтреснутым, хриплым голосом заговорил он, – одна ты против меня не выстоишь!       Сохраняя королевскую осанку, несмотря на то, что по спине пробежал противный холодок, а ладони вспотели, Реджина одарила Румпельштильцхена ледяной улыбкой, которой позавидовала бы сама Снежная Королева.       – Так я не одна, – сердце выпрыгивало из груди, но взгляд был уверенно-спокойным. Реджина кивнула в сторону сестры и запустила руку в карман, – сейчас верну ей кулон… – в карих глазах заплясал огонёк, когда женщина уловила тень сомнения в хищном взоре Тёмного, а затылком почувствовала жаждущий взгляд Зелены. – Думаешь, и вдвоём у нас нет шансов?       На лице мистера Голда не дрогнул ни один мускул, но рефлекторно он перенёс вес тела на трость, что уже давно была лишь украшением. Королева победно улыбнулась.       – Меня ждёт Бёлль и медовый месяц, – маг сжимал в бессилии трость и обжигал яростными взглядами сестёр, – но я вернусь! – И уже выходя добавил: – Я отомщу за сына! Обещаю!       Дверь захлопнулась с грохотом, который отразился эхом от стен и унёсся куда-то вверх. Этот звук или совпавший с ним прощальный звонкий раскат умирающей грозы вырвал Реджину из мира воспоминаний. Она внимательно смотрела на сестру, а на душе неприятным осадком тлела угроза Тёмного.       – Румпельштильцхен слов на ветер не бросает, – задумчиво произнесла Реджина и закусила губу.       – Счастливый молодожён вернётся на днях, и тогда мне несдобровать. А ты имела неосторожность встать на мою защиту – тебе тоже грозит опасность!       Миллс возмущённо смотрела в глаза сестры, в которых за насмешкой та старалась спрятать страх. Они обе знали, на что способен Тёмный. Реджина качнула головой, то ли удивляясь браваде Зелены, то ли узнавая себя в ней. Королева так же скрывала свой страх за сарказмом и дерзостью даже в самых, казалось бы, безнадёжных ситуациях.       – Ты бы действительно вернула мне кулон? – в голосе ведьмы любопытство смешивалось с надеждой, а взгляд её был прикован к младшей сестре. Реджина подняла задумчивые глаза на Зелену, несколько мгновений будто осознавая её вопрос, а потом произнесла, уходя от прямого ответа, как будто между прочим, как будто не желая отвлекаться от своей думы:       – Так ведь не возникло необходимости…       Гроза ушла, дождь перестал, и сёстры сидели молча, погружённые каждая в свои нелёгкие мысли. Тишину белого особняка нарушал только рвущийся в закрытые теперь ставни ветер. Он гнал свинцовые тучи прочь за границу Сторибрука. Вой его заунывной молитвы превратился в лёгкий шелест доброй баллады, успокаивающей мятежные души.       В гостиную возвращались краски и несмелые тени – небо светлело.       Солнечный луч сквозь прореху в истончившемся облачном полотне ворвался через окно и лёг на порог гостиной ярким пятном. В него вступил широкоплечий, крепкий мужчина, сонно щурясь и потягиваясь.       Поймав на себе его влюблённый ясный взгляд, Реджина чуть смущённо улыбнулась, забывая о своих переживаниях, порывисто поднялась со своего места и шагнула было навстречу протянувшему к ней руки Робину.       В эту секунду просвет в облаках затянулся, лишая сцену сказочного ореола. И Королева замерла на месте, в последний миг поймав взглядом запястье Разбойника. Сердце остановилось, плечи её налились свинцом, в голове зашумело от вернувшихся разом страхов, от мельтешащих мыслей и вопросов.       Робин, так же сонно и довольно улыбаясь, желая разделить свою радость с Реджиной, шагнул к ней. Она же почувствовала, как болезненно сжалось сердце и провалилось куда-то вниз.       – Робин!..