Графиня лже-Дракула

      Каин был чертовски прав насчёт еды. Виен уже который час нещадно ворочался в кровати, пытаясь унять боль в желудке и уснуть. То, что он получил на ужин, действительно не повернулся бы язык назвать едой. От одного воспоминания о кашеобразной кислой массе бело-жёлтого цвета с отдалённым привкусом сильно переваренного риса Виена начинало сильно тошнить. В то время, когда он попробовал сие варево и едва сдержал рвотный порыв, успел подумать, что умереть от голода всё же не так страшно. Не безболезненно, но не страшно. Ибо, скорее всего, так всё и случится, если парень не сможет больше проглотить ничего из того, что им готовят в столовой. Две ложки так называемой «пищи» он через силу смог принять, но больше не выдержал и просто отказался доедать остальное.       И теперь он пытался заткнуть все свои мысли по поводу того, что в животе скребла невыносимая боль, а тело желало получить должную энергию, которой при получении еды оказалось недостаточно. Виену нужно было заснуть, иначе боль так и будет терзать его всю ночь.       Он пытался справиться с собой. Пытался заставить себя ни о чём не думать, пытался смириться с тем, что ему придётся всё это терпеть. Еда, работа, приказы, наказания… Он не в силах это изменить, но в его силах к этому привыкнуть. Привыкнуть терпеть и не показывать своих слабостей. Болит желудок от голода – перетерпит, больше не хватает сил работать – найдёт их, не нравятся приказы командира – придётся принять это…       Воли у Виена всегда было предостаточно, и он с гордостью верил, что сможет со всем этим справиться. Принять эту участь такой, какая она есть…

Вечер. Где-то в стенах замка…

      Библиотека замка слабо освещалась уже затухающими огнями огромных ламп, а где-то в её глубине ярко горел высокий камин, в котором мирно и успокаивающе потрескивали обуглившиеся дрова. Возле камина был расстелен мягкий пушистый ковёр ярко-рыжего цвета, по краям которого находились широкие диваны и кресла. На одном из таких обитых красным бархатом кресел сидела девушка, подобрав под себя ноги, увлечённая чтением небольшой книги в кожаной обложке. Обстановка была лучше некуда: окружающую тишину ничто не нарушало кроме тихого потрескивания пламени в камине, а свет хоть и был слабо ярким, но девушке это нравилось, ибо только благодаря такому освещению у неё не болели глаза, которые как таковой яркий свет на дух не переносили. Из-за этого она даже отказала себе в желании перебраться на удобный ковёр поближе к камину, подумав, что освещение от него исходящее будет ярче, а значит читать долго она не сможет. Поэтому сейчас она просто наслаждалась окружающей обстановкой и любимым чтением. Причём, даже книга в её руках была не простой – это был дневник графского писчика, который жил примерно 170 лет назад и делал заметки в эту тетрадь о любой ситуации, которая происходила в семье девушки. Она всегда интересовалась историей своего рода, тем, как жили её родители, родители родителей и так далее. А сегодня она даже обрадовалась тому, что обладает таким интересом и нашла эту книгу: в дневнике писчика были упоминания о её давно жившей прапрабабушке по маминой линий - рода Карцивил.       Эти упоминания порадовали девушку тем, что, как оказалось, она в их роду всё-таки оказалась не единственной не похожей на всех людей – с почти белоснежными волосами, очень светлой кожей и необычным цветом глаз, которого не было больше ни у кого.       Хозяин дневника описывал её прапрабабушку как «подобие ангела, похожее на него внешне и внутренне». У женщины цвет волос и кожи был одинаков – белого цвета, вот только радужка глаз у неё была не красного, какой есть у её праправнучки, а ярко-голубого цвета. Этот факт немного расстроил девушку. Но она всё же не отрывалась от чтения дневника, вычитывая об остальных фактах, касающихся её далёкой родственницы.       Женщина всю свою жизнь провела в замке, почти не выходя во двор. Её желание временно покидать стены здания напрямую зависели от погоды: когда было солнечно, женщина даже к окнам не хотела подходить, не говоря уже и выходе на улицу; при пасмурной погоде она всегда надевала плащ с капюшоном – даже не столько для того, чтобы защититься от дождя, сколько для того, чтобы вдруг появившийся лучик солнца при внезапном прояснении не коснулся её кожи. Долгое пребывание на солнце вредило её коже, порой вызывая небольшие ожоги.       Она также не выносила яркий свет. Ту яркость света, которую выдержали бы глаза обычного человека, она терпеть не могла, поэтому зачастую наслаждалась обстановкой в слабо освещённом помещении, а бывало, что и вообще в полной темноте.       Девушка подумала о том, что, как оказалось, она тоже любит темноту. Это было единственное, что не причиняло боль её глазам, позволяя делать всё, что она хотела. В темноте она прогуливалась по замку, читала книги (естественно при слабом свете фонаря) и тому подобное. Тьма была для неё роднее всего.       Идиллию всей обстановки тихо нарушили раздавающиеся где-то вдалеке тяжёлые приближающиеся шаги. Оттуда же внезапно громко последовал мужской голос: - Элена!       Девушка подскочила на месте от неожиданности, едва не выронив книгу из рук. Тяжёлая дубовая дверь библиотеки жалобно скрипнула, после чего шаги послышались теперь на её пороге. - Элена, ты тут? - Да, дядя! – подала голос девушка, быстро соскакивая с кресла и, подобрав подол платья, быстрым шагом направилась по коридору, образованному стеллажами, навстречу новопришедшему. Дневник она успела закрыть и придерживала его ладонью за корешок, - подожди, я сейчас!       Юная графиня прошла до конца коридора и повернулась в сторону входа в библиотеку, заметив около него стоящего в стороне дядю Рэндора. Тот неторопливо сделал два шага ей навстречу. - Элена, что ты тут делаешь? Время уже позднее.. - Прости, дядя, - наконец она оказалась рядом с ним, - я увлеклась книгой.       На лице графа появилась добрая улыбка. - Как обычно. Лучше ступай спать, иначе опять завтра служанки не смогут тебя поднять. - Ну дядь, - девушка обиженно опустила плечи, - позволь ещё чуть-чуть почитать, - для пущей убедительности она прижала дневник к груди, умоляюще смотря в глаза графа. Тот тяжело вздохнул. Перед таким взглядом своей племянницы он никогда, к сожалению, не мог устоять. - Хорошо, но только не долго. - Спасибо, - лицо Элены просияло от радости, и она крепче прижала к себе дневник. - Читай на здоровье, - добрым голосом сказал граф, - Элена, я только хотел предупредить тебя: через три дня состоится празднество твоего дня рождения, помнишь о этом?       Графиня кивнула. - Эти три дня все служанки будут заняты, поскольку их надо будет готовить к работе на празднике, особенно тех, кто прибыл сюда совсем недавно. Я решил, что, пока они будут заняты, их работой эти три дня будут заниматься крепостные со двора.       Девушка искренне удивилась. Однако, как только поняла, что означают для неё слова дяди, все силы приложила к тому, чтобы не выдать свою безмерную радость. Крепостные со двора будут внутри замка! Это же новые лица, новые люди! Наконец-то она сможет наблюдать за новыми незнакомыми ей личностями вместо привычных служанок в одинаковой форме, которых она уже знала поголовно по именам. - Поэтому я прошу тебя, в эти три дня лучше не выходи из своей комнаты, не показывайся им на глаза, хорошо? – граф нежно докоснулся до плеча Элены. Та лишь внимательно на него посмотрела, но всё же кивнула в знак согласия. Конечно, она его послушает… и упустит такой шанс? - Вот и хорошо, - снова улыбнулся дядя, развернувшись к ней спиной и направившись к выходу из библиотеки, - спокойной ночи, моя принцесса! - Спокойной ночи, дядя, - улыбнулась она в ответ. Как только дверь за ним закрылась, а звук шагов исчез вдалеке в стенах коридора, Элена улыбнулась широкой улыбкой, выпуская наружу всю накопившуюся к ней радость. - Наконец-то… Наконец-то! Наконец-то! – её счастью не было предела. Даже дневник чуть не выпал из её рук, пока она подпрыгивала на месте, - наконец-то я увижу новых людей!       С такими переполняющими её эмоциями ей стало не до продолжения чтения, поэтому она, всё так же придерживая дневник в руке, подумав том, чтобы дочитать его позже, устремилась в свои покои, подбирая на ходу подол платья.

На следующий день. Лес вокруг графского замка…

      Виен упорно шёл вперёд, следуя за остальными крепостными с дровяного двора, которых сегодня под своё руководство со своей командой взял командир Пенро, решив, что новых ребят уже пора учить рубить деревья для заготовки дров. И сейчас его команда и он сам направлялись вглубь чащи леса верхом на своих скакунах, а крепостные шли следом, ведя за собой четырёх тёмно-гнедых тяжеловозов, окружённые слугами нового командира.       Впереди показалась граница, где лес заканчивался, а точнее – начиналась зона оставшихся в земле пней после предыдущих срубов деревьев. Капитан Пенро проехал от границы на двадцать метров и остановился, разворачивая коня к команде и крепостным, отдавая приказ, какие деревья надо валить, а какие пока не трогать.       Ребята распределились по трое у каждого дерева, приступая к работе. Виену же напарников не хватило, поэтому он отошёл подальше ото всех, намереваясь выполнять работу один. Это было для него хуже, поскольку после неспокойной ночи и трёх ложек очередной «несъедобной жути» на завтраке, которыми он давился, сил у него не прибавилось.       Виен наметил на стволе, куда надо бить, замахнулся и ударил по коре дерева. То слабо поддалось. Ещё бы, со слабого удара и тупого топора… Виен повторил попытку, но всё тщетно. - Тебе помочь? – раздалось за его спиной.       Виен успел подумать о том, как все любят обращаться к нему со спины. Это немного не нормально, но он всё же повернулся на голос и взглянул на прибывшего. На него с интересом смотрел Тейрет, которого привели сюда с конюшен вместе с тяжеловозами. - Не откажусь, - кивнул Виен. Тейрет немного улыбнулся и принялся рубить по стволу вместе с парнем. Через некоторое время где-то послышался медленный треск древесины и возглас командира Пенро: «Живо отходите!». Вскоре последовал оглушительный грохот от упавшего на землю дерева.       Виен на минуту отвлёкся, взглянув в ту сторону, откуда раздался шум, потом снова продолжил свою работу, убедившись по звукам, что тем деревом никого не придавило.       Половина ствола уже была прорублена, но дерево не желало наклоняться. Это было странно, учитывая, под каким углом к земле оно росло, да и на каком месте: оно стояло на высоком земляном выступе, из которого выглядывали приличной длины корни. Наконец послышался треск. - Тейрет, отходи! – скомандовал Виен, ударив топором по расщелине ствола ещё пару раз на всякий случай.       Ствол подался в сторону, где была прорублена расщелина, и медленно стал валиться вперёд. Дерево вырвало за собой корни из земли, прихватив и приличный её кусок, наконец опустившись с оглушительным грохотом. - Не задело? – крикнул Виен в сторону, где должен был стоять Тейрет. Тот отрицательно покачал головой, давая знать, что всё в порядке. Виен осмотрел корни, земля с которых уже немного осыпалась.       Но что-то привлекло его внимание чуть дальше их. Что-то находилось на краю ямы в земляном слое, откуда были вырваны корни. Виен подошёл немного ближе, дабы это разглядеть.       Однако, увидев это, чуть не выронил топор из руки и едва устоял на ногах от нахлынувшего шокирующего состояния. Нижняя челюсть сама подалась вниз от удивления, а тело отказалось слушаться, хотя Виен пытался взять над собой контроль и отвернуться, но безуспешно. Удивление и последовавший за ним леденящий душу страх парализовали его…       Из середины новообразованного земляного выступа наполовину свешивался… труп. Это был тёмноволосый парень, ростом примерно с Виена, может, чуть меньше. Его шея была… точнее, можно сказать, шеи почти не было. Оно было полностью разодрано, как и грудь самого человека. Виен же, так как стоял от трупа буквально в двух шагах, смог приметить на оставшейся части шеи трупа два следа зубов.       Человеческих зубов.       Он и сам не знал почему, но в голову резко пришли воспоминания из рассказа Каина в первую ночь. «Она пила кровь своих жертв… а потом сама же их раздирала…». Нет, это не может быть правдой… Это же всего лишь слухи…       Глаза Виена неотрывно продолжали разглядывать следы зубов на шее жертвы. Может, он ошибся? Только бы он ошибся и они оказались не человеческими…       Но нет, чем больше он смотрел, тем больше понимал, что он не ошибся, и всё куда хуже, чем он думал. - Эй! Я тебя зову, между прочим, – сбоку подошёл Тейрет, видимо, удивившись, почему напарник так долго не откликается, и удивился, увидев, что парень не отрывает испуганного взгляда от чего-то за корнями дерева, - ты чего тут…       Но стоило ему это увидеть, как его ноги тут же подкосились, однако он успел схватиться за один из корней и зажать себе рот рукой, дабы сдержать рвотные порывы. Его психика, в отличие от психики Виена, была куда слабее. - Это же… - прошептал Тейрет, но фразу не закончил, быстро отвернувшись, всё ещё сдерживая себя.       Сзади послышался стремительно приближающийся стук копыт о землю, и через пару секунд позади Виена резко остановились трое слуг командира Пенро. - Что вы тут… о боже…       Всадники тоже заметили тело и замерли на месте. Виен через силу оторвал взгляд от трупа, посмотрев отсутствующим взглядом на них. - Езжай к командиру, - быстро собравшись, скомандовал один из всадников другому, - доложи, что парни нашли тело…       Тот незамедлительно развернул коня и пришпорил его, направляясь в сторону, откуда они только что прибыли.       Виен снова последний раз взглянул на труп, желая убедиться, что он не ошибся в своих догадках. Но нет, он не ошибся. Он точно узнал его.       Это был тот самый парень, что остановил его вчера и просил помочь ему. Он говорил, что встретился взглядом с графиней… А если верить слухам, то всем, кто встретится с ней взглядом, будет очень плохо. Они умрут той же ночью.       И вот он мёртв.