Сколько Отмерено

Он еще долго сидел у себя в комнате, глядя на одинокий огонек догорающей свечи и попыхивая трубкой. Когда же усталость все же взяла свое и голова его коснулась подушки, сон сразу накрыл его темной глухой периной без сновидений и призраков прошлого. Изредка, настороженным слухом опытного воина, он слышал сквозь дрему тихий знакомый напев из-за стены и снова проваливался в черноту. Утро встретило его густым туманом и всепроникающим запахом сырости и рыбы. Сквозь притворенное ставнями окно просачивался серый тусклый свет. Внизу гремели посудой, неразборчиво гудели голоса гномов, за окном уже привычно плескала вода каналов, и с лодок по-утреннему пронзительно покрикивали жители Эсгарота. Торин спустился вниз. Оказалось, что он пробудился последним и весь его отряд уже успел позавтракать, но со стола не убирали – ждали узбада. Бомбур помешивал что-то булькающее в чугунке на печи. - Похлебка крупяная с салом, - объяснил он зачем-то Торину. – К обеду как раз дойдет. После всех тягот похода в Эсгароте Бомбур отводил душу – постоянно что-то готовил и ел, словно торопясь насытиться впрок перед последним отрезком пути к Горе. Ему, обжоре, в дороге приходилось тяжелее всех остальных. Даже Бильбо успел привыкнуть к лишениям и почти перестал жаловаться и ныть. Бифур снова копошился со своими игрушками, Бофур латал прохудившиеся в дороге сапоги, негромко мурлыча себе в усы какую-то песенку. У очага переговаривались Балин с Двалином, дымя трубками. - Нам припасы принесли, хватит и до Эребора добраться, и впрок останется, - сообщил Торину Глоин. – Я уже проверил, разложил по мешкам. Крупа, вяленое мясо, мука. С сушеной рыбой этой что делать? От одного запаха воротит. Мука рядом лежала в мешке и вся провоняла. Может, выкинуть ее к балрогу? Или обратно вернуть? - Ничего, возьмем, - решил Торин, подумав. – Бильбо пусть ее тащит. Ему в самый раз будет, он рыбу любит. Бильбо пил за столом молоко, обхватив кружку двумя руками, и отчаянно зевал. - Я все выспаться не могу, - доверительно сообщил он сидящему рядом Дори. – Все сплю и сплю, голова какая-то мутная. К дождю, полагаю… Есть не хотелось, но Торин плеснул себе молока из кувшина и сжевал какую-то горбушку. - В оружейную пойдем, посмотрим, что там у них, - сказал он Двалину, подходя к очагу. - Я с вами, - Балин, по-стариковски покряхтывая, выбрался из кресла. – Разомнусь хоть. Неслышно подошел Фили, встал рядом. - И я пойду. Для Кили нужно лук подобрать, – жестко сказал он.- Торин, поможешь? Я все больше по мечам, ты знаешь… Узбад нахмурился, со стуком поставил кружку на стол, сложил на груди руки. - Фили… – начал он. Фили тут же ощетинился, сверкнул потемневшим от гнева взглядом. - Торин, если надо, я сам его понесу. Мы выросли на твоих рассказах об Эреборе, я не оставлю его здесь. - Однажды ты станешь королем и поймешь, что иногда следует пожертвовать одним, но не подвергать опасности остальных или ставить под удар общую цель. День Дурина через несколько дней. Мы не можем ждать, а Кили плох. Да, он наш родич, но я не имею права рисковать. - Тогда я останусь с ним, Торин! – В глазах Фили горела мрачная решимость, на лбу прорезалась глубокая складка, сразу сделав его старше на добрый десяток лет. - Два дня, Фили, два дня, и мы должны будем уйти. Иначе опоздаем. И ты должен быть с отрядом. - Я должен быть со своим братом, - сквозь зубы упрямо произнес Фили и отошел. - Оставь его, - проговорил Балин, удерживая за рукав шагнувшего было за племянником Торина. – Остынет, успокоится. Но Кили одного оставлять, конечно, не следует. Надо подумать. В дверь постучали громко, но как-то осторожно, и в приоткрывшуюся щель просунулась физиономия Альфрида. - Господа гномы, его светлейшество бургомистр велел проводить вас в оружейную, помочь выбрать оружие. Лучшее из всего в Эсгароте! - Проводить проводи, а вот выберем мы сами, - пророкотал Двалин, подходя к двери. Альфрид невнятно хрюкнул, дернул носом и тут же скрылся. На улице, кроме Альфрида, их ожидали два дюжих стражника и непременная кучка зевак. - А стража зачем? – недовольно поинтересовался Двалин. - Ну как зачем? Ради уважения, так сказать, меры безопасности опять-таки… Чтобы людишки не беспокоили, вон, трутся уже… Приставать могут начать, просить там что… - проблеял Альфрид, явно побаиваясь мрачного лысого гнома-здоровяка. - А, ну веди тогда. Меры безопасности, ишь ты! - Двалин хмыкнул, покачал головой. Четверо гномов быстро собрались и вышли в сырое и хмурое утро, следуя за трусящим по деревянному настилу Альфридом. Стража пристроилась сзади и шла, грохоча подкованными сапогами. Толпа устремилась было следом, но тут в дверях дома показался Бифур с мешком поделок, и ребятишки рванули к своему любимцу с радостными воплями. Взрослые, почесав головы, тоже остались: видать, всем было любопытно взглянуть на удивительные гномьи игрушки. Путь до оружейной удалось проделать без помех и зевак, хотя эсгаротцы и пялились на них с лодок и из окон потемневших от сырости домишек. У трактира двое пьяниц, обнявшись, хрипло и путая слова, тянули песню про вернувшегося Подгорного Короля и реки золота. На углу визгливо ругались две тощие неопрятные бабенки. Завидя процессию – дружно замолкли, придвинулись друг к другу поближе. Одна из них, носатая, похожая на замотанную в тряпки лохматую ворону, толкнула товарку локтем, что-то жарко зашептала на ухо, не сводя с гномов любопытно заблестевших глазок. - Бардова-то зазноба… утром… от гномов… сама видела… у, бесстыжая! – донеслось до Торина. Альфрид обернулся к Дубощиту с ехидной улыбкой, хотел было что-то сказать, но перевел взгляд на мрачного Двалина и не решился. Лишь снова дернул носом и отвернулся. Оружейная Торина разочаровала. Тогда, в вечерних сумерках и в спешке они были готовы похватать все без разбору. Сейчас же, при близком рассмотрении стало ясно, что приличного оружия в запасах Эсгарота немного. А то, что имелось, находилось в большинстве своем в довольно плачевном состоянии. Преобладали копья – человеческие, слишком длинные для гномов, да луки, почитаемые здесь как стражей, так и охотниками. Двалин управился быстрее остальных. Он просто подобрал себе что потяжелее – увесистую секиру и еще более массивный, невесть откуда здесь взявшийся молот. Ржавчина почти не тронула их, дубовые рукояти отлично сохранились, и даже лезвие секиры казалось вполне еще острым. Балин с Фили крутили в руках мечи и удлиненные кинжалы, откладывая в сторону то, что могло подойти остальному отряду. Некстати вспомнился Оркрист, чистое и смертоносное сияние его великолепного клинка. Торин невольно поморщился – он успел оценить качество древнего оружия и сожалел об эльфийском мече как ни о чем другом, потерянном в долгом пути. Особенно неприятно резала мысль, что Оркрист оказался в руках эльфов Мирквуда, встречу с которыми Торин вспоминал с отвращением и злостью. Он долго и придирчиво перебирал оружие и наконец выбрал себе тяжелый меч, вполне ладно севший в ладонь, но кое-где тоже поеденный ржавчиной. Балин покряхтывал и покачивал головой, рассматривая оружие: - Надо ж было пристойную сталь довести до такого состояния… Что за оружейная такая? Понятно, что сыро, но нет бы смазать… - бормотал он себе под нос. Торин поймал острый и внимательный взгляд Фили и, вздохнув про себя, все же направился к стойке с луками. Эсгаротские луки оказались тугими и крепкими, и один, покороче, он выбрал для Кили, прихватив и колчан, полный стрел. Пусть. Может, тут Фили и прав. Даже лежа с раной и в полубреду, младший должен чувствовать себя вооруженным и готовым ко всему воином. Фили чуть кивнул, и Торину показалось, что в голубых глазах старшего племянника мелькнула теплая признательность. - Чтоб я еще хоть раз… - пробормотал узбад про себя. Оружие сложили на крепкую тачку. Альфрид с облегчением вздохнул и сунул в карман предусмотрительно составленный им список выбранного гномами оружия. - Ну вот, я пошел: вы теперь вооружены, припасы вам привезли, экипировку подобрали. Выберем лодку побольше, и можете плыть. - Какой ты, братец, прыткий, - Двалин, видно, смекнул, что бровастый крысеныш до одури его боится, так что все общение с бургомистровым прихвостнем решил взять на себя. – Поначалу мы это все в кузню отвезем, в порядок приведем. Вон, ваше хваленое оружие ржа сплошь поела. Видать, привольно вы тут живете, весело, раз оно вам без надобности. Альфрид поморщился. Расплачиваться с кузнецом за работу в его планы явно не входило. - Кузнец на берегу живет, идти далеко. А вроде как дождь собирается, что туда тащиться? По дождю и сырости. Хотите – идите, а я свое дело выполнил, проводил и оружие вам предоставил. Так что пошел я. - Ну, уж нет, милый, ты уж проводи, - с чуть заметной угрозой пробасил Двалин. – А то мы заблудимся, промокнем, заболеем и еще недельки две тут у вас погостим. А что, Торин? Погостим ведь? Дом дали, кормят, поят, веселят. Неплохо нам тут. Альфрид не сдержался, сплюнул, но тут же боязливо скосился на Двалина. - Пошли, только сами с ним договаривайтесь. Ни монеты не дам, нету у меня, - пробурчал он и дернул головой, подзывая стражников. – Вы, лбы, что встали? Давайте, катите тачку. Зря, что ли, жалованье получаете, дармоеды… Стража насупилась и приосанилась. - Нам по должности не положено, - наглым голосом протянул тот, что помоложе. – Мы охрана, наше дело охранять, а не тачки ваши тягать. Вот если б Брага велел, это ладно. А так, без его приказу, мы не согласные. - Ну, порядочки тут у вас, - теперь уже сплюнул Двалин, взялся за тяжелую тачку сам и легко покатил ее перед собой. – Веди, хорошенький. Как и говорил Альфрид, кузня стояла на берегу Долгого озера неподалеку от деревянного моста, соединяющего Эсгарот с землей. Пожилой кузнец сам вышел им навстречу, раскрасневшийся от жара горна и голый по пояс. - Эге! Никак гномы пожаловали! - сказал он, вытирая огромные черные руки тряпицей. – Слыхал я от наших что за переполох вы устроили. Весь Озерный город уж какой день гудит. Оружие, поди, подправить надобно? Залежалось оно в оружейной да без ухода. Оружие, оно ведь уход любит. С ним как с живым надо… Торину сразу понравился приветливый седой кузнец; вспомнилась своя кузня в Синих Горах, жар раскаленной наковальни. Ему нестерпимо захотелось самому снова взять в руки тяжелый молот. - Ты б, мастер, кузню нам свою показал да отдохнул. А мы уж сами. Мы к этому делу привычные, - сказал он и скинул подаренный бургомистром плащ на землю.