Сколько Отмерено

Работали они почти до самого вечера, кузнец лишь заходил, посматривал с интересом и возрастающим уважением, снова уходил. Торин взял в пару Фили и работал без устали, все больше входя в азарт и лишь иногда неохотно уступая места у наковальни и горна братьям Фундинулам . Когда оружие засверкало, помогли кузнецу закончить начатую им работу. Потом заодно, войдя в раж, перековали ему лошадь и заготовили несколько горстей длинных острых гвоздей и внушительную горку подков. - Мне б хоть такого одного в помощники, я б сидел да в ус не дул. Пузо бы себе нарастил, вона, как бургомистр наш, - сказал довольный кузнец и захохотал . Все это время стражники резались в кости с подветренной стороны теплой кузни. Альфрид притулился рядом на бревне, нахохлившись и с ненавистью зыркая глазками. Гномы распили с довольным кузнецом кувшин темного пряного меда и засобирались в обратный путь. К вечеру похолодало, задул уже по-зимнему пронизывающий ветер. На стылом длинном мосту стража растеряла весь свой прежний гонор и еле плелась, загребая сапогами. Похоже, что и им перепало немало пьяного меда эсгаротского кузнеца. Торин шел, не ощущая ни ветра, ни холода, с удовольствием чувствуя, как быстро бежит разгоряченная работой кровь по телу, как послушно отзываются в руках и плечах натруженные мускулы. Но чем ближе они подходили к темным от сырости домикам Озерного города, тем тяжелее ложилась на его душу тревога за Кили. Когда они, усталые, ввалились в дом, к Торину подскочил Бофур. - Торин, там женщина какая-то пришла. Из местных. Мы прогнать было хотели, так она не уходит. Оин велел не трогать, тебя ждать. Она наверху сидит, прячется вроде, - он озадаченно сдвинул шапку на затылок. Женщина? Торин совсем позабыл о вчерашней ночной посетительнице, но тут перед глазами всплыло ожерелье старой гномки и припомнился тихий бархатный напев ночной колыбельной. Ожерелье, как серебряный ручей в глубинах Эребора. Кайя, кажется… Женщина ждала, сидя на сундуке у комнаты Кили. При виде Торина она поспешно вскочила. - Ты чего пришла? – сухо бросил гном. – В Эсгароте о тебе уже болтают, сам слышал . - Пусть, не до слухов сейчас, - она досадливо повела плечом и заторопилась, зачастила. – Я ацелас принесла. Ваш лекарь его уже на рану приложил. Ваше величество, дедушка Оин вчера сказал, что против колдовского орочьего яду только другое колдовство поможет. Вот я и подумала… Есть тут одна…Уж не знаю кто, может, лекарка, а может и настоящая целительница …Наши женщины к ней плавают. Надо бы к ней добраться, если сразу не прогонит, то поможет. Сурова она очень… Торин не раздумывал ни мига . - Далеко? - Она на восточном берегу живет, почти у Быстротечной. Если на веслах, то часа за три доберемся. - Сейчас карту возьмем, объяснишь, где ее искать. Кайя решительно покачала головой. - Я сама к ней поплыву. Вы озера совсем не знаете, а я здесь выросла и даже в тумане найду дорогу. И потом, она с вами говорить не станет, может вообще вам, мужчинам, не показаться. Не любит она мужчин. Лечить лечит, но просьб слушать от мужчины нипочем не станет. Надо чтобы обязательно женщина ее просила. Торин нетерпеливо схватил женщину за плечо, сжал пальцы: - Лодка нужна. Сможешь добыть? - Лодку я привела, у Барда одолжила. Торопиться надо. Если она согласится, то надо будет ее обратно отвезти до рассвета. Ее в город не пускают, бургомистр запретил. Так что надо по темноте проскочить… - Я и Двалин с тобой. Они быстро спустились вниз. Торин накинул плащ и взял сверкнувший чистой сталью обновленный меч. Шагнул к двери, где уже нетерпеливо топталась женщина, кивнул Двалину, и тот с готовностью вскинул на плечо секиру. - Торин, ты уверен? – Балин в замешательстве поглаживал бороду. Остальные настороженно молчали, переглядывались. Оин кивал; Дори, самый суеверный из всех, хмурился и качал головой. Только сейчас Торин понял, что собравшиеся в зале гномы слышали их разговор до последнего слова. - А что, если это прислужница Моргота? Что, если ее колдовство черное? Как бы хуже не стало… - неуверенно пробормотал Дори. - Хуже вряд ли будет, - подал голос Оин. – Яд к сердцу идет, не остановим – конец парню. - Торин, я с вами, - Фили шагнул вперед. - Я ради Кили ее сюда на руках притащу! - Нет, побудь с братом, ты ему нужен. Мы привезем ее, обещаю. Женщина осторожно приоткрыла дверь, прислушалась и выскользнула за дверь. - Идемте скорее, - донесся до Торина ее шепот. Лодка была привязана к свае за углом дома. - Вы уж тогда на весла, я покажу куда плыть, - возясь с узлом веревки , пробормотала она. - Кайя, ты куда это собралась в ночи? – спокойно прозвучал знакомый мужской голос. Из под тьмы навеса соседнего дома к лодке вышел высокий мужчина. Двалин крякнул, выпрямился, потянул из-за плеч секиру. - Бард, куда надо туда и собралась, - огрызнулась женщина. – Ты мне сам лодку дал, чего за мной шпионишь? -Лодки мне не жалко, но вот тебя одну в ночи отпускать бы не следовало. Мне Сигрид потом за тебя голову оторвет, если что. - Она не одна, - подал из темноты голос Торин. – Она под нашей охраной. - О, мастер гном. Даже два мастера гнома. И соседка моя. На моей лодке, ночью. Я сразу стал спокоен… Кайя, может, объяснишь все же? - Бард, иди уже, тебя дети дома ждут. Дела у нас, срочные, а ты задерживаешь. - Я о тебе беспокоюсь, дурочка. Не хочешь – не говори, но что я потом Эрику скажу и отцу твоему? Дай хоть помогу, с вами схожу. Ты же знаешь меня, я не выдам. И потом лучше меня никто Озера не знает. Кайя устало вздохнула и выпрямилась. - Бард, ты же знаешь, что бургомистр велел с тебя глаз не спускать. Ты за собой половину стражи приведешь и из города тебе незаметно не выбраться. А нам тайно надо и быстро. Мы на берег, к той… ну, той самой… Кили плохо совсем, спасать надо. Уходи лучше, а то заметит кто. Бард помолчал. - Понятно, спасибо, что сказала, - с горькой обидой бросил он. – Прибегаешь в ночи, трясешься, лодку просишь срочно, а на самой лица нет… Кайя, я же не чужой тебе! Он запнулся, зло сверкнул черными глазами в сторону Торина. - Прости, Бард, но пора нам. – Кайя спрыгнула в лодку, устроилась на корме. – Спасибо тебе за лодку, но потом поговорим, когда вернемся. Бард постоял, потом чуть слышно вздохнул. - Ну, раз так ты решила… Держите, пригодится, а я стражу отвлечь попробую, - он бросил в лодку что-то небольшое, глухо стукнувшее о дно, и бесшумно исчез в закоулках. Из города они сумели выбраться незамеченными. Пару раз им встретились припозднившиеся лодки, но выручила непогода - разобрать лица и фигуры лодочников в мутном тумане оказалось невозможно. Стражи, которой так опасалась Кайя, тоже было не видно - то ли Бард помог, то ли сырость и холод разогнали всех по теплым углам. Лодка быстро прошла по узким каналам города и вылетела на простор Долгого озера. Торин чуть расслабился и покрепче взялся за весла. Теперь они могли грести, не страшась задержек и во всю силу. Кайя скорчилась на корме, плотно закутавшись в плащ и лишь изредка подсказывая направление. Когда последние огоньки Эсгарота исчезли в сырой мгле, Двалин шумно выдохнул. - А что, девонька, ты ведь не замужем? – пропыхтел он. – Муж бы тебя одну с нами не пустил или ты тайком от него убежала? Эрик - это кто? - Сын мой. С лежачим отцом остался . И я, мастер гном, не замужем вроде как. Ушел муж семь лет назад и сгинул. - Он что, дурак совсем? – вполне искренне изумился Двалин. – Как же он тебя одну с дитятей оставил? Или на войну ушел? - Не на войну, просто сбежал. Ограбил и сбежал. Лучшей жизни захотел. Двалин помолчал, покряхтел. - Ну и дела… Не понимаю я вас, людей… У вас что законы на этот счет говорят? Если муж пропал, то жена сколько лет ждать его обязана? - Да семь, мастер гном, вот как раз недавно эти семь лет и истекли. Я теперь вроде как опять свободная и ничейная. - Свободная – это хорошо, - глубокомысленно изрек Двалин. – А вот ничейная – это плохо. У вас, людей, женщине одной нельзя, свои же обидят и никто не заступится. Это у нас, гномов, женщины и сами за себя постоять могут, да и любой, даже чужой гном, за них жизнь готов положить. У вас все иначе… Пропадешь ведь. Замуж тебе надо снова, девонька. - Замуж! Скажете тоже! – фыркнула из темноты Кайя. – За кого ж мне замуж-то выходить? За Альфрида, что ли? - Тьфу ты! Да зачем за Альфрида? – пробасил Двалин, похоже, получая искреннее удовольствие от беседы. – Вон хоть за Барда, соседа твоего. Его детям мать нужна, твоему Эрику – отец, а тебе, девонька – мужское плечо. - Ну да, только вот ему ничего от меня не надо. Он, мастер гном, жену свою покойную так сильно любил, что никто ему теперь не нужен. Он добрый и мне всегда помочь готов, но он меня не любит. Да и мое сердце молчит . - Сердце… что сердце… у вас, людей, сердца быстрые, пылкие и горячие. Вам любить много раз разрешено. Это у нас, гномов, если любовь, то одна и на всю жизнь - так наш Создатель решил. А вы, человеки, хоть и живете меньше, но и любви вам больше назначено. А насчет соседа твоего… Чего мне тебя, учить, что ли? Сама же знаешь, как это у вас, женского рода, принято. Там поласковее улыбнулась, там прикоснулась, там глазки опустила, задышала неровно… и готов, голубчик, уже без тебя и жизни не видит. Торин греб, слушал и не верил своим ушам . И это грозный, суровый и замкнутый молчун Двалин, совсем не склонный к проявлению чувств?! Откуда взялись эти красноречие, искреннее участие, рокочущий добродушный голос, невидимая в темноте , но явственно слышимая ласковая усмешка? Что на него нашло? Меда у кузнеца перепил? Или во мгле, посреди холодного ночного озера, не видя лица их странной человеческой спутницы, Двалина вдруг потянуло на задушевные путевые разговоры? - Ты женщина видная, красивая да добрая. Тебя хороший муж на руках носить будет, пылинки с тебя сдувать. И силы в тебе женской много, преданности и отваги, ты его как вьюнок обовьешь, подопрешь и упасть не дашь… Он свою силу мужскую из тебя, как из колодца бездонного черпать будет, – веско продолжал сородич. - Вы так говорите, мастер гном, что хоть бери и за вас замуж выходи, - женщина смущенно засмеялась. – Сроду мне никто такого не говорил. Вот возьму и к вам в жены попрошусь!.. Ой, да шучу я, шучу, конечно… Она испуганно замолкла, завозилась, плотнее закутываясь в плащ – словно спряталась. Торин чуть улыбнулся. - А что, коли можно, то и женился бы, - усмехнулся по-доброму Двалин. – Только нам, гномам, с человеческими женщинами нельзя, не положено. А жаль, из тебя хорошая жена получилась бы, правильная. - А почему нельзя? – полюбопытствовала Кайя. - Вот про эльфов с людьми я слыхала, в легендах про это есть. А гномам-то почему не положено? - Ну, не так чтобы совсем уж нельзя, - пророкотал во тьме Двалин, – Ты замужем была, так что скажу. Ложиться можно и бывало такое много раз. Вот хоть я сам… Тут Торин не стерпел, пихнул его сапогом в спину - и Двалин замолк, закашлялся. - Ну? Так можно или нельзя? – женщина хихикнула. – Не поймешь вас, мастер гном. - Ложиться по взаимности можно, вреда в том никакого, - пробурчал Двалин, недовольный пинком и вмешательством в беседу. – Только детей заводить нельзя. Не можете вы, человечки , наших детей вынашивать, не получается. А если и выносите, то при родах умираете. У нас женщин мало, и говорят, в старину воины кхазад ваших женщин в полон брали. Женились на них, как положено, детишек ждали, а жены все умирали при родах как одна. Вот сама посуди, каково было гномам? Мы ж один раз в жизни любим и накрепко. Любимая жена, на всю жизнь единственная, твоего ребенка носит. Счастье ведь, да? Казалось бы - радоваться надо. А ты ждешь и знаешь, что умрет она родами-то, в страшных мучениях… Какое, даже каменное сердце такое выдержит? Вот потому и нельзя . Женщина долго молчала, обдумывая услышанное. - А дети? – спросила она тихо. – Дети выживали? - Про детей не ведаю. Вроде и выживали, но трудно им потом приходилось. И не гном и не человек. Так, посередке. Люди их за своих не принимали, а с гномами они ужиться и сами не могли. - Грустно выходит, - вздохнула Кайя. – У вас женщин мало , а у нас - мужчин хороших. В Эсгароте в холостяках одни пьянчуги и лодыри. Порядочные да работящие и у нас есть, конечно, но все женатые да с детишками. Остальные либо мальчишки зеленые, либо деды седые. А вдов молодых хватает: у многих мужья от мора умерли или Озеро унесло. - Вот я тебе и говорю – выходи за Барда. Он мужчина надежный вроде, и о тебе заботится. Не по-соседски заботится, девонька, меня не обманешь. А любовь… она придет, вот увидишь. Вот он на тебя посмотрит, иначе так, по-другому, к себе прижмет - и в ответ запоет и отзовется сердце-то… - Да ну вас, мастер гном, - Кайя даже всплеснула руками, качнув лодчонку. – Что вы меня все уговариваете? Вот сдалась я вам... - Да жалко мне тебя, упрямица. Пропадешь ведь одна. Будь ты наша, давно б замужем была. Да не за мной, простым воякой, а за кем получше. Обидно мне, что такое сокровище, а одна. Неправильно это. - Таких сокровищ у нас пол-Эсгарота, - сухо проронила женщина. – И ничем я не лучше других, ничего-то вы не знаете. - Ну, тебе виднее, - Двалин досадливо хмыкнул. – Только счастья своего не проворонь. Ваш людской век короткий, упустишь время – потом плакать станешь. Что там сосед твой в лодку кинул? Пить охота, да и съесть бы чего. Не взяла? Двалин разогнулся и положил весла. Торин тоже выпрямился, потирая натруженные за день ладони. Кайя нашарила под лавкой мешок, порылась, достала со дна лодки тяжелую флягу и протянула гномам. - Взяла, как не взять. Только этого сперва глотните, я уж знаю, что там - Бардова настойка. Для меня крепковата, но вам в самый раз. Сейчас поесть дам. Зашуршала вощеной бумагой, осторожно встала и пробралась поближе к гребцам. - Держите. Тут мяса немного, хлеб да сыр. Только сейчас Торин понял, насколько он голоден. Кроме утренней горбушки он так ничего и не съел за день, а кузнецов мед да тяжелый труд лишь разбередили аппетит, про который он привычно успел забыть. Жареная свинина с мягким хлебом и острым сыром показались ему вкуснее самого изысканного блюда. Он проглотил все, взял предложенную Кайей добавку, запил крепкой настойкой. И лишь тогда сообразил, что они с Двалином умяли и долю женщины. - А ты? – запоздало спохватился он. – Ты нам свой кусок отдала? Она ласково засмеялась. - Ой, ну перестаньте! Мне только в радость, что вы мое нехитрое угощение с таким удовольствием съели. Не зря, значит, стряпала. Двалин снова хмыкнул и потянулся, разминая плечи. - Хорошая ты, - снова сказал он. – Жаль, что не наша. Да, узбад? - Жаль, - отозвался негромко Торин и снова взялся за весла.