Сколько Отмерено

       Весь следующий день прошел в предпоходных хлопотах. Гномы собирали дорожные мешки и котомки, проверяли и укладывали запасы продовольствия, точили оружие, перетряхивали одеяла и подшивали новые теплые плащи по росту.       В доме стоял оживленный гомон. Эсгарот порядком надоел, и отряду уже не терпелось снова отправиться в дорогу. К долгожданному и уже такому близкому Эребору. Даже спящий в недрах горы дракон был словно забыт на время; кхазад пели, перекрикивались, шутили и смеялись, не скрывая облегчения и готовности тронуться в путь.       Кили утром проснулся, с жадностью выхлебал полный кувшин настоя из лесных трав и потребовал густой похлебки и свежего хлеба.       Вскоре обиженные вопли Кили, похоже, были слышны даже на улице – вместо похлебки Оин, памятуя о советах старухи, принес ему жидкой каши и своего излюбленного травяного отвара. Но, увидев лук и колчан, Кили тут же забыл о еде, торопливо проглотил кашу и принялся с увлечением вертеть новое оружие в руках, проверять тетиву и придирчиво перебирать стрелы.       Фили заботливо устроил его на кровати, подложил под спину подушки, но оставлять брата без присмотра побаивался – удержать младшего в постели с каждым часом становилось все труднее. Словно разом оживший Кили все время порывался даже встать, уверяя, что чувствует себя прекрасно и готов хоть сейчас отправиться в путь.       Видя такое его оживление, Торин поневоле засомневался в своем решении все же оставить Кили в Эсгароте.       Молодой гном прибавлял в силах буквально на глазах. Снова засияли веселым светом озорные глаза, спутанным блестящим шелком заструились волосы, а на еще впалых щеках сквозь отросшую щетину уже пробивался здоровый молодой румянец.       Но, как и предупреждала лекарка, Кили еще был слаб и нуждался в отдыхе. После полудня и очередной перевязки он поутих, откинулся на подушки и быстро уснул, прижимая к себе новый лук. Торин поднялся к племяннику. Постоял, глядя на осунувшееся за дни болезни молодое лицо, погладил незаметно темноволосую голову и тихо вышел.       Все же Кили придется остаться хотя бы на несколько дней - он, Торин, просто не имел права рисковать ни жизнью мальчика, ни своей целью.       Сборы подошли к концу; туго набитые мешки и сумки большой кучей лежали в углу у двери. Гномы споро метали на стол тарелки и кружки, накрывали к обеду стол. Из котелка на огне уже вкусно пахло наваристой похлебкой. Бофур, поигрывая бровями и таинственно улыбаясь, выкатил из темного угла бочонок с элем. - Еще пару дней назад доставили, но я нарочно припрятал! – объявил он. – И так бургомистр поил как свиней каждый день, а сегодня сами выпьем – за Кили да на удачу! А, парни?       Кхазад одобрительно загудели, загремели кружками.       Эль оказался хорош, похлебка – еще лучше, и обед затянулся на несколько часов. Когда котелок опустел, поплыл по залу седоватый дым из многочисленных трубок. Бофур достал свою флейту.       Торин сидел у огня, молча дымил, слушал нехитрую мелодию флейты, но слышал уже другую, предназначенную только ему одному – ту, что пела ему по утрам Гора.       Завтра. Уже завтра…              К вечеру, после очередной перевязки, лоб Кили снова запылал огнем. - Ничего страшного, - проворчал Оин. – Я ему дам отвару, полегче будет. Целительница предупреждала, что вечерний жар не сразу уйдет. Фили тревожно смотрел на молчаливого узбада. Кили сидел на кровати, опустив глаза на крепко сжатый в руках лук. - Кили, - начал Торин. – Тебе придется остаться, хотя бы еще на пару дней… - Дядя, мы оба останемся, - негромко, но решительно прервал его Фили. – Ты знаешь, что я его не брошу одного. Оин тоже останется. Да, Оин? - Ну, конечно, вы без меня не справитесь, - сказал, подходя, старый лекарь. – А потом мы вас догоним. Доберемся до Эребора, куда денемся. - Дядя, вы только дракона сразу не убивайте, хорошо? – совсем по-ребячьи попросил Кили. – Я сам его завалю, стрелой… - Нам бы дверь найти да открыть ее, - хмуро сказал Торин. – А дракон… Дракона лучше не будить, его только черной стрелой и достанешь. А взять ее негде. Так что ты выздоравливай и догоняй, и на тебя подвигов хватит.       Он постоял еще, мрачно глядя на старшего племянника, но получил в ответ такой спокойный и уверенный взгляд голубых глаз, что сдался – кивнул и вышел из комнаты. Неразлучники, что ж…       Внизу уютно потрескивали дрова в очаге, вкусно пенился в кружках эль и поднимался к потолку дым из многочисленных трубок.       Громкий стук в дверь заставил всех гномов вздрогнуть и недовольно заворчать. - Ну, кого еще балрог несет… - с досадой пробормотал Двалин и распахнул дверь.       Балрог принес Альфрида. Чуть поодаль стоял, выпятив грудь, начальник местной стражи Брага и пара охранников с копьями. - Достопочтенных гномов велено пригласить на прощальный пир в обществе его светлейшества бургомистра и прочих уважаемых жителей Эсгарота! - внушительно сообщил Альфрид и со значением пошевелил мохнатыми бровями. – Все желают с вами попрощаться и пожелать вам доброго пути! Ну и согласовать прочие вопросы желательно… – добавил он и помахал в воздухе пергаментом. - По провизии и прочему. Цены-то каждый день растут.       Торин с внутренним стоном отодвинул свою кружку и встал из-за стола. - За приглашение мы приносим свою благодарность, - сказал он неприязненно, – но прощальный ужин посетить не в состоянии. За нашим больным уход нужен. Согласовать вопросы мы и здесь можем, без пира. - Мне велено передать, что отказ бургомистр не примет во избежание нежелательных последствий, - насупился Альфрид. – Все собрались, только вас и ждут. А уход за вашим больным наша сиделка обеспечит, мы уж сами догадались, позаботились.       И он выдернул из-за угла дома красную от смущения Кайю. Женщина испуганно глянула на Торина и низко опустила голову. - Она в уходе за больными опытная, да и в гномах толк знает получше многих, - по губам Альфрида скользнула ехидная ухмылочка, и Брага сзади гулко хохотнул.       Долго сдерживаемый гнев ударил в голову, почти ослепил. Торин сжал кулаки, шагнул было к крысенышу, но тут бесшумно выросший рядом Двалин удержал своего узбада за плечо и значительно кашлянул.       Альфрид попятился, оглянулся на Брагу. - А что такое? – с визгливым вызовом сказал он. – Вы что же, ваше величество, подумали? У нее старая гномка в прислугах жила, а вы на свой счет, что ли, приняли?.. Ишь ты, успела уже, прыткая какая…       Брага солидно выступил вперед, выпятил грудь, оттер плечом Альфрида. - Велено непременно с вами вернуться, - пробасил он. – Там и лодку получите, она как раз у ратуши стоит. - И с бургомистром ссориться напоследок не следовало бы, - прошипел Альфрид, дергая носом. – Или вы своего раненого тоже завтра с собой потащите? А не потащите да здесь с нами оставите, так извольте уговор сегодня и обсудить. Не то уйдете завтра - и поминай как звали, а мы к вам со всей душой, как к родным…       Торин скрипнул зубами, обернулся к своим. Но рядом уже маячила усатая веселая физиономия Бофура с оживленно поблескивающими глазами. - Пир – это отлично! Выпить-то дадут? И поплясать можно. Это мы запросто, да, парни?       Кхазад согласно и добродушно забормотали, задвигали лавками, поднимаясь из-за стола. Важно и неторопливо подошел Глоин. - Списочек ваш мы проверим непременно, - потирая в предвкушении руки и посмеиваясь, сказал он. – Мы списочка-то и не видели, не показали нам. Вот проверим, тогда и выпьем, да, узбад?       Торин холодно глянул на Альфрида: - Снаружи ждите, сиделку – в дом, - потом пропустил Кайю, захлопнул дверь, повернулся к отряду, глянул исподлобья. – Ну? Вам выпивки бургомистровой мало? - Выпивка нам уж поперек горла стоит, - пробормотал Балин и погладил задумчиво бороду. – Но сам знаешь - не отстанет он, да и лодку нам еще не подогнали, это верно. Проверить бы ее, не то корыто подсунут дырявое. Не серчай, Торин, но думается мне, что придется нам идти. Тем более Кили здесь остается, на их попечении. Ругаться с городом нам сейчас ни к чему. Не приведи Махал, задержка какая выйдет, а времени у нас до дня Дурина в обрез.       Остальные гномы негромко, но согласно загудели, кивая и уже в нетерпении перетаптываясь. Спорить с мрачным узбадом не решались, но по оживившимся физиономиям было видно, что в этот раз на пир с удовольствием пойдут все. - Что лодку проверять? – буркнул Торин. – Бургомистр только рад от нас избавиться, худую не даст, чтобы не утопли, пока с ним не расплатимся. - Узбад, почему бы и не повеселиться напоследок? – осторожно спросил Нори. – На тех пирах толком ни пилось, не елось, уж больно наш Кили плох был. Сейчас уж все иначе. И Кили поправляется, да и мы уйдем завтра. - Мне шапку меховую один стражник обещал принести, - вылез неожиданно Бильбо. – Уши мерзнут, от сырости. На озере ветер холодный… Не простыть бы. А шапка теплая, заячья. - И я б на пир сходил, - вдруг весело поддержал сородичей Фили. – Размяться да сплясать наш танец с топорами охота. Местные сразу рты заткнут. А то смотрят как на попрошаек… тьфу, – и он с отвращением сплюнул. - Я вот скажу, что неизвестно, что нас в Горе-то ждет… - негромко, но со значением пробормотал Двалин. – Может, мне нынче в последний раз доведется за теплую женщину подержаться.       И с усмешкой глянул на тихо стоящую у стены Кайю. - Ну, чего ты покраснела-то? Я ж не про тебя, ты хорошая, тебя не трону. Плохую себе найду.       Кайя теребила в руках шаль, молчала. На щеках ее пылал румянец, глаза упорно смотрели в пол. Торин скосил на нее глаза и невольно заметил, что она иначе сегодня причесалась – вместо тугой косы она лишь перехватила волосы на затылке лентой и оставила их свободно виться по спине. Чуть волнистые и блестящие как светлый шелк волосы падали почти до талии. С такой прической она казалась совсем юной, несмотря на обычное темное платье с высоким строгим воротом.       Гномы оживленно засмеялись, зашумели, хлопая друг друга по спинам, уже предвкушая веселье и крепкую выпивку. Торину все местные пиры были в тягость, но, похоже, его сородичи всерьез вознамерились крепко напиться, попеть и поплясать напоследок. За всеми заботами и тревогами последних дней он успел позабыть, что настоящий кхузд никогда не откажется от хмельной чарки, громкой песни, хорошей пляски, а то и крепкой приятельской потасовки. Потасовок и прочих опасностей им в дороге хватило, но вот веселья в пути было так немного, что гномы рассчитывали напоследок наверстать упущенное.       Ладно, придется идти. Пусть попляшут, потом не до танцев им будет.       Он нехотя кивнул, и гномы заторопились, затолкались у двери, надевая плащи, гомоня и шутливо переругиваясь. Оин поспешно наставлял Кайю, совал ей какие-то мешочки и склянки. Она внимательно слушала, кивала, бережно прятала снадобья в карман платья. Гномы гурьбой вывалились на улицу.       Фили задержался около женщины. - Ты, если что, не стесняйся, - доброжелательно проговорил он и тронул ее за рукав. – Сразу за мной прибегай, если сама не справишься.       Постоял еще, тепло глядя и улыбаясь, кивнул и вышел за отрядом. Торин остался с ней один. Стоял, смотрел на Кайю, чуть покусывая губы и хмурясь. Она несмело подняла на него взгляд. - Я сама к вам шла, попрощаться, - прошептала она. – Брага с Альфридом меня уже почти у вашего дома перехватили, с собой поволокли. За племянника вашего не волнуйтесь, я присмотрю. Я… Я вот принесла…       Она нагнулась и подхватила с полу небольшой мешок. – Окорок тут и сыр. Давеча вам понравилось, я и подумала, что пригодится в пути. - Пригодится, утром съедим, - Торин невольно улыбнулся и добавил тихо. – Спасибо, милая.       Кайя покраснела еще пуще, до самых кончиков ушей. - Не за что вам меня благодарить. Я, может, теперь всю жизнь вас вспоминать буду… - пробормотала она и посмотрела куда-то в сторону, словно боясь встретиться взглядом с гномом. – И не думала, что вы взаправду такой… - Какой? – глухо спросил Торин, чувствуя, как странно и стремительно теплеет в груди. – Какой, Кайя? - Необыкновенный, вот какой… И синеглазый…       Опустила голову, отвернулась от Торина и побежала по лестнице наверх. Он постоял, посмотрел ей вслед и, вздохнув, вышел из дома.