Тетрада

POV. Ксан (Ксюша). Выдвигаясь в дорогу, мы еще не знали, что нестандартная женская логика и тела с переизбытком тестостерона станут взрывоопасным сочетанием. Вроде бы и общались все как раньше, даже глаза закрываешь, и можно представить, что видишь именно подруг, а стоило их открыть, как мозг уступал место ворочать делами нижнему «гиганту мысли», временно впадая в созерцание мужиков и жалению себя, что ты уже и не девушка вовсе. Вывод напрашивался один: оберония хуензис* нас дери! Мы умудрились купить на рынке расческу (одну на всех!) и запасы пищи, даже плащи, но не додумались ни до карты, ни до спичек, ни до других мелочей, без которых в дороге приходилось слишком тяжело. Вик мог, заигравшись, поймать какую-нибудь птичку и потом несколько часов отплевываться от перьев, при чем уже больше воображаемых, чем реальных, но зажарить и съесть ее без соли… Брррр, гадкий вкус! Все это время ребята и я испытывали неопределённость в завтрашнем дне и пытался ответить на множество вопросов, по которым должна была присутствовать полная, ну или хоть какая-то ясность. Было непонятно: Что делать? Как быть? Правильно ли поступаем? Или усугубляем свое положение? В конце концов, как будет лучше? И куда занесет нас дальше? В итоге всех этих метаний Давид с написанным на лице кажущимся безмятежным спокойствием полностью прибрал бразды правления над нашими мечущимися тушками и развел активную командорскую деятельность, руководствуясь при этом подозрительностью, целеустремленностью и патологической уверенностью в своей правоте. Нас можно было сравнить с одним организмом, где вампир занял место головы, нек – задницы, а я и Беренель оставались пока в подвешенном и неопределенном состоянии, хотя все больше начиная сравнивать себя с руками. Вампир пытался урезонивать зарвавшегося эльфа и одновременно удерживать Вика от поспешных выводов, неизменно суливших неприятностями не только на его, но и наши пятые точки. Стоило в глазенках нека зародится азартному огоньку, как Давид шумно вздыхал и обещал страшную кару двум великовозрастным балбесам. Вторым, как ни удивительно, оказался я… После происшествия на озере старался лишний раз не смотреть в сторону вампира. Было капец как стыдно! До сих пор не пойму, каким образом все это произошло: испуганный крик нека, чувство опасности, ударившее по обострившемуся восприятию, миг на то, чтобы увидеть исходящую угрозу, и… вот я уже вгрызся в полупопие Давида. И ведь даже про жуткую фобию воды забыл, которая преследовала меня с детства. Это потом, в тайне от всех, я закатил себе в кустах тихую истерику, позволяя веточкам кустика себя жалеть и гладить по спине и плечам. И все же от одного воспоминания, в общем-то, курьезного случая, который вполне мог перейти в трагедию, краска смущения моментально окрашивала мое лицо. Злющий на тот момент вампир спустил пар на Беренеле и милостиво простил остальных – меня и Вика – но предупредил, что еще раз, и на две особи в нашей дружной компании станет меньше. Узнав от деда Махая, что нам еще предстоит две недели путешествовать по нетронутым цивилизацией лесным дебрям, вздрогнули разом, солидарные в своих выводах – туристы из нас аховые. Единственной отрадой для натертых седлом поп стали все чаще и чаще попадающиеся «населенные пункты». Вначале это были малюсенькие селения, где можно было увидеть небольшие поля с неизвестными нам злаковыми и овощными культурами. При этом вид элегантного эльфа в старом и грязном рабочем переднике поначалу ввел всех в ступор, уж больно писатели-фантасты постарались привить читателям мысль о надменности ушастой братии, где каждый пук за музыку должен казаться. На деле эльфы спокойно орудовали лопатами в огороде, терли о ребристую деревянную поверхность, намоченную в мыльном растворе, грязную одежду, пасли крупно-рогатую скотину размером с бизона и шерстью лазурного барашка, шустро подметали дворы… Обыкновенные такие люди, только красивее, стройнее и ушастей, а какие детки умильные! Особенно если еще и чумазые после дневных игр, но дети они везде одинаковые, для них нет разделения на расы, есть только свои и чужие. Позже селения разрослись до деревень, но все они воспринимались, как Дар Божий! Наконец-то прервалась опостылевшая череда ночных лежбищ на твердой земле или в подвешенном состоянии на деревьях. Хотя с приобретением лошадей второй вариант стал просто неудобен, на дерево коняшек не подвесишь, а спать на земле под их копытами тоже не хотелось, так же как и отпускать их пастись куда-либо, с нашим везением станется, что поутру найдем только два обглоданных скелета. Увы, но принимающие нас хозяева не всегда могли предоставить шикарные апартаменты в виде отдельной комнаты с наличием в ней хотя бы двух кроватей. Так что, спали мы и на лавках, расставленных вдоль стен, и на длинном теплом выступе полатья**, даже сеновал опробовали! Который Беренель на пару с Давидом немного разгромили в попытке навечно «закопать» двух неугомонных зараз. Как будто мы с Виком виноваты, что нам не спалось, сено-то колючее, а всякие букашки за шиворотом и вовсе тут не романтика. Чем ближе была столица, тем обширней, зажиточнее и более развитыми домишками представали пред нами деревеньки. Одноэтажные здания становились выше и шире, превращаясь в богатые терема, построенные неподалеку друг от друга и имеющие тёплый, песочно-коричневый цвет, удивляя своей аккуратностью и разновидностью. Частенько стали попадаться дома с каменной кладкой, не полностью конечно, но цоколь себе могли позволить только богатые эльфы. Второй главной темой прогулки по новому миру стала – картография, а точнее наша абсолютная несостоятельность в данной сфере науки. Не в силах соотнести себя и карту, приобретенную Давидом в одной из деревень, где даже имелся собственный трактир, часто описывали круги, веселя многолетние деревья, мимо которых проезжали по нескольку раз за день, попросту не замечая указателей, замаскированных под местную фауну. Только садисту с многолетнем опытом придет в голову сплетать ветви деревьев в виде указателя! Спрашивая дорогу у встреченных нами путников, не раз оказывалось, что проехали мимо какого-то знака: им привычно, об этом все с детства знают – зачем объяснять? Спасение пришло в виде мощеной дороги с плотно подогнанными друг к другу булыжниками и верстовыми столбами, четкой линией ведущей от небольших селений до столицы эльфов. По ней периодически с грохотом и скрипом, трясясь на ухабах, мелькали неспешные обозы из повозок, груженных мешками и различной живностью в клетках и на поводах. Навстречу стали все чаще попадаться одинокие всадники и группы пеших путников, которые с интересом оглядывались на лошадиный топот, а затем провожали нас удивленными взглядами. Ну, мы действительно представляли из себя странную компанию… За все время, проведенное в пути, был один существенный плюс – разбойники, которых можно встретить в лесах, обходили нас отдаленными тропами. Мы же, в свою очередь, старались не углубляться в чащу, придерживаясь безопасно вытоптанной дороги. В результате постоянных бесед, между нашей четверкой растаяла дымка мрачности и недомолвок. Сама собой исчезла некая отчужденность, и разговоры снова приняли нормальное течение. Мы много шутили и смеялись, перебирая в памяти былые времена о том, как познакомились в паутине интернета. С толикой грусти вспоминали себя прежних и учились не -акать на женский манер. Хоть нек с эльфом и научились относительно сносно держаться в седле, но любовью к лошадям так и не воспылали. Животные тоже особо к ним не тянулись, видимо осознавая, что именно из-за этих двоих им не дают перейти с рыси на галоп, а потом и вовсе пуститься в карьер, чтобы почувствовать ветер в лицо и попытаться догнать призрачные крылья свободы. Иногда получалось, что не сговариваясь с вампиром, приспускали поводья, и животные самостоятельно ускоряли скорость, стремясь обогнать друг друга под матюки нека и мелодичную брань эльфа. После того, как натягивались поводья и замедлялся ход, Вик с Беренелем были готовы расцеловать землю, облегченно вздыхая. Но не успевали они насладиться твердой поверхностью, как Давид снова загонял всех в седла. Чтобы больше не привлекать лишнего внимания и неприятности, нек был надежно спрятан под плотным пологом плаща с надвинутым капюшоном чуть ли не по самый нос, похлеще любой Гюльчатай! Но и это не спасало от паранойи, которая в последние дни начала одолевать Давида, перешла и на меня. Интуиция буквально пищала, но о чем именно, было непонятно. Оставалось надеяться, что это не симптом вампирской шизофрении, передающийся через укус. Дядя Зигмунд Фрейд считал, что паранойя развивается вследствие подавленных в детстве гомосексуальных желаний… а мы теперь уже вроде и не подавляем даже. «Последнее тебе подходит», – ехидно вякнула «белочка», о которой я уже благополучно забыл. - Главное, чтобы шизофрения и мания преследования не оказались отменной интуицией! – заметил Вик, выслушав мои опасения, и свернулся в седле насколько это было возможно, впал в полудрему, закинув на мое бедро свою ногу. Наша колоритная компания даже с «зачехленным» неком, хвост которого постоянно пытался вылезти наружу, везде подвергалась пристально-любопытному сканированию. И все ничего, если бы очи некоторых существ не округлялись при виде горделиво выпрямившейся гибкой фигуре Беренеля. Одни взирали с пропорциональной долей удивления и восторга, другие с неверием глуповато таращились, а некоторые хмурили брови на озадаченном лице, словно пытались что-то вспомнить. Были и такие, которые, заприметив Беренеля, оборачивались и почтительно кланялись, всем своим видом выражая полное обожание, переходящее чуть ли не в подобострастие. В такие моменты даже Давид от него пытался отодвинуться, уж слишком расфуфыривался эльф. Мы недоумевали, но эльфу это жутко нравилось. Наловчившись расправлять перышки в нужный момент, друг принимала позу: «Пупс всея земли» и свысока взирал на холопов у его ног. При этом голубые гляделки Беренеля ощупывали жителей деревень на наличия привлекательных особей мужского пола. Дамы же попросту не удосуживались лопоухого царственного внимания. Не знаю, что там Вик навеял своими фантазиями на озере, но похоже Бону все для себя решила. Желание воплотить бурную фантазию в реальность мигало на её лбу большими заглавными буквами: «ЯОЙ – ФОРЕВА!». Стало ясно, что при всей своей приобретенной занудной светлоэльфийской индивидуальности, подруга все равно оставалась собой. Бер продолжал наслаждаться нарциссизмом ровно три дня. На четвертый ему это надоело: – Бляяя, заколебали! Ни спиной, ни лицом не расслабиться, ни зад затекший почесать! – взвыла ушастая звезда, когда мы покинули очередную деревушку. – А ты не знал? – снисходительно хмыкнул Давид над макушкой сутулившегося эльфа. – Слава – она такая… Смотри, как бы у тебя портки не сперли, на память! – Как лишний кусок сахара в чашке чая, – тут же припомнил я, легонько ущипнув Вика за бок, намекая о гениальности афоризмов достигающих популярности мата. – Поэтому, Бер, считай, что у тебя просто половинки слиплись! – довольно зафыркал нек, ведь ему досталась самая сладкая часть. Возмущенная моська друга, что шла в разрез с его напыщенным образом, вызвала приступ неудержимого хохота. – Ах, так?! Тогда считайте, что отныне я на соленой диете! – негодующе задергав ушами и вскинув узкий подбородок, Беренель, натужно пыхтя, стал укутываться на манер Вика. – Что ж тебя из крайности в крайность бросает? – деланно удивился вампир. – Видно токсикоз замучил, раз на огурчики потянуло, – разъяснил нек состояние эльфа. – Еще слово и ты у меня не то, что забеременишь, но и родишь! При этом со стороны,вся эта возня выглядела до ужаса уморительной и наводила на определенную мысль: – Давид, – окликнул вампира, созерцавшего перед своим носом бесплатный цирк. – Мммм? – Теперь у нас две «любимых жены»! – судорожно выдохнул, давясь смехом и подсознательно готовясь к будущей мсте обиженно бухтящего друга. «Паранджа» моей Гюльчатай затряслась и оттуда донеслось приглушенное похрюкивание. На всякий случай покрепче прижал котенка, чтоб он не свалился. – Сволочи вы, а не друзья! – Помолчала бы уж, Зульфия, а то ночью одна спать будешь и попу отморозишь! – добил полный серьезности голос Давида, после которого на несколько километров вперед было слышно ржание. Наше! Даже кобыла с конем, косясь умными глазами, ехидно пофыркивали. Эту ночь мы были вынуждены провести на свежем воздухе и все из-за вампира – предчувствие у него плохое было! Чем ему тот трактир не угодил? Непонятно. Ну ладно, не нравится этот, пошли бы в другой, деньги – спасибо шаману оборотней и его букету – были, так нет, уперся и все тут! А у меня, между прочим, котик с насморком! Даже Беренель проникся сопильками Вика, что умильно вытирал их рукавом, а после изодрал старую рубашку и каждые десять минут сморкался со звуком иерихонских труб и перед сном сварил лекарство из собранных им трав. На всякий случай я их тоже просмотрел. – Природа – мать, природа – сила, и где нас только не носило… – сонно бурчал я себе под нос, выискивая уединенное местечко, отойдя на приличное расстояние от спящих друзей по своим маленьким, но очень важным и необходимым для организма делам. Кстати, на счет зелени: проблему с лопухами я решил. Ну, не ходить же мне с грязной попой целыми днями?! Когда приходилось ими воспользоваться – срывал, скрипя всеми фибрами своей души, заранее прося прощение. Удивительно, но они меня понимали и даже вытягивали тот липездочик, какой им было не жалко. Вот тут-то и возникла новое затруднение – я их стеснялся! Они ж… ЭТО видят! Однако держать в себе отходы потребленной пищи тоже было невтерпеж. Справив все свои нужды и даже те, которые не планировал, развернулся, чтобы вернуться к остальным. Надо было разбудить сонь, позавтракать и выдвигаться в путь. Выскочивший передо мной огромный черный волчара с вздыбленной на загривке шерстью и подрагивающей верхней губой, открывающей впечатляющий оскал, в мои планы не входил! Осторожно ступая назад и стараясь не делать резких движений, дабы не спровоцировать зверя, уперся спиною в мощный ствол дерева с коричневой ребристой корой, что плавно переходил в раскидистую крону нежно-голубой листвы, и тут же инстинктивно с ним слился. Надо сказать – вовремя. Еще секунда и была б с меня простая, но удивительно быстрая в приготовлении закуска. Пока волк (сууучара!) недовольно рычал, обнюхивал и царапал своими когтями кору (Чтоб ему депиляцию всего тела сделали!), я мысленно предавался размышлениям: вляпался или нет? Пятился ведь по той же траектории, куда недавно справил нужду. Присмотревшись листьями, понял, шаг левее и приобрел бы незабываемый французский аромат… собственного производства, а потом только и оставалось утешать себя, вспоминая примету, что это к деньгам. Представитель хищных переростков семейства псовых кружил недолго. Решив удалиться восвояси, он захотел напоследок «осчастливить» меня, задрав заднюю лапу там, где примерно были мои ноги. «Не Шанель номер пять, так Дольче Габбана!» – мысленно простонал я. Конечно парфюм и женщина – это понятия, которые просто немыслимы друг без друга, но дополнить себя ТАКИМ шлейфом абсолютно не хотелось. К тому же я теперь мужчина! Опустил ветки пониже и от всего сердца шлепнул по мохнатой заднице волка, придавая направление в противоположную сторону от стоянки. Испугано взвизгнув, словно нашкодивший щенок тот ринулся вглубь леса, не успев облагородить мой внешний вид новым образом: «Вот тебе и грозный зверь». Собрав немного дров, устремился к разбитому нами небольшому лагерю, надеясь, что волк был один, и с друзьями все в порядке. Ступив на кромку поляны, заметил, что проснулся только нек, который уже вовсю хозяйничал в сумке с едой. Умиляясь такой картине, осторожно, стараясь лишний раз не шуметь, подкинул пару поленьев в практически потухший за ночь костер, вокруг которого лежали спальники, чтобы поддержать источник тепла еще на часок. Дав возможность Беренелю с Давидом поспать немного подольше, тихо присел на бревно поваленного дерева с задумчиво жующим Виком. От прохладного дыханья ветра шелестели листья, пели ранние птицы, вдалеке слышалось звериное рычание и чье-то жалобное повизгивание. На траве давно выступила роса, что теперь блестела и переливалась словно алмазная. Красота… – Привет! А рыбка еще осталась? – спросил, потянувшись к нашей походной «кладовочке». – Ш… мотря кому… – довольно прочавкал Вик, подставляя макушку, чтоб погладили. Зарывшись в темные прядки, прошелся от затылка к основанию кошачьих ушек, аккуратно помассировал, стараясь не поранить бархатистую кожицу кончиками острых ногтей. В поведении друга наблюдалось все больше и больше кошачьих повадок. Буквально вчера это чудо полчаса гонялось за собственным хвостом, возмущенно мяукая на то, что он, зараза такая, не останавливается. А двумя днями раннее мне пришлось снимать его с верхушки дерева, на которую нек забрался в погоне за птичкой, и как следствие орал не хуже дворового кота! Еще мог сутками дрыхнуть, пока ехал на лошади, одним словом: он – гадит и жрет, его чешут, холят и лелеют, иногда гоняя «тапками» и «веником». Кот же… – Му-у-ур, – утробно затарахтел котик, – десять миу-у-ут массажа и будет тебеууу рыбка. – Ах ты, хитрюга! – рассмеявшись, повалил на влажную от росы траву Вика, принявшись щекотать вертлявое тельце. Наш визг и шебуршание разбудили ребят, которые первым делом разбрелись по разным кустам, а уже после вспомнили, что их «будильникам» необходим втык! Перекусив и затушив костер, направились поить отдохнувших за ночь лошадей, правда ни озерца, ни ручейка, ни даже родника поблизости не было, но зато нашли приличных размеров лужу, где в самом глубоком месте было мне по колено. Погодя Давид взялся их седлать, потуже затягивая лямку ремня и привязывая сумки, мы же так этому толком и не научились за все это время. По нашим подсчетом получалось, что вот-вот должны были выехать к городу сородичей Беренеля, из-за чего тот немного нервничал и постоянно ёрзал в седле, причитая, что уже не чувствует свою многострадальную нижнюю часть, и по прибытию вряд ли соберет ноги в одну ровную кучку, вызывая недовольное сопение у Давида. Сегодня у всех было предчувствие чуда, как тридцать первого декабря, потому казалось, что и дорога ложится чуть ли не сама лошадям под копыта. Мы весело переговаривались и подшучивали над все еще сопливым неком, который снова умудрился простыть, и теперь кутался в полы своего и моего плащей, прячась от прохладного ветра, что старался срывать наши капюшоны и превратить волосы в воронье гнездо. Так бы и ехали до вечера, если бы лошади не остановились у распростершегося впереди обрыва, откуда доносился шум воды. Картина, открывшаяся нашему взору, казалась миражом… Настолько прекрасным в своем воздушной легкости, утонченной гармоничности и невероятной красоте предстал пред нами город эльфов – их столица! Сомнений по поводу того, что это обитель благородного остроухого народа, не было. Только им под силу было создать нереальное в реальности, одним словом – оазис! Хотя, возможно, у других рас было не хуже, но мы их еще не видели. За кажущимся бездонным обрывом находился вырезанный в скале величественный город из белого с золотыми прожилками камня. Его создатели явно знали не один секрет мастерства, так как при постройке вложили в гранит и сланец не только мощность и долговечность каменной кладки, но и небывалое изящество, казалось, такими могли быть замки из хрусталя, что стоили баснословных денег в сувенирных лавках любого города и умещались на ладони, но ни как не реальность! У самого основания городских стен, которые защищали город со стороны обрыва, парили прозрачные бледно–фиолетовые облака, создавая ощущение эфемерности и невесомости строения. Через ущелье было возведен широкий белокаменный мост, тянущийся от самой кромки обрыва прямо к высоким золотым воротам, которые были гостеприимно открыты для всех желающих попасть внутрь. Про столицу можно было говорить до бесконечности, только описывая свои впечатления от одного вида, но стоило и упомянуть про сам мост, который протянулся над пропастью, уходя своими опорами глубоко вниз, и словно растворялись в бриллиантовых брызгах лазурных ручейков водопада, где, как желтые жемчужины, переливаясь всеми цветами радуги, чуть ли не по воздуху плавали раздутые рыбки. Из транса от созерцаемой неведомой доселе красоты вывел немного грубоватый и чрезвычайно гортанный голос за нашими спинами: – Да, не хило тута светлые окопались. Обернувшись, наткнулись на точную копию Шварцнегира в молодости, только с насыщенно оливково-зелёным цветом кожи и выпирающими клыками из–под темной, мясистой нижней губы. К квадратному лицу мужчины шел немного приплюснутый нос, который его ничуть не портил, а непривычно широкие, округлые глаза, слегка на выкате, контрастно гармонировали. – Хотя чё тута дивиться? О фено-ме-ёнальной спосьЁбности эльфов к работе с камнем легенды ходють. Мать природа была чрез-м-еЁ-рно щедра к детЯм своим, но и огра-ничИть не забыла, шоб больно не зазнавалися. А усе равно зазнаются! – И в чем же заключается это ограничение? – с проснувшимся любопытством спросил я, стараясь не заржать от спец… спецфЁческого сленга. Четыре пары глаз синхронно уставились на орка в ожидании ответа, других предположений у меня все равно не было. Заметив, что смог вызвать наш интерес, мужчина, поправив кожаную жилетку в обрамлении белого меха, что подчеркивала мощь и силу бугрящихся под ней мышц, любезно продолжил: – Эльфы об этом не шибко-то любят рас-про… станяться, но коли камень был оторван от земли, туева куча из ихнех не смогёт обращаться с ним. Дескать, они очучают, как тот стонет и орет под их пальцами. И чё они с ним вытворяють? «Надеюсь не то, о чем я подумал..!» – Вот такма заноза в сидалище, – присматриваясь к нам, подытожил орк. – Посему, когда выско… Ёжденные работають с камнем, скала – в большиЁнстве случаях, будучи кусочком единым земли или частью, которая отколупалась по своему хотению. – А я всегда считал, что эти ушастые кузнечики «гнездятся» на деревьях, – сказал Вик, озорно блеснув ожившими зелеными фонариками глаз в сторону Беренеля, а я пытался приноровиться к путаности речи зелененького. – Ваааагх! И этакие водються, – гулко посмеиваясь, кивнул зелененький, подъехав к нам вплотную на своем массивном, под стать всаднику, мерине странной пятнистой расцветки. Орк явно старался блеснуть своей эрудированностью и многие слова чуть ли не по слогам произносил, но в конце все равно переходил на деревенский говор. – Ток, усе чаще енто егеря ихние себе чаруют дупла, шоб бараки себе не громоздить, а шоб так просто жить, то ток если какой эльф мудреный, аль совсем без грошей в кармане, без зачичённости и некой уверЁнности в завтрашнем дне… а така токо раньше дуплились, давёхо это было… – Теперь мы точно знаем, что родовое дерево Беренеля осталось без изменений, – повернувшись, шепнул мне на ухо Вик, – осталось выяснить к какому подвЁду обезьян он относится. Расплывающаяся улыбка померкла под укоризненным взглядом вампира. Ну у него и слух! – А вы, судя по осведомленности, имеете непосредственное отношение к этой сфере деятельности? – скорее констатировал, чем спрашивал Давид. – Ага, – кивнул орк, обескуражено глядя на вампира, и, пошкрябав лысый затылок, уточнил: – И сфеГу, и де-я-тЁльность, и отношения эти тоже имею. «Мммм… вот бы и меня поимел…, – проскакала шальная идея, сбивая рациональный ход моих мыслей. – Тьфу, мята перечная тебе в попу, я ж больше не баба!» – крикнула ей вдогонку, но этой сволочи и след простыл, зато желание осталось. Пока отвлекся, наш новый знакомый, ударив кулаком по своей могучей груди, успел представиться Маеррроком из племени ВаздАкка. В ответ вампир, поочередно указывая, назвал нас поименно, вызвав при этот недоумение орка по поводу отсутствия «фамилий». – Долго рассказывать! – только махнул я рукой. - Аааа… Изгои, – несколько брезгливо буркнул огр, уже не радуясь больше нашему общению. - Если бы. Пришлось вкратце рассказать нашу истории, но сильно ужатую и подкорректированную, по которой все равно выходило, что очнулись у старой бабки, а кто мы и как зовут не помним, вот и решили по миру побродить. По виду орка было ясно, что он не до конца поверил, но больше расспрашивать не стал. На преступников мы не смахивали, а что там утаиваем, не его дело. Главное нелюди мы хорошие! – Никогда о таких не слыхивал, – немного обалдел орк. – Ну тута оно и верно, может шо и сладится… - А вам тоже нужно в столицу? - Ну, дык, знамо дело, магия земли пробудилась у меня, после камлания нашего шамана, ток в ровень от эльфов заморочек у меня нетути. Ну каменюка и каменюка, пишит малек, да и примет нужоную форму. – И это дает вам небольшое преимущество, – с саркастическими нотками подчеркнул данный факт Беренель, осознав причину, толкнувшую осесть в столице светлых представителя кочевого племени. – Дык, а чего кочевряжиться? Коль ушастые предпочитают балова с деревом, нежели с камнем: оно для них самое у-то – гибкое и без натуги форму нужную для различных потребностей, схватывает, – пожал необъятными плечами, словно сдвинул горы, Манрррок. – Да и мужа приголубить надоть, он еще совсем молоденький у меня, пока на цацки, да на дары падкий. Дав волю своим глазам, а заодно и фантазии, в которой орк уже остался в одном исподнем, молча анализировал разговор. Манрррок не был похож на кровожадного, способного на коварство и каннибализм орка, какими их обычно описывали фантасты. Наоборот, в нем присутствовали такие качества как: добродушность, открытость, любопытство и сила… Очень, очень много силы, даже интеллект был, но манера общаться оставляла желать лучшего. Мне приходилось каждую его фразу обдумывать, чтобы понять, что конкретно имел ввиду огр. «Ну вот… женат. Эх, такие матримониальные планы зарубил на корню!» – подавил вздох разочарования и тут же спохватился: – Мужа?! – Ну-у-у, дык… я того, как бы… сторонник узаконЁнных лобызаний, – ответил нам немного смутившийся орк, скулы которого окрасились в насыщенный цвет зеленки, – как только глянул и прочухал – моё! А тама пока очухивался, я серьгу и вставил в ухо! – с гордостью выпятил грудь орк. «Занятные у них традиции, однако…» – Правильно, чтоб не сперли! – поддакнул Вик, порываясь спуститься с Ромашки и разглядеть все вблизи. Еле удержал, пришлось его отвлечь почесыванием за бархатистым ушком. – Манрррок, скажите, а тут всегда такое оживленное движение? – указал я кивком головы в сторону городских ворот, где наблюдалось небольшое столпотворение. Уж больно странным это казалось, будто стража всех и каждого пытались осмотреть и опознать, прежде чем в город пустить. Заснувшая было паранойя, вновь забухтела что-то навязчивое на уровне подсознания. А ушедшая из позы вампира расслабленность говорила, что мы вновь стали привлекать излишнее внимание, особенно Беренель. И что такого в нашем эльфе необычного? Ну симпатичный, ну ушастый – так тут этим не удивишь. Странно все это… – Знамо дело, дых, праздник тута через пару дней – День Зачатия наследника! От усе и поперли, – гордо выпятил грудь наш неожиданный «информатор», как будто сам принимал непосредственное участие в процессе зачатия или свечку держал. – Правда, ходють слухи шо у них тамо шо-то случилося у хибаре Пресветлого, даже вход в Дворцовый Квартал теперя замкнули. – Вы, наверное, хотели сказать – День Рождение? – Беренель даже не пытался скрыть иронию по поводу умственных способностей орка. – А на кой рыгхт, еще и егось отмечать? Путь кажего нарождЁнного начинается знамо от кель – кода Высшие пару новой жизнью одаривають, – проигнорировал подоплевку и изумленно покосился на Беренеля Манрррок, получив в ответ пренебрежительный взгляд из-под веера светлых ресниц. – Уаааааргхххх вас побери! Вы откеть таки не обученные? – Откуда, откуда… Оттуда! Там, где были, нас уже нет… – буркнул эльф, отвернувшись. - Память потеряли, – напомнил более терпеливый Давид. - А и точно. Запамятовал. Дык от с эльфа и начинайте, по клейму рода егошного и рыщите. Сам-то я тут не при дулах, больно мудрено оно тама. В таверне какай вызнавайте, не пропадал ли хто, а иной раз и детенки теряются, ежели зверь какой в лесу схарчит, а тута и проще, вроде не мелочь бестолковая, шо еще в портки пузырит, – и, глянув на Беренеля, добавил, шокируя: – Шо не говори, а эльфы шибко мудреные! Детенки побыстру силу набирают, в двадцать зим ужо и пересчет знают до десяти десятков! «Природа мать, а на горшок они когда садятся?!» – вякнуло контуженое сознание. Причем, судя по выражениям лиц, не у меня одного. Беренель же не обращал на нас внимание и усиленно делал вид, что он весьма занят разглядыванием своих ногтей. – Мдяяя… повезло нам, что Бер уже вышел из возраста пускания слюней, – ехидно протянул Вик, умудрившись вывернуться и спрыгнуть с коня. Пока эльф придумывал достойный ответ, то закрывая, то открывая рот в потугах найти хоть одно цензурное слово, нек уже вовсю ковырялся выпущенными когтями в каменных плитах моста, пытаясь «одолжить» кусочек на память. Вслед за Виком спешились и остальные. «Эх… сюда бы баллончики с краской, такое полотно для граффити пропадает», – заговорил во мне художник-любитель, созерцая девственно чистые просторы. Удивительно, но мост имел опасно низкое ограждение, что позволяло в полном объеме насладиться открывающимся видом в пропасти: несколько десятков радуг обрамляющих ручьи водопада, рыбок снующих туда-сюда, высоко выпрыгивающих из воды и как бы летая. Вот только засмотревшийся и сам имел возможность к ним присоединиться, ненадолго и в последний раз в жизни. После падения с такой высоты – выжить нереально! Присмотревшись к рыбкам, понял, что ведь и действительно летают, даже забавно стало, видеть, как за пузатой «жемчюженкой» гонится куча мальков. Глянув на Вика, рассмеялся уже в голос – котик бы в трансе: хвост трубой, уши торчком. Еще бы, целый «аквариум» перед носом! Одна рыбка, вторая, третья… и всех их нек проводит немигающим взглядом распахнутых в немом восторге глаз. Вот розовый язычок облизывает соблазнительные пухлые губки и стоящий у самого края моста друг делает шаг вперед… – А? – только и смог сказать я, осознавая произошедшее. – МряяяяууууУУУААА!!! – Хорошооо полетел, красиво так, – хмыкнул орк, отвлекая о чем-то увлеченно спорящих вампира с эльфом, – а как лапы растопырил-то, видали? – Виииик!!! – испуганно заорав в три глотки, бросились вперед. Но единственное, что мы успели увидеть, это стремительно удаляющуюся черную точку в бездонной пасти обрыва. – Аа-а-а как же… это… – с наворачивающимися слезами спросил я у застывшего с протянутой вниз рукой Давида. – Твою мать! Твою мать!! Твою мать!!! – шокировано орал Беренель, зарывшись пальцами в светлую гриву волос и пытаясь выдернуть большую их часть, напрочь позабыв о своем табу на данное ругательство и полностью растеряв надменный вид. Я с болью посмотрел на него, даже думать о том, что сейчас произошло, было страшно! Нет, нет! Этого просто не может быть! Вик… – И чегось вопить как резаным? – пробасил Манрррок, хлопнув по спине отшатнувшегося эльфа. – Чичаз явится, даже поссать не успеете. Я уже был готов накинуться на орка за его неуместный юмор, как раздался хлопок и у ворот рядом со стражей появился весь вздыбленный нек с тем же ором, с каким и падал, в руках которого трепыхался трофей… – Молодца парень! Даже рыбёшку поймал, – похвалил Манрррок нашего ожившего камикадзе. – Я его сс-е-й-ч-а-ссс прибью!!! – рыкнул Давид и рванул к неку с ТАКИМ выражение лица… Вслед за вампиром неслись мы с Беренелем, готовые активно помочь ему в этом ратном деле. Достигнув цели, вампир грозовой тучей навис над испуганно сжавшимся Виком, все еще прижимавшего к себе рыбу, вблизи похожую на раздутого карпа. Все его тело сотрясалось, но с добычей он явно был не готов расстаться даже под таким прессингом, обхватив ее еще и ногами и выпуская когти, отчего местная живность забавно вытаращила глаза и активно пыталась открывать и закрывать рот, где виднелся ряд мелкий зубов-игл. Молча, выдернув «золотую рыбку» из цепких когтей нека и чуть не превратив ее в свежеприготовленные суши, Давид четкой направленной подачей с ноги пульнул в ближайший водопад, даже не стараясь уже себя контролировать и выпустив клыки. – Моя рыбка!!! – дернувшись, взвыл Вик, готовый начхать на страх перед высотой и повторить крышесносящий прыжок. – Куда?! – заорали мы хором, вцепившись во все доступные части нековского тела, и тут же заработали пару царапин. – Вик, попа волосатая! – затряс я полу-задушенного от наших «объятий» и подзатыльников нека. Теперь уже и меня начало нервно потряхивать после пережитого ужаса… – Запомни, никогда! Слышишь меня?! НИ-КО-ГДА так больше нас не пугай! Я думал, у меня сердце остановится! – Ты не представляешь, как ты нас задолбал, пестик безмозглый! – устало вставил Беренель, убедившись, что с другом ничего страшного не произошло, и тут же съерничал. – Штанишки хоть не обпачкал, Летучий ты наш Голландец? – А ты что, свой памперс хочешь предложить? – фыркнул немного успокоившийся Вик, приглаживая шерстку на загривке, что не желала ложиться ровно и все еще топорщилась дыбом, а хвост и вовсе напоминал щетку от пыли, которую кто-то умный назвал пипидастром! – Все выяснили? – процедил Давид и, получив утвердительные кивки, схватил нека за шкирку, притянув к себе. – Какого х…на ты сиганул?! Последние мозги в лесу просрал?!! Я…., твою…. и … … … … … … …! ПОНЯЛ!!! Чтобы … на…. в … у…, …, …, … к …, на … да …, и …! В Давиде явно умер поэт, такого мата невозможно было услышать даже от грузчика в порту, не говоря уже о необычных словосочетаниях. Заслушались все. – Я не хотел… оно само, – жалобно мяукнул Вик, прижав ушки. Прозвучало это настолько беззащитно, что боевой пыл вампира вперемежку с негодованием сдулся, как проколотый воздушный шарик. Манрррок, что стоял все это время в паре шагов от нас, держа лошадей, про которых мы совсем забыли, когда ломанулись к неку, лишь недоуменно покачав головой, сказал, что мудЁные у нас отношения. Наконец пройдя охрану и даже без очереди, что сразу показалось странным, замерли памятниками сами себе. На ум не приходило ни одного сравнения, чтобы описать город изнутри, только отдельные слова: легкие, изящные, резные, цветущие, светлые… - Ну, шо встали? – пробасил орг за нашими спинами, что прошел вместе с нами за компанию. – Потопали.