Гримм

      Шизуо не понимал, что происходит. Отказывался понимать. Как такое вообще возможно? Да, детектив сказал, что труп в машине вовсе не Касуки. Но, черт возьми, как такое может быть? - Хочешь, чтобы я рассказал тебе обо всем? – парень обошел стул, на котором сидел Хейваджима, и стал напротив него. – Вижу, что хочешь. Ну ладно, поведаю тебе о том, за что я так невзлюбил нашу «дружную», - он показал пальцами кавычки, - семейку. Во-первых, как оказалось, между мной и вами нет абсолютно ничего общего, кроме тех людей, которые и были моими настоящими родителями. «Родителями? Настоящими?», - блондин непонимающе уставился на Касуку, не в состоянии вымолвить и слова. - Я случайно узнал, что не являюсь никому из вас кровным родственником, - продолжил парень и Хейваджима уловил в его голосе неподдельную грусть. – Однажды мне прислали письмо, в котором говорилось, что мои родители на самом деле вовсе не мои, что меня усыновили, так как твоя мать хотела еще одного ребенка, но состояние здоровья не позволяло этого. И в подтверждение этого к письму прилагался анализ ДНК отца и мой. Сначала я, естественно, не поверил и решил проверить самостоятельно. Как оказалось, информация была на сто процентов правдива. Я не стал выяснять, кто и зачем прислал мне это. Я просто решил найти своих настоящих родителей, - Касука чуть улыбнулся и, подойдя к окну за его спиной, которое Шизуо только заметил, открыл жалюзи. Яркий свет больно ударил по глазам, заставляя зажмуриться. Проморгавшись пару раз, блондин начал различать очертания помещения, находящегося за стеклом, и того, кто в нем находился. Там, подключенный к, казалось, неисчисляемому количеству аппаратов, лежал Изая. - Что такое? – парень криво усмехнулся, глядя на лицо Хейваджимы, на котором читалось удивление вперемешку с шоком. – Узнаёшь его? – он приложил руку к стеклу, а уголки его губ опустились. – Это мой родной брат. Орихара Изая. Я с трудом нашел его. И даже не представляешь, где. На одном сайте. Он там был кем-то вроде психолога. Хотел понять людей, причины их поступков, мотивы... И знаешь… Я тоже хотел бы понять их. Но сколько бы ни старался, у меня это не получалось.       Парень издал тихий смешок и больше не проронил ни слова. Воспользовавшись наступившим молчанием Шизуо взглядом пытался высмотреть Гримма. Тот определенно должен быть где-то рядом. Или он его уже не видит? Память сработала сразу же, словно по команде, подбрасывая последнее вспоминание перед тем, как Хейваджима потерял сознание. Кажется, тогда он видел Гримма, но тот был каким-то расплывчатым и нечетким, будто находился за грязным и пыльным стеклом. Глаза метались от одной стены до другой, от одного угла к другому. Где-то в глубине души еще тлела надежда, что Жнец где-то здесь. Но даже если это и так, вряд ли он поможет. Гримм сам говорил, что им запрещено вмешиваться в происходящее, ибо Жнецы лишь наблюдатели. - О чем задумался? – вновь заговорил Касука, доставая из кармана брюк телефон. Пальцы ловко заскользили по дисплею, судя по всему, набирая сообщение кому-то.       Шизуо что-то промычал в ответ, но поняв, что препарат все еще действует, оставил пустые попытки что-либо сказать. А ему так хотелось. И не только сказать. Ему хотелось подойти и обнять брата, которого он думал, что потерял. Пусть тот и говорит, что они не кровные родственники, это не важно. Они выросли вместе, они всегда были рядом. Конечно, иногда они ссорились, ведь без этого никак, но они всегда мирились. Они прикрывали друг друга перед родителями, если где-то накосячили, и поддерживали. Тогда, черт возьми, что такого должно было произойти, чтобы его любимый младший братец так возненавидел семью, вырастившую его? - Ох, забыл, что ты не можешь говорить, - усмехнулся шатен, пряча телефон обратно в карман. – Итак, на чем я остановился… Ах да, на том моменте, как мы с братом воссоединились. Знаешь, сначала он мне не поверил, но потом… Воспользовавшись своими связями, он выяснил правду. И о том, как я попал в семью Хейваджима, - его глаза гневно сощурились, - и о том… кто стоял за смертью наших родителей.       От такого пронизанного ненавистью взгляда Касуки Шизуо стало не по себе. Внезапная волна ярости заставила его рефлекторно сжать кулаки. Он с удивлением отметил, что тело постепенно начинает отходить от действия препарата, и мгновенно расслабился, чтобы скрыть это от брата и дослушать его историю до конца, потому что если он сейчас что-то предпримет, то кто знает, что может сделать Касука. Ведь человек, которого он знал, и который сейчас стоит перед ним, совершенно разные люди. Но несмотря на это, для Хейваджимы он по-прежнему любимый младший братец. - Представь, какой у меня был шок, когда я узнал, что убийство моей семьи организовал твой отец. Да-да, твой. Потому что для меня этот монстр перестал быть отцом с того момента, как я все узнал. Правда, мамочку немного жаль было, - Касука залился истерическим смехом, а успокоившись, продолжил: - Видел бы ты ее лицо перед смертью. Этот умоляющий взгляд, наполненный отчаянием, эти слезы. Она до конца не верила в то, что я это сделаю. Черт, это такое непередаваемое ощущение восторга, когда в твоих руках чья-то жизнь! Стоит тебе сделать всего лишь одно движение и все. Жизнь человека обрывается.       Шизуо с ужасом смотрел на парня, чье лицо выражало восторг и ликование. Сейчас он был похож на одного из тех маньяков, что гниют за решетками тюрем, или же на пациента психиатрической клиники. В светловолосой голове никак не укладывалось происходящее. Как тихий и спокойный Касука превратился в ЭТО? Или же в глубине души он всегда был таким?

***

      В детстве, когда мы с братом учились в младшей школе, я ненавидел себя за то, что у меня нет никаких выдающихся талантов, что я такой же, как и все. Мне претила одна лишь мысль о том, что я простой неприметный человечишка, отличавшийся от одноклассников лишь тем, что был сыном главы фармацевтической компании. Но, несмотря на известность моей семьи, со мной и только со мной никто не хотел общаться. Все считали меня странным из-за того, что я никогда не улыбался, не выражал никаких эмоций. Никому не было дела до богатенького унылого мальчика с неприметной внешностью, который всегда прятался в тени популярности старшего брата, у которого тоже были свои скелеты в шкафу. Ведь никто из окружающих не знал о его ужасающей силе и удивительной живучести. И я иногда даже размышлял над тем, что было бы, если бы все эти подхалимы и толпы фанатов узнали о его тайне.       Думаю, сначала я хотел быть похожим на Шизуо, но лишь в плане уникальности. Я хотел измениться, хотел стать особенным. Я завидовал ему, ведь он был талантлив и популярен. У него были способности ко многим предметам, но этот балбес оставил свой талант на полке покрываться пылью и предпочел проводить учебное время на задней парте, используя книгу вместо подушки. И, думаю, именно тогда во мне зародились ненависть и презрение к Шизуо, которые разрастались, пуская свои корни в самую глубь сердца, уничтожая в нем все хорошее. Чуть позже я захотел стать лучше него…       Мои же способности видеть смерти людей и воплощать их при помощи кисти и красок на холсте проявились в старшей школе. Сначала я испугался, думал, что эти ужасные видения лишь кошмары. Но однажды я увидел в новостях один из тех самых кошмаров. Затем еще один, и еще… Тогда я и понял, что это мой дар – видеть то, что вскоре случится. Жаль конечно, что это относилось лишь к смертям. Но то, что я отличался от других, не могло меня не радовать, пусть поначалу это и немного пугало.       И как раз тогда я стал замечать разницу в отношении родителей ко мне и к брату. Особенно со стороны отца. Мать старалась компенсировать этот недостаток внимания, и у нее это даже неплохо получалось. До тех пор, пока я не узнал правду… Столько ненависти я, пожалуй, не испытывал еще никогда. С каждым днем, каждой минутой и даже секундой я все больше и больше желал смерти тому, кто смел называть себя моим отцом, кто послал убить моих родителей, у которых меня однажды отобрали.       Играть сына, который ничего не знает о своем происхождении, становилось все сложнее и сложнее, но я старался. Изо всех сил. Натягивал на лицо улыбку, подавлял в себе ярость, делал вид, что люблю свою так называемую семью. А в мыслях не раз представлял, как расправляюсь с каждым из них, как они будут молить о прощении, а я буду насмехаться над их ничтожностью перед лицом смерти, передо мной. Я поклялся, что моя месть настигнет каждого. Даже Шизуо, который не знал, что мы не кровные братья. Его вина была лишь в том, что он сын этих ублюдков, забравших у меня все.

***

      Гримм стоял около своего тела. В его взгляде не было ничего: ни тоски, ни боли, ни радости. Хоть он наконец и может вернуться к жизни, это, почему-то, отнюдь не радовало, а скорее даже немного угнетало. Но в этом он не был полностью уверен. По идее, он должен чувствовать облегчение или хотя бы спокойствие, потому что вот, стоит ему коснуться рукой к своему телу, и это все закончится. Но он не чувствовал ничего. Абсолютно.       Жнец издал тихий смешок и перевел взгляд на окно, за которым находились два очень близких ему человека. Брат, о существовании которого он даже не знал, и Шизуо… А кем, собственно для него был Хейваджима? Пожалуй, на этот вопрос он все еще не мог найти ответ. Поначалу Гримм считал, что Шизуо такой же, как и все отпрыски богачей, но, узнав его ближе, он убедился, что это не так. Блондин лишь играл ту роль, которую ему так «милостиво» предоставил отец, да и то до определенного времени. Людям с таким характером, как у Хейваджимы, не очень-то нравится быть чьими-то марионетками. И он сделал это. Он оборвал нити, сломал цепи, которыми отец сковал его свободу. Он взял судьбу в свои руки. Он не желал подчиняться.       Уголки губ брюнета едва заметно приподнялись. Оказывается, за столь короткое время, он успел изучить Шизуо с другой стороны, с той, которую он скрывает от всех остальных. Жнец подошел к стеклу, в котором виднелось лишь отражение этой жутко пахнущей медикаментами комнаты и его исхудавшего за эти годы тела, прикованного к кровати. - Пора это все закончить.       Касука задумчиво провел рукой по щеке Шизуо и зарылся рукой в его волосы, грубо оттягивая назад и заставляя посмотреть в глаза. - Знаешь, а я ведь ненавидел тебя, - полушепотом произнес он. – А еще больше стал ненавидеть, когда ты отнял последнее, что у меня было. Состояние Изаи ведь так и не изменилось за эти годы. Врач, которого я нанял, говорит, что нет шансов на его выздоровление, что лучше отключить его от аппаратов и дать спокойно умереть, - Касука приблизил свое лицо к лицу блондина и прошептал в самые губы: - Я ненавижу тебя, Хейваджима Шизуо. Ненавижу. Ты будешь умирать мучительно долго. - Прекрати, брат, - безжизненный голос, раздавшийся за спиной парня, заставил того вздрогнуть. Шизуо узнал этот голос, как и Касука, который отпрянув от него, медленно повернулся лицом к стоявшему позади брюнету. Сердце забилось быстрее, радуясь появлению этого бледнолицего посланника смерти, который сейчас был единственной надеждой на спасение. - К.. как… такое… возможно? – еле слышно произнес Касука, делая навстречу брату шаг, затем еще один. – Ты же…       Он останавливается в метре от Гримма, когда замечает, что тот не такой, как раньше, что на нем очень странная одежда и что сам он будто не настоящий. Парень переводит взгляд на окно и наталкивается на все то же худощавое тельце любимого брата. - Оставь Шизуо в покое, - произносит Жнец уверенным и спокойным тоном.       Его лицо не выражает ни единой эмоции, поэтому сложно предугадать, о чем он думает и что собирается сделать. Гримм встречается взглядом с обездвиженным Хейваджимой, и тот замечает в его глазах что-то отдаленно напоминающее мольбу о прощении. - Прости, - тихий бархатный голос Жнеца разрезает тишину. – Я не хотел, чтобы наша месть затронула и тебя. Глаза Шизуо от удивления расширились. Всего несколько мгновений и гнев вновь наполнял каждую клеточку тела, придавая ему сил. Он с огромным трудом попытался вымолвить хоть слово. - Т… то е… сть… - Я был в курсе всего, что происходит с Касукой, - Гримм взглянул на брата, который все так же стоял и смотрел на его тело, мелко подрагивая, – знал обо всех его планах. Я был так зол, когда узнал, что твой отец был причиной банкротства компании моего отца, что он подставил его, забрал у моей матери сына, а у меня брата. Знаешь, что я чувствовал, когда узнал, что твой отец и был тем, кто послал головорезов убить мою семью, - он в миг оказался прямо перед Шизуо и, стиснув зубы, продолжил: - Ты не представляешь, что испытывал ребенок, когда на его глазах изнасиловали его мать, его младших сестер. А после – убили. Ты даже не представляешь себе, каково это, ненавидеть тех уродов за содеянное и себя за то, что ты не в силах что-либо сделать. Ты можешь лишь смотреть, как они захлебываются слезами, как взглядом умоляют не смотреть, но ты не можешь даже закрыть глаза, потому что тебе не позволяют этого сделать.       Каждое слово, слетевшее с уст Гримма, острыми когтями вонзалось в сердце Хейваджимы, передавая ему всю боль, которую испытал тогда Жнец, боль, жившую в нем все это время. Это ощущалось настолько сильно, что казалось, будто он сам пережил тот кошмар. Столько ненависти. Столько боли и отчаяния…       Шизуо прикрыл глаза, отдаваясь во власть нахлынувшим чувствам, пусть и чужим. Он вновь попытался пошевелить рукой и, поняв, что тело начинает реагировать, коснулся пальцами щеки склонившегося над ним брюнета. - Мне… жа…ль…

Год спустя

- Врачи сказали, что очень скоро ты уже сможешь нормально двигаться, - с улыбкой на устах, произнес блондин, присаживаясь на корточки напротив Изаи.       Состояние парня за этот год значительно улучшилось: кожа уже не такая бедная, на щеках даже появился румянец, синяки под глазами практически не видны, также как и выпирающие ранее кости. - Зачем ты приходишь? – тихо произнес брюнет, глядя на алеющий закат вдали. - Потому что хочу, - ответил Шизуо и накрыл прохладную руку Орихары своей, теплой и немного шершавой. - Кстати, Касуке уже лучше. Его уже выпускают в общую комнату… к остальным. Правда, не без охраны, - парень горько улыбнулся. – Врач сказал, что вряд ли… он когда-нибудь станет прежним. - Что с расследованием? - Дело закрыли, так как брата сочли невменяемым, а меня отпустили. В деле указали, что я был то ли под действием каких-то веществ, то ли под гипнозом, поэтому даже не осознавал, что совершаю убийство. В общем, Селти помогла разрулить ситуацию, - Шизуо на миг задумался и, чуть помедлив, задумчиво произнес: - Только я понять не могу, как я мог убить отца, если в то время лежал без сознания, а моя душа была с тобой? - Это все сделала Жнец, - Орихара перевел взгляд на сосредоточенное лицо блондина, в глазах которого промелькнуло удивление. – Шики-сан навещал меня… В последний раз… Они поймали девушку-Жнеца. Она была такая же, как и я. И как оказалось, твой папочка и к ней свои ручонки протягивал. Он изнасиловал ее до полусмерти, и девушка все это время лежала в коме, где-то на год дольше меня. Ее жених не хотел отключать ее от аппаратов, надеясь на лучшее. Как и Касука… Она же, став Жнецом, смогла взломать файлы о своей жизни и все вспомнила. Правда, не знаю, как ей удалось это так долго скрывать, - он на мгновение замолчал. – Одержимая своей местью, она вернулась в мир живых. Познакомилась с Касукой, через которого и собиралась добраться до твоего отца. Между прочим, она работала в той клинике, где лежал ты, и узнала о том, что Касуку забрали у его настоящих родителей. И именно она прислала ему эти анализы ДНК, планируя сначала лишь разрушить вашу семью. Потом же, так получилось, что девушка узнала о намерениях Касуки относительно отца, после чего они объединили усилия. Она призналась, что не ожидала такой радикальной реакции от парня, но это лишь сыграло ей на руку. И ей было плевать, кого убить: твоего отца, тебя или вас обоих. Ею правило лишь одно желание – отомстить. В тот день, когда ты попал в аварию, они заранее подготовили труп, который подходил по параметрам. Пока вы были в баре, она уложила труп на заднее сидение и повредила тормозной шланг. Между прочим, Касука пьян не был. Позже, пока ты был без сознания, а именно, пока твоя душа была в мире мертвых, она вселилась в твое тело и совершила то, чего так жаждала. - Но я не заметил труп, - удивленно произнес блондин, пытаясь опять вспомнить ту ночь. – Я ведь сам уложил Касуку на заднее сидение. - В твоей крови было столько наркоты, что ты и себя бы в зеркале не увидел, - усмехнулся Орихара. – В общем, пока ты пытался завести двигатель, Касука ускользнул из машины. Ну а дальше ты знаешь.       Шизуо несколько минут молчал, размышляя о сказанном. Хоть уже и прошел год, ему до сих пор не верилось в то, что за всем стоял его брат, пусть и не кровный. - Ах да, еще одна деталь, - парень тихонько засмеялся и прикрыл свободной рукой глаза. – Она настолько была восхищена Касукой и его талантом, что просто обезумела. Девушка сочла меня ненужным звеном, так как брат постоянно говорил только обо мне, и именно она толкнула меня под машину. - Но как получилось, что это была моя машина? - Мы договорились о встрече неподалеку от места, где произошла авария. Видимо, он как раз собирался мне сказать о том, что сделал, - брюнет задумался. – Думаю, она не собиралась толкать меня именно под твою машину. Такое невозможно просчитать. Вероятно, это совпадение.       Орихара смолк. В горле пересохло, да и не было особого желания продолжать. Единственное, чего он сейчас хотел – это покой. Хотелось просто лечь и, закрыв глаза, слушать звуки окружающего мира или же подумать о прошлом, как он часто это делал. Изая много раз прокручивал в голове разнообразнейшие варианты развития тех событий, но в каждом из них он почему-то видел свою смерть. Значило ли это, что ему хотелось умереть? Или же он просто чувствовал себя одиноким? Но ведь Шизуо посещает его каждый день. Он ведь не одинок, правда? - Эй, ты чего, - теплая рука легла на плечо, чуть сжимая его пальцами. - Просто задумался. Интересно, что было бы, если бы Касука не смог тогда вывезти мое тело из больницы. Кстати, именно та девушка помогла ему. И той медсестрой, что видела меня в твоей палате, была именно она. - Но… Она же… - Помогла, да, - тонкие губы изогнулись в усмешке и на короткое мгновение этот темноволосый парень в инвалидной коляске стал похож на прежнего себя. – Просто ей так и не удалось добиться расположения Касуки. Он не интересовался ею. А знаешь, как это ранит по уши влюбленную девушку? Она решила отомстить и ему. Это ведь она отправила те документы, подтверждающие, что Касука жив, в полицию. Терять ей нечего, она и так частично мертва. Так что… - И что с ней теперь? – на удивление спокойно поинтересовался Шизуо.       Орихара с любопытством рассматривал его лицо, намереваясь уловить хоть какие-то эмоциональные изменения, но тщетно. Блондин умело держал себя в руках. Похоже, занятия по контролю гнева, на которые он ходил, действительно помогали. - А ты как думаешь? Блондин тихонько хмыкнул и отвел взгляд. Несколько минут они сидели молча, глядя на солнце, которое уже практически скрылось за горизонтом. - Почему ты не убил меня. Хоть и была возможность? И не хотел убивать? – внезапно задал вопрос Шизуо. - Сложно сказать, - темноволосый вздохнул. – Наверное потому, что дети не в ответе за ошибки своих родителей. Да и если бы я убил тебя, то легче мне все равно бы не стало.       Изая опустил взгляд на руку Хейваджимы и чуть заметно улыбнулся. Его удивляло то, насколько добр к нему этот человек. А ведь он фактически был соучастником убийства его родителей. - Ты не ненавидишь меня? – спросил брюнет. Рука Шизуо сжалась, но убрана не была, как ожидал бывший Жнец. - Нет. Сколько бы не пытался, у меня не получалось ненавидеть ни тебя, ни Касуку, - он посмотрел на парня и чуть заметно улыбнулся. Зрачки темноволосого внезапно расширились, а сам он, затаив дыхание, заворожено смотрел на улыбающегося Хейваджиму. - Ты чего? – удивился блондин, махнув пару раз рукой перед лицом Изаи. - Я наконец увидел твою душу, - со всей серьезностью ответил тот. - И? - Что «и»? - Ты же сам говорил, что у каждого она… выглядит по-разному, - неопределенно пожал плечами Шизуо. - Ну и как ты думаешь выглядит душа такого простака, как ты? – усмехнулся брюнет, коснувшись пальцем кончика носа парня. Хейваджима недовольно цыкнул и, поднявшись на ноги, угрожающе склонился над Орихарой. - Точно не хочешь сказать? – он коснулся его подбородка и ухмыльнулся. - Не-а, - брюнет хитро сощурился. - Скажу лишь, что она у тебя са-а-мая обычная.       В следующий миг раздался заливистый смех Изаи, взгляд которого был устремлен на постепенно темнеющее бескрайнее небо, на котором одна за другой зажигались крохотные яркие звездочки. «Самая обычная, Шизу-чан. И самая прекрасная…»